Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Некрасов. «Железная дорога»


Я хочу, чтобы мы с вами прочли это произведение Некрасова, которое я ценю выше всего, что он написал в стихах. Более того, я считаю «Железную дорогу» шедевром. Литературоведы любят говорить о «единстве формы и содержания», вот это произведение – образец такого единства. Но я хочу, чтобы вы его прочли не только поэтому. Я хочу, чтобы вы увидели, что строители той железной дороги работали и жили не в лучших, а чуть ли не в худших условиях, чем зэки сталинских лагерей, которые строили железную дорогу на Воркуту и Норильск. Вы скажете, что заключённые лагерей не добровольно пришли на строительство дороги, они были незаконно репрессированы, ни в чём не виноваты. Это верно. Но Сталин предполагал, что они могут стать его противниками, могут помешать ему стать единоличным диктатором, и для такого предположения у него были серьёзные основания. Это были люди, политически активные, они сделали революцию. А вот строители железной дороги, о которых пишет Некрасов, действительно, были невинны, как младенцы. Что же касается добровольности или недобровольности, то это как посмотреть, у строителей некрасовской железной дороги выбора не было. Их освободили от крепостной зависимости, а земли не дали и тем самым фактически обрекли на голод. В мире есть царь, этот царь беспощаден, голод названье ему. Он и согнал сюда массы народные… «Железную дорогу» полезно прочесть тем, кто царскую Россию представляет себе прямо-таки Аркадией, а таких людей теперь много, это модный взгляд. Вот была такая почти идеальная страна, романовская Россия, а пришли злые люди – революционеры, Ленин и Троцкий со своим Марксом, а до них ещё народники, герцены там всякие и чернышевские и всю эту прекрасную идиллию взяли и разрушили. Нет, так не бывает.

Collapse )

Сегодня началась война

Я всегда отмечаю этот день. Для меня день начала войны - не менее важная историческая дата, чем День Победы. Когда мы жили в эвакуации в Казахстане, мама, мой брат Феликс и я, мы дали обет каждый год отмечать этот день постом. 22 июня на завтрак, обед и ужин мы ели жидкий пшённый суп, ничем не заправленный - пшено, вода и немного соли, и к этому супу кусок хлеба. Мы соблюдали этот обет три года, а потом я поступила в МГУ, стала жить в Москве, скитаться по общежитиям и друзьям, и у меня уже не было возможности 22 июня приготовить этот суп военного времени. Свой первый день войны я уже описывала в этом ЖЖ. Для новых читателей я ставлю этот пост ещё раз.

В песне поется: «22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война…». Так вот, самая первая бомба той войны разорвалась в двух трамвайных остановках от нашего дома. Она попала в район киностудии им. Довженко (Киев, Брест-Литовское шоссе). Я не проснулась. Меня с трудом разбудили мама и младший брат (ему было 11 лет), который тормошил меня и восторженно кричал: «Линка, вставай! Война! Настоящая!» Потому что до этого было много учебных тревог, чуть не каждый день. Мы втроем пошли в бомбоубежище, но там было очень скучно, и я потихоньку улизнула. Бомбежки были ежедневные, почти непрерывные, но я в бомбоубежище больше не ходила. Не ходила в бомбоубежище и продавщица ближайшего (только шоссе перейти) продовольственного магазина. Она боялась, что магазин обворуют. И я пользовалась воздушной тревогой, чтобы сбегать в магазин и купить все без очереди.
Collapse )

Сегодня началась война

Сороковые, роковые,
Свинцовые, пороховые…
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!


Давид Самойлов

75 лет назад в этот день началась Великая Отечественная война. Нельзя пройти мимо этого печального юбилея. Я помню по минутам первый день войны и последующие дни. Первая бомба этой войны разорвалась в десяти минутах ходьбы от нашего дома в Киеве. Она упала на студию Довженко, тогда это была просто Кинофабрика, но сейчас погружаться в эти воспоминания, ворошить и перебирать их мне тяжело, и я хочу перепостить мой пост, написанный в 2010 году.


В песне поется: «22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война…». Так вот, самая первая бомба той войны разорвалась в двух трамвайных остановках от нашего дома. Она попала в район киностудии им. Довженко (Киев, Брест-Литовское шоссе). Я не проснулась. Меня с трудом разбудили мама и младший брат (ему было 11 лет), который тормошил меня и восторженно кричал: «Линка, вставай! Война! Настоящая!» Потому что до этого было много учебных тревог, чуть не каждый день. Мы втроем пошли в бомбоубежище, но там было очень скучно, и я потихоньку улизнула. Бомбежки были ежедневные, почти непрерывные, но я в бомбоубежище больше не ходила. Не ходила в бомбоубежище и продавщица ближайшего (только шоссе перейти) продовольственного магазина. Она боялась, что магазин обворуют. И я пользовалась воздушной тревогой, чтобы сбегать в магазин и купить все без очереди.

Collapse )

Памяти Януша Корчака

В этот день, 6 августа 1942 года, в концлагере в Треблинке погиб Януш Корчак и его воспитанники. Они задохнулись в газовой камере, их тела были сожжены в лагерном крематории. Корчак – мой герой, его портрет висит у меня на стене, и я писала, что переводила дневники Корчака. Переводить их было нелегко, этот материал сжег руки. Корчак не воспользовался возможностью спастись, такая возможность предоставлялась ему два раза, и сел в поезд вместе с детьми. Я не считаю это подвигом. Педагог не может бросить детей в опасности так же, как врач не может бросить больных, так же, как капитан должен покинуть тонущее судно последним. Это нормальное поведение нормального человека. Но подвигом была вся жизнь Корчака, она вся была посвящена одному делу, одной страсти. Корчак изменил отношение к детям. Благодаря его работе к ребенку перестали относиться как к будущему человеку, а стали относиться как к человеку. Появилось понятие – права ребенка. Свою книгу «Как любить ребенка» Корчак написал на войне (Первой мировой). Если бы все прочли эту книгу, и для всех родителей она стала бы руководством, то мир бы изменился.
Дом сирот Корчака был организован как республика со всеми государственными институтами: парламентом, судом и пр. Суд выносил только два приговора: первый приговор – оправдать, а если оправдать было невозможно, то выносился второй приговор – простить.
Но я не собираюсь анализировать и оценивать жизнь, работу и творчество Корчака. Я просто не имею на это право. Я хочу вместе с вами прочесть «Кадиш» Александра Галича.

                                     Кадиш

Как я устал повторять бесконечно все то же и то же,
Падать и вновь на своя возвращаться круги.
Я не умею мольться, прости меня, Господи Боже,
Я не умею молиться, прости меня и помоги...
А по вечерам все так же,как ни в чем не бывало, играет музыка:

Collapse )

Памяти Николая Асеева

Дорогие френды, в связи с тем, что вчера был юбилей Николая Асеева, 50 лет со дня смерти, я предлагаю вам прочесть кусок из "Лирического отступления. Дневник в стихах"

Читатель, стой!
                Здесь часового будка...
Здесь штык и крик.
                   И лозунг. И пароль.
А прежде -
           здесь синела незабудка
Весёлою мальчишеской порой!

<...>
Collapse )

О себе. Ответы на комментарии. 2

То, что произошло с героем Хазанова и с отцом Сергием – это моя беда. У меня несовпадение внутренних и внешних данных. Внутренне я человек возвышенный. Мой муж говорил обо мне, перефразирую А. Островского: «В Линке  этого земного нет ничего». И мои друзья, круг, в котором я жила, так меня и воспринимали. Но за пределами нашего круга, «в миру», во мне видели совсем другое, видели то, чего я сама в себе не чувствовала, но, может быть где-то в темной глубине, не доступной сознанию, это было, иначе почему все ошибались одинаково. Мне казалось, что в вагоне метро, автобусе и пр. меня стискивали сильнее, чем других, а иногда и хуже, чем стискивали, и в давке от этого трудно уклониться. Однажды какой-то дяденька вытащил меня из давки, поставил в уголок рядом с кондуктором и сказал: «Стойте здесь, я вас буду защищать», - и действительно заслонял всю дорогу.  
Collapse )

Москва. Студенческая жизнь. Как мы жили. Последнее. 4

Я хочу перебрать все детали, мелочи нашей студенческой жизни. Может быть, и сейчас студенты так живут, а может все-таки иначе. Мы были бедными, старались экономить на чем удастся, в наземном транспорте мы ездили зайцем, и у нас выработался собачий нюх на контролера. Мы из окна троллейбуса или автобуса (тогда троллейбусов было гораздо больше, чем теперь, а автобусов меньше) следили за посадкой, и если среди садящихся был контролер, мы сразу его вычисляли и успевали выйти в другую дверь, а если в обе двери входили два контролера, мы выходили и говорили контролеру: «Я уже выбросил билет, вон, смотрите, лежит», - и быстро выскакивали. Мы долго не могли придумать, как бесплатно попасть в метро. Тогда в кассе метро продавали бумажные билеты или книжечки из таких билетов. Билеты были в полтора раза больше трамвайных в длину и ширину. С одной стороны билета была вертикальная надпись «Контроль». Этот край билета отрывал при входе на эскалатор пропускающий пассажиров сотрудник метро. Если мы ехали компанией, или хоть вдвоем, то складывали все билеты вместе, причем так, что верхний билет был «Контролем» наружу, а остальные билеты были повернуты иначе, так что при отрыве «Контроль» оставался в руке и по этому билету можно было проехать еще раз. Даже, когда идешь один, можно было повернуть билет не «контролем», и пропускающий мог не заметить, а если замечал, сказать «извините».
Collapse )

Москва. Студенческие годы. Попутчик.

Что я всё об учёбе и об учёбе, надо хоть один день каникул.

Попутчик

Мы с Ритой, моей лучшей подругой, стояли в очереди в железнодорожную кассу на Киевском вокзале. Мне нужно было купить билет до Станислава, куда я ехала на летние каникулы. Очередь была довольно большая, но нам не было скучно. Мы вспоминали вчерашний день и вечер и все время хохотали. Вчера собралась исключительно интересная компания, все острили напропалую, был Михаил Светлов, а рядом с ним скучно не бывает. Говорили и о серьезном и обсуждали свежие сплетни. Сейчас мы с Ритой все это вспоминали. Но время от времени мы переставали веселиться и вспоминали, что у нас есть проблема.
Collapse )

Часть шестая. Возвращение из эвакуации. Киев.(2)

От Саратова до Киева я добиралась долго. Дорога была трудная. Вагоны набиты битком. Висели на ступеньках, на окнах. Ехали на крышах. Я всю дорогу, несколько суток, провела стоя. Если даже мне удавалось первой вскочить в вагон и занять место, то его тут же приходилось уступать. Среди пассажиров было много старух, которые едва на ногах стояли. Военных и гражданских было примерно поровну, гражданские ехали домой, а военные – воевать.
Collapse )

Часть шестая. Возвращение из эвакуации. Киев.(1)


Дорогие друзья! Я продолжаю воспоминания. Я прерывала их, потому что в больнице не могла писать, и чтобы блог не пустовал, я поставила старое «Литературное упражнение».

Данный пост должен идти прямо за постом «Малярия». И, к сожалению, первый после перерыва пост воспоминаний в значительной мере – повтор. Помните, мы договаривались, что повторы будут. Когда я не думала собирать книгу, я описывала какие-то случаи из прошлого, из разных периодов своей жизни, не соблюдая хронологии. Теперь мне нужно все собрать в хронологическом порядке. Я утешаю себя тем, что появились новые читатели, которые прежнего не читали, да и старые не все читали, а кто читал и помнит, может здесь это пропустить. Словом, извините, за повтор, больше повторов не будет. А этот текст практически уже был, только героиню звали Леся. Меня спрашивали: «Леся существовала на самом деле?» Существовала и, как ни странно, еще существует. Леся – это я. История Леси – это моя история, правдивая до последнего слова.
Collapse )