Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Ещё о моей жизни во время войны. Продолжение-9


В Приуральном был клуб. Не знаю, кто заведовал этим клубом до войны, но, когда мы приехали, этим клубом стала заведовать эвакуированная женщина, которую звали Рая. Не знаю, почему бурлинские власти поставили её на эту должность. Возможно, у себя дома она тоже заведовала клубом, была опытным клубным работником. Когда не было полевых работ, в клубе почти каждый вечер устраивали танцы под гармошку. Гармонист, как вы, наверное, догадываетесь, был первым парнем на деревне. Он выходил из дома, разворачивал гармошку, и тут же все собирались вокруг него, шли по деревне за гармошкой и пели. Пели частушки, которые сочиняли на ходу. Это было удивительно. Частушки были про то, что происходит сию минуту, они отражали и фиксировали пролетающее мгновение. Например:

Милый курит папиросу,
Дым пускает на меня.
Он товарищу моргает:
Ухажёрочка моя…

Это про меня и Венку. Никто этих частушек не собирал и не записывал, и я этого не делала, о чём теперь сожалею. Впрочем, записывать мне было нечем и не на чем, бумага была большим дефицитом. Эти частушки были не летописью сельской жизни, а летописью быстротекущих мгновений сельской жизни.
Танцевали в валенках, и при этом били чечётку. Вот как можно бить чечётку в валенках, ведь в чечётке главное – стук. Помните, у Твардовского в «Василии Тёркине»:

Эх, друг,
Кабы стук,
Кабы вдруг —
Мощеный круг!
Кабы валенки отбросить,
Подковаться на каблук,
Припечатать так, чтоб сразу
Каблуку тому — каюк!
Collapse )

Ещё о моей жизни во время войны. Продолжение-7


Я писала, что на проживание Снетковым определили не только нашу семью, но ещё и Иду Марковну с сыном Долей. Я рассказывала, как мы с Долей ездили в лес по дрова. Ида Марковна с Долей прожили с нами только до весны. За зиму Ида Марковна через Красный Крест нашла своих родственников в Алма-Ате, и весной они с Долей уехали к ним. Их отъезду хозяева обрадовались, а мы не очень огорчились. Две семьи в одной комнате – это было не очень удобно. Из Алма-Аты Ида Марковна прислала нам большое письмо на нескольких страницах. В нём она очень подробно описала их жизнь в Алма-Ате. Рассказала, как они там живут в по-настоящему городских условиях, более привычных и для них, и для нас. Рассказала, в какую прекрасную школу ходит Доля, и что в школе у Доли есть поклонницы, даже из старших классов. Много хорошего написала об Алма-Ате и их жизни в этом городе. Я удивилась, что она вообще нам написала и что не поленилась описать их жизнь так подробно. Будь я на её месте, сомневаюсь, что вообще стала бы ей писать, а тем более так детально. Выходит, Ида Марковна лучший человек, чем я, а может, ей просто хотелось похвастаться.

Трактор я не полюбила. Трактор – это была моя каторга. Работать трудно, к тому же он громко тарахтит, пахнет горючим. А полюбила я лошадей. Лошади – замечательные животные, умные, добрые, послушные, трудолюбивые, и всё, что связано с лошадьми, красиво. Даже «яблоки», которые валятся у них из-под хвоста, хорошо пахнут. Мне нравится запах конского навоза. Один из самых приятных звуков на земле – это звук, с которым лошадь жуёт овёс. Красивый звук, очень мирный, и от него охватывает чувство покоя. Впрочем, с лошадьми мне было непросто. Я человек городской, и привыкла ездить на трамвае, троллейбусе, такси и т.п. В Приуральном мне впервые пришлось ездить на живых существах. Правда, в детстве я с родителями ездила на извозчике, но в пролётке широкая спина извозчика заслоняет лошадей, их не очень видишь. А в Приуральном мне нужно было самой запрягать лошадь, которая этого, может быть, вовсе не хотела, и потом погонять её, даже стегать кнутом. Впрочем, я кнутом никогда не пользовалась, управляла только вожжами. Лошади чувствовали слабину и не очень меня слушались. Но как-то я всё-таки управлялась, ездила вполне благополучно. Трудности были только с жеребцом, которого звали Лунный, это красивое имя ему очень подходило. Он был гнедой, а шерсть у него так блестела, что казалось, в ней всё отражается. Лунный был высокий. Я шла к нему с хомутом и думала, как бы мне достать до его головы, чтобы надеть хомут. Я подходила, Лунный наклонял голову, я говорила: «Миленький, хорошенький, умница ты моя», пыталась надеть на его морду хомут, а он толкал меня мордой в грудь, и я с хомутом летела вверх тормашками. Лунный был очень красивый и очень ленивый. Шёл только шагом, пустить его рысью было сложно, а о галопе и думать было нечего. Как-то мы с мамой вдвоём на Лунном возвращались из Бурлина в Приуральный. Лунный шёл шагом, проезжавший мимо казах сказал: «Издалека едете? Лошадь очень устала». А мы только выехали из Бурлина. Лунный всю ночь отдыхал и всё равно плёлся кое-как. Когда подъехали к речке, Лунному захотелось попить, и он с тарантасом бросился в воду и застрял. Мы очень испугались. Нам говорили, что если лошади в уши попадёт вода, она погибнет. Мама держала голову Лунному, а я побежала за помощью. Люди, которых я попросила о помощи, сразу же бросили свою работу и побежали со мной, но когда мы добежали, Лунный уже стоял на берегу. Какой мы с мамой пережили страх, мне объяснить вам трудно. Если бы мы погубили лошадь, я не знаю, что бы с нами сделали, и, возможно, мы сами были виноваты, плохо его напоили перед выездом.
Можно немного поговорить о масти лошадей. В этом вопросе трудно разобраться. Я пыталась разобраться, пользуясь разными источниками, но убедилась, что единого мнения здесь нет. Назовём масти, относительно которых все согласны. Конь может быть вороной, гнедой, гнедой с чёрными подпалинами, это называется караковый, очень красивая масть. Конь цвета половы, с чёрной гривой и хвостом, называется буланый, это тоже очень красиво. А конь того же цвета с белой гривой и хвостом называется соловый. Соловый, на мой взгляд, не очень красивая масть – «Сивка-Бурка, вещий каурка», вот тут поди разберись. Но лошадей любят не за масть. Человек на лошади, что верхом, что в повозке, чувствует себя как-то увереннее, более сильным и защищённым.
Collapse )

С Днём Победы! Продолжение


Того, что я написала в прошлом посте, я вообще писать не собиралась, в планах ничего подобного не было. Я не собиралась писать о себе, я собиралась писать о стране, о войне и народе. Но невольно стала вспоминать, и воспоминания хлынули мощным потоком, который меня затопил, и я в нём барахтаюсь. Поэтому я продолжу с того места, где остановилась в прошлый раз.

Как я писала, мы приехали в посёлок Приуральный Бурлинского района Западно-Казахстанской области, центр этой области – город Уральск. Посёлок стоял на берегу реки Урал, за рекой был лес, а по нашу сторону реки была степь. В посёлке было примерно 50 дворов. Начальство разместило эвакуированных в домах местных жителей, не спрашивая их согласия. Они новым постояльцам вовсе не были рады. Попытаюсь описать посёлок… Большая часть домов были глинобитные мазанки под соломенной крышей с земляным полом. Жили в этих мазанках украинцы, потомки столыпинских переселенцев. Они сохранили прекрасный украинский язык и украинский уклад. Несколько семей были яицкие казаки, они считали себя аристократией. Дома у них были деревянные. Были русские, потомки тех, кто когда-то переехал сюда, спасаясь от голода в Поволжье. Было несколько мордовских семей. Была даже одна болгарская семья, уж не знаю, как их сюда занесло.
Collapse )

История моей жизни. Свекровь и не только.

До сих пор я писала об Александре Ивановне времени нашей совместной жизни, а теперь хочу написать то, о чём рассказал мне Игорь, начиная с её детства.
Отец Александры Ивановны служил на железной дороге. Железная дорога тогда была самой передовой отраслью, аванпостом прогресса. Как-то Ахматова, Раневская и не помню, кто была третья, возможно, Щепкина-Куперник, говорили о романе «Анна Каренина», и Ахматова сказала, что всё-таки нехорошо со стороны Льва Толстого, что он бросил Анну под поезд. А Раневская ответила: «Что вы, милочка, ведь поезд – это было так модно». Так вот, отец Александры Ивановны был железнодорожным чиновником довольно высокого ранга. У них с женой было четверо детей. Первенец сын и три дочери. Старшая Мария, её называли Мура, средняя Александра – Шура, и младшая Аня. Отец семейства умер не старым. Когда это случилось, сын был уже взрослым, самостоятельным человеком, Муре было 17 лет, Шуре 12-13, а Ане 8. Муру взяли в богатую купеческую семью в качестве воспитанницы и компаньонки. Младшую, свою любимицу Аню, мама оставила дома, а Шуру отдали в воспитательный дом для детей чиновников. Словом, из четырёх детей только Александра Ивановна оказалась в детском доме, так что, возможно, у неё были некоторые основания считать, что мама любила её меньше, чем других детей. В детском доме была школа, Шура оказалась способной, любознательной, училась очень хорошо. Когда вышла из детского дома, учительница хотела продолжать с ней заниматься, сказала, что будет заниматься бесплатно. Но жила учительница далеко, к ней нужно было ездить на конке, а денег на конку мама Шуры давать не захотела. А если бы мама не поскупилась на копейки на конку, Александра Ивановна могла бы получить образование, и жизнь её могла бы сложиться иначе.
Collapse )

История моей жизни. Свекровь.

Я уже писала неоднократно, что история моей жизни – это история моих отношений с Игорем Тареевым. То, что было до него,- это предыстория, а то, что после – это период изучения истории, её анализ. Я начала писать историю моей жизни, написала о том, как мы познакомились, о четырёх годах наших отношений до того, как мы поженились, о свадьбе… Последний пост этого цикла назывался «Начало семейной жизни», а дальше что-то отвлекло меня от этой темы, что-то актуальное. Я думала, что отвлекаюсь ненадолго, на неделю, а получилось на очень долго. Я, конечно же, вернусь к этой теме и допишу историю моей жизни до конца, до ухода Игоря. Историю эту я писала и собираюсь продолжать в хронологическом порядке. Но недавно, вне хронологии, я поставила давно написанный пост «История моей жизни. Измена». Он был принят вами с большим интересом, вызвал оживление, множество комментариев. Я поняла, что про личную жизнь вам читать гораздо интереснее, чем про историю России ХХ века и всякие мои рассуждения на идеологические, политические и общественные темы. Причём когда я пишу о личном, вы меня очень любите, а когда не о личном, то оказывается, что среди читателей у меня нет ни одного единомышленника, и я подвергаюсь «побиванию камнями», так что ни одного живого места не остаётся. Вот я и решила отдохнуть от жёсткой полемики и написать о личном. Это, кстати, будет прямым продолжением поста «Начало семейной жизни», потому что мои отношения со свекровью начались с первого дня моей семейной жизни. Однажды, несколько лет назад, читательница написала комментарий «научите, как жить со свекровью». Этот комментарий не имел совершенно никакого отношения к моему посту, я тогда вообще об Украине писала, а это был просто вопль о помощи. Читательница думала, что у меня большой жизненный опыт, я умная и смогу ей помочь. Я ей не ответила, потому что научить её я ничему не могла, у меня у самой не очень получалось жить со свекровью. Расскажу об этом.
Collapse )

С Новым Годом!

Дорогие мои, я вас поздравляю с наступающим 2020 годом! Я уверена, что для всех нас этот год будет счастливым. Уж больно число красивое. Две двадцатки одна за другой - так и хочется взять в рамочку и повесить на стенку. И просто не может быть, чтобы год, который так красиво называется, не был бы удачным.

А про себя я хочу сказать, что я никак не ожидала, что доживу до 2020 года. Я очень удивлена, никаких предпосылок для этого не было. Жизнь была очень трудная. В 1937 году репрессирован и расстрелян отец, и вся дальнейшая жизнь - с клеймом "Член семьи врага народа". А затем война. Много лет непосильного труда, голода и болезней при отсутствии медицинской помощи. И сейчас неизлечимая тяжелая болезнь, от которой, случается, помирают меж 30 и 40 годами. И в роду у нас долгожителей не было, так что генетических предпосылок нет. И при всем при этом я пережила всех своих друзей: и тех, кто старше меня, и ровесников, и тех, кто моложе. Все ушли, все шестидесятники и вообще весь круг моего общения, я осталась последняя. Объяснить это невозможно, и значит, это чудо. И я считаю, что это чудо сотворили вы, ваш интерес к моему блогу и ваша неизменная поддержка. Спасибо вам.
Collapse )

Пропущенные 15 лет. Продолжение-7

На третьем курсе у Лены появился парень. Антон Семенович Макаренко говорил, что любовь – главный враг педагогов. И песенка такая есть:

Любви на свете нет –
Есть только увлеченье.
Оно бывает с юных лет
И вредно для ученья…

Вот вредно оно для ученья. Перед сессией мы Лене сказали, что на время сессии хорошо бы свидания отменить и взяться за учебу, которую они оба сильно запустили. Лена легко согласилась и сообщила об этом Олегу, а он не согласился и пришел к нам качать права. Мы стали объяснять, что ни у него, ни у Лены нет богатых родителей, которые могли бы давать им много карманных денег, поэтому им обоим нужна стипендия. Для того, чтобы получить стипендию, нужно сдать сессию без троек. Сессия – это всего полтора месяца, такую разлуку они вполне могут выдержать. Но Олег не соглашался. Он сказал: «А вы не боитесь, что ваше воспитание потерпит фиаско?» Мы спросили, что он имеет в виду. Он сказал: «Что Лена вас не послушает и пойдет со мной». Мы сказали, что это не будет фиаско нашего воспитания. Мы ее так и воспитывали, что любовь – это очень важно. Если она нас не послушает, это будет значить, что она его любит. Разговор был длинный, взаимопонимания мы не достигли. Когда Олег ушел, мы думали, что Лена будет на нас сердиться, но она улыбалась очень довольная и сказала: «Вы все прекрасно говорили, я даже не знаю, кто лучше: мама, папа или бабушка».
Collapse )

Пропущенные 15 лет. Продолжение-5


Я подробно описала свою квартиру на Войковской, и дом, и окрестности, но ничего не написала про соседей. А говорят «не покупай имение, а покупай соседа». Впрочем, для Москвы это не актуально. Здесь можно годами жить в одном подъезде и не знать соседей по подъезду, не быть знакомым, не здороваться. Я в своем подъезде знала девушек из квартиры над нами. Не то, чтобы была знакома, но была невольно посвящена в их жизнь. У них чуть не каждый вечер были шумные пьяные гулянки, мы это хорошо слышали. Однажды, глубокой ночью у нас все спали, только я в большой комнате, которая с балконом, сидела в кресле и при свете торшера читала книгу. И увидела, что с верхнего балкона на наш спрыгнул мужчина. Балконная дверь была открыта, он стоял в двери и смотрел на меня. Я понимала, что он колеблется спускаться ли ему дальше по балконам, что было неудобно и небезопасно, или решиться попросить у меня разрешения через нашу квартиру пройти на лестницу. Он вошел и тихо сказал: «Не бойтесь, я не вор». Я сказала: «Я не боюсь, я только не понимаю, почему вы прыгали в окно, почему вы не могли там выйти в дверь». Он сказал: «Там кто-то вошел в прихожую, открыл своим ключом. Девушки испугались и попросили меня уйти незаметно». И добавил: «Я стоял и смотрел, как вы здесь сидите и читаете, такой мирной картинки я давно не видел. Что вы читаете?» Я не стала с ним обсуждать, что я читаю и вывела его на лестницу. А однажды шум в квартире девушек показался мне опасным. Мне показалось, что на них напали и я решила вмешаться. Поднялась на верхний этаж, подошла к их двери и прислушалась. Громкий мужской голос кричал что-то угрожающее, а девушки жалобно говорили: «Папа, ну папа». Поняв, что это папа, я совершенно успокоилась. Для того, чтобы кричать на дочерей, у папы были очень серьезные причины. Но криком ничего не исправишь, нужно было раньше их воспитывать.
Collapse )

Всем – спасибо!


Дорогие мои, родные, любимые! Большое вам спасибо за поздравления с днём рождения и замечательные пожелания. Я хотела было ответить каждому в отдельности, но потом всё же решила написать всем вместе. Вы знаете, что у меня трудности с перепиской. Но каждого из вас, во всяком случае, тех, кто хотя бы два-три раза написал комментарии, я знаю и помню. Моя большая удача и главное счастье моей жизни – это то, что вы у меня есть и поддерживаете меня. Пока вы пишете мне, что вам интересны мои тексты, что они вам нужны, и просите писать ещё, я продолжаю писать, и жизнь теплится во мне… Блог – это и есть моя жизнь. Меня поздравила с днём рождения моя крёстная, она на 25 лет моложе меня, и она сказала, что не ожидала, что я проживу так долго, потому что я никогда не была здоровым человеком. Она сказала, что то, что я живу, это чудо. И я действительно никогда не была здоровым человеком, у меня множество хронических заболеваний. К тому же в нашем роду вообще не было долгожителей, очевидно, что долгожительства нет в моём геноме, так что моё долголетие – это действительно чудо, но чудо рукотворное, его сотворили вы. Так что спасибо вам за моё долголетие.
Collapse )

Ответы на комментарии к последним постам. Продолжение.


Сформировалась такая наша традиция: с чего бы ни начался разговор о Толстом, он всё равно раньше или позже, и чаще раньше, чем позже, превратится в разговор о Софье Андреевне и её отношениях с мужем. Я помню, в 1978 году праздновали 150-летие со дня рождения Толстого. Тогда во всех толстых журналах, а толстых журналов был добрый десяток или больше, появились материалы о Толстом в большом количестве. И почти все эти материалы были посвящены отношениям Толстого с женой. О Софье Андреевне писали даже больше, чем о её муже, и ей сочувствовали. Я помню, кто-то из известных людей тогда сказал: «Ну, юбилей Софьи Андреевны мы уже отпраздновали, в будущем году можем праздновать юбилей Натальи Николаевны». Получается, что мы с вами оказались в плену этой традиции. Я хотела бы этого избежать, но не получилось, комментаторы не позволили, потому что весь компромат на Толстого, всю бочку нечистот, которую они вылили на великого писателя, они ведь не сами придумали. Они почерпнули всё это (всё-всё!!) из высказываний Софьи Андреевны, письменных или устных. Почему-то они сразу ей поверили, даже не попытались стать на точку зрения Льва Николаевича, очевидно, потому, что она им ближе, понятнее, она своя, а он не просто непонятный, а прямо-таки какой-то пугающий.

Почему же Софья Андреевна не ладила с мужем и вот даже потомков сумела настроить против него? Прошлый пост мы закончили разговором о том, как Лев Николаевич сделал предложение и как Софья Андреевна это предложение приняла. Мы говорили о том, что Софья Андреевна не была влюблена в своего жениха, и цитировали её дневник. Через две недели после свадьбы она записала в дневнике: «Как он мне гадок со своим народом». Про её отношение к нравственным страданиям Толстого, в которых главная мысль о народе, всё понятно. Однако, именно слово «гадок» она выбрала не случайно. Муж ей был физически неприятен, когда он к ней прикасался, её охватывала дрожь отвращения. Это можно понять из дневниковых записей. Толстой видел это, но объяснял это её невинностью, наверное, даже умилялся. Он думал, что девственницу пугают близкие отношения с мужчиной, что ей очень страшно. Видно, прежде отношения с девственницами не имел. Это верно только отчасти. Девственнице нравится, когда её обнимает мужчина, которого она любит. Страх легко преодолевается, и девушка хочет этих объятий. Первая ночь иногда бывает откровением. Но у Софьи Андреевны всё было иначе, просто потому, что она своего мужа не любила. Не было желания, не было страсти, но любви тоже не было. Страсть и любовь - это разное, они и в мозгу находятся в разных местах. Если человек женится по любви, то удовлетворение страсти он может искать в другом месте. А если он женится по страсти, то в другом месте ищет родную душу. Иногда и любовь, и страсть выбирают один объект, но это редкая удача. Если бы Софья Андреевна любила мужа, то отсутствие физического влечения к нему не имело определяющего значения. Когда любишь, то легко уступать желанию любимого, даже если сама его не испытываешь. Можно радоваться его радостью, быть счастливой потому, что можешь сделать счастливым любимого мужчину. Но Софья Андреевна не любила, а жить с нелюбимым мужем - тяжелее судьбы и придумать невозможно, любая каторга легче. Он сделал предложение потому, что влюбился без памяти, и эта влюблённость у него не прошла. Он всю жизнь её любил и ревновал. Понял, что она не любит, что её сердце свободно, а значит, она может полюбить другого. И у неё была такая влюблённость – композитор Сергей Иванович Танеев. И Танеев был к Софье Андреевне неравнодушен, она ведь прелестная была. Толстой сходил с ума от ревности, про это «Крейцерова соната». Сам Толстой после того, как женился, на других женщин не смотрел, а до того был большой ходок.
Collapse )