Category: россия

Пропущенные 15 лет. Продолжение-4


Продолжу рассказывать о нашей счастливой жизни на Войковской. Лена стала студенткой, у нее появились новые друзья, с некоторыми из них мы познакомились, а с некоторыми даже подружились. Я уже упоминала Лену Захарову, с которой мы подружились на всю жизнь, с нами она дружила даже больше, чем с Леной. Она интересовалась литературой и писала стихи, я бы даже сказала, хорошие. В последние годы Игоревой болезни Лена бывала у нас часто, и я видела, что она переживает за Игоря как за родного человека. Я сказала ей: «У тебя какой-то странный кашель…» Она сказала: «Этот кашель на меня нападает, когда я вхожу в ситуацию Игоря Николаевича». Еще у Лены появилась подруга Ира, она любила Лену ревнивой деспотической любовью. Вообще непростой был у нее характер, но я ценила ее преданность моей дочери. Они с Ирой вместе ездили отдыхать. Я рассказывала, что Лена заявила нам, что она уже взрослая и больше не хочет ездить отдыхать с родителями. Мы испугались. Мы даже по путевке в учреждение отдыха побоялись бы отпустить ее одну, а тем более дикарем. Но на наше счастье, решительно отказавшись отдыхать с нами, она согласилась отдыхать с нашими друзьями. Поехала в Гудауту с моей подругой-однокурсницей Эммой, вы ее знаете, а Эмма согласилась взять и Лену, и Ирину. А на следующий год Лена отдыхала в Коктебеле с Мусей, с которой я познакомилась, когда мы вместе работали во Всесоюзной книжной палате, и подружилась на всю жизнь. Перед отъездом в Коктебель бабушка сшила Лене длинную пеструю юбку, и Муся потом говорила, что это была самая красивая юбка в Коктебеле и все на нее обращали внимание, оглядывались. В Коктебеле комнату, соседнюю с Лениной, снимали четверо ребят-методологов, учеников Щедровицкого. Кроме того, что они были методологи и ученики Щедровицкого, что интересно само по себе, они могли, севши рядком на кровати, спеть всю рок-оперу «Иисус Христос - суперзвезда» от первой до последней ноты, исполняли не только вокальные партии, но и оркестр изображали. Так что Лене повезло, у нее было интересное лето.
Collapse )

Мой друг Александр Родин. Продолжение-6



В январе 1948 года я приехала в Москву сдавать экзамены за 1-й семестр и прослушать курсы лекций, которые читали для заочников в течение месяца. Я сдала экзамены, послушала лекции и поняла, что мне нужно как-то так устроить, чтобы остаться в Москве. Я хотела получить не диплом, а настоящее образование, а для этого нужно было слушать лекции, сидеть в университетской библиотеке, иметь доступ в фундаментальную библиотеку МГУ, доступ к депозитарию диссертаций, которые защищались в МГУ за всю историю университета, и к другим подобным источникам информации. Но вот как это сделать, чтобы остаться в Москве? Москвичи все жили в коммуналках, бывало, что в одной комнате жило три поколения – папа и мама, дети и бабушка с дедушкой. Лишняя комната для сдачи внаём была большой редкостью. Я вообще не знаю, можно ли было сдать комнату официально. Тогда вообще люди в Москве могли жить только по месту прописки, а право на прописку получить было невозможно. Для того, чтобы его получить, нужен был метраж по нормативу на человека, а такого метража даже для постоянно проживающих ни у кого не было. Москва была режимным городом, часто по ночам были милицейские проверки. Если человека даже с постоянной московской пропиской заставали ночью не в той квартире, где он был прописан, а в другой, то это было чревато неприятностями и для него, и для хозяев. А если заставали человека без московской прописки, то его высылали из Москвы в 24 часа. У меня в Москве было много друзей, которые с удовольствием приютили бы меня на короткое время, но это было опасно для них, и я не хотела их подставлять. Хотя всё же иногда пользовалась их гостеприимством. Тогда в Москве было много людей, которые, так же, как и я, жили в городе на птичьих правах, потому что им по роду их занятий необходимо было жить именно в Москве. Таким человеком был, в частности, поэт Леонид Мартынов. Он описал в стихах эту свою ситуацию, в точности похожую на мою. Я уже цитировала эти стихи, но процитирую их ещё раз, я их очень люблю, потому что они про меня, да и стихи хорошие.

Замечали -
По городу ходит прохожий?
Вы встречали -
По городу ходит прохожий,
Вероятно приезжий, на вас не похожий?
То вблизи он появится, то в отдаленье,
То в кафе, то в почтовом мелькнет
отделенье.
Опускает от гривенник в цель автомата,
Крутит пальцем он шаткий кружок
циферблата
и всегда об одном затевает беседу:
«Успокойтесь, утешьтесь - я скоро
уеду!»
Это - я!
Тридцать три мне исполнилось года.
Проинкал к вам в квартиры я с черного
хода.
На потертых диванах я спал у знакомых,
Приклонивши главу на семейных альбомах.
Выходил по утрам я из комнаты ванной.
«Это - гость, вспоминали вы, - гость не
незванный,
Но с другой стороны, и не слишком
желанный.
Ничего! Беспорядок у нас постоянный».

Вот, приклонивши голову на семейных альбомах, и гость не то, чтобы незваный, но не слишком желанный,- это всё про меня.
Collapse )

Мой друг Александр Родин

День Победы в этом 2019 году я хочу посвятить моему другу Александру Родину. Но так как я хочу написать о нём не один пост а несколько, то я начну загодя, чтобы кончить ко Дню Победы и ли сразу после него. Саша Родин – главный друг всей моей жизни. Мы с ним познакомились в октябре 1945 года, дружили 60 с лишним лет, до самого его ухода из жизни. Он оказал на меня большое влияние. Я стала такой, какая я теперь, какой вы меня знаете, в значительной мере под влиянием Саши. Он оказал также определяющее влияние на мою судьбу. Это он и Эмиль с Норой перетащили меня из Станислава в Москву. Перетащили почти силком, я рвалась в Ленинград. У меня там был жених, с которым я познакомилась в Станиславе, я собиралась выйти за него замуж и поступить учиться в Ленинградский университет. Мой жених был замечательный парень, но как хорошо, что я за него замуж не вышла. Я очень скоро поняла, что чувство, которое я к нему испытываю, не было любовью, не было даже настоящим увлечением. Если бы не Саша, то не было бы Москвы, не было бы МГУ и круга друзей, связанных с МГУ. Не было бы Германа Плисецкого, Юза Алешковского, которого Герман к нам привёл. Не было бы Олега Леонидова и Эммы, о которых я писала, и многих других. А главное – в моей жизни не было бы Игоря Тареева, а значит, моя жизнь была бы совсем другой, и сама я была бы совсем другой.

Вы уже поняли, чем я обязана Саше, конечно же, я должна написать о нём большой подробный пост, чтобы вы его узнали и полюбили. Я его много раз упоминала в нашем ЖЖ, в разной связи и по разным поводам, но написать большой пост так и не собралась. А мне кажется, я даже вам давно это обещала. Я собиралась написать о нём 27 июня прошлого года, это был день его рождения, ему тогда исполнилось бы 95 лет, но что-то тогда помешало. Беда ещё в том, что я не умею писать о людях, которых люблю. Когда я это делаю, они, прочитав написанное, обижаются на меня и рвут со мной отношения. Так было 2 раза, а в третий раз я предусмотрительно, прежде, чем опубликовать текст, показала его герою. Он возмутился и публиковать запретил. А я писала с такой любовью и всё только самое лучшее. Вот и сейчас я безумно боюсь, что то, что я напишу о Саше, произведёт на вас впечатление, противоположное тому, какое я хотела бы произвести. Но делать нечего, придётся рискнуть.
Collapse )

Про нас с дочерью. Ответ elena_sheo. Продолжение

Я расставалась с Игорем на 3 месяца, и мне казалось, я не вынесу разлуки. Три месяца — это вечность, а я без него и трех дней не смогу прожить. А Игорь говорил, что три месяца пролетят незаметно, я буду так занята девочкой, что не замечу его отсутствия. Я слушала его и не верила. Но Игорь был прав. Я действительно кроме девочки никого и ничего вокруг себя не замечала. Матерям это объяснять не нужно. А те, у кого детей не было, что такое радость материнства, не поймут. Я наслаждалась каждым днем. Ребенок с каждым днем менялся, и наблюдать эти изменения было все равно, что наблюдать чудо. Изменения были мне интересны, радовали меня и огорчали. Мне почему-то казалось, что, меняясь, она отходит от меня всё дальше. Мы были единым целым, а теперь я отдельно, а она отдельно. Когда ей исполнилось три месяца, она вдруг изменилась сильно, перестала быть новорождённым младенцем, а стала кем-то другим. Стала улыбаться. Я делала с ней зарядку, брала в руки её ручки и ножки и двигала ими. Она почему-то при этом смеялась, и я тоже смеялась. Мама смотрела на нас и сказала: «Вот видишь, а ты сомневалась, рожать ли. Я тебя такой счастливой ещё никогда не видела».

Я была целый день одна с ребенком. Мама много работала. Она была начальником водочного цеха и материально ответственным лицом, а цех работал в три смены. Водка - это очень привлекательная продукция, и мама боялась уходить из цеха, так что она круглые сутки если не сидела в цеху, то часто его навещала. Но у нас была соседка пани Галковска. Она помогала маме по хозяйству, мама ей платила. Она и при мне это делала, так что я могла заниматься только ребенком. Мне всё время казалось, что ребёнку грозит опасность, что его нужно защищать, спасать, и больше всего я боялась микробов. Я стремилась к стерильности. К ребёнку я и мама подходили только в белых халатах. Воду для купания я кипятила, потом остужала её до нужной температуры и добавляла в неё кристаллик марганцовки, так что вода становилась чуть-чуть бледно-розоватая. Пелёнки я тоже стирала в марганцовке. Если пелёнки сильно намылить, то марганцовка их не окрашивает. Высушив пелёнки, я их проглаживала горячим утюгом с обеих сторон. Все мои молодые друзья сейчас обзавелись детьми, и я вижу, что насчёт стерильности они не заморачиваются. Купают детей вместе с собой в ванне, и т.п. И ничего, дети здоровы.

Collapse )

О Троцком. Продолжение 2

В прошлом посте мы с вами говорили что особенностями русского национального менталитета являются примат духовного над материальным, коллективного, общего над личным и будущего над настоящим, я Брюсова цитировала. А теперь о примате духовного над материальным... Я об этом уже много раз писала, поэтому неизбежны будут повторы и самоцитирование. В русском языке такие слова, как «богатство», «деньги», «карьера» имели отрицательную эмоциональную окраску. Даже такие, казалось бы, невинные слова, как «сытость» и «благополучие», были под подозрением. Когда о человеке говорили: «Какой-то он сытый» или «Что-то он слишком сытый», то это означало неодобрение, сомнение. Слово «сытый» в этих выражениях можно заменить словом «благополучный». А «карьерист» это вообще было ругательство. Слова «уют» и «комфорт» тоже как-то нехорошо звучали. Сказать, что человек уютно, комфортабельно устроился, можно было только в осуждение.
О примате духовного говорит также особое русское представление о том, что является победой и что поражением даже в войне. Вот, например, мы считаем, что Бородинское поле — это поле русской славы. Там построен музей, туда водят экскурсии, водят школьников, чтобы они гордились своими предками. А между тем, русская армия Бородинское сражение проиграла, отступила и открыла супостату путь на Москву. И Наполеон взял древнюю столицу. И Севастополь мы считаем городом русской славы, а его неоднократно отдавали врагам, и в войне 1854 года, и в Великой Отечественной войне, и всякий раз, отступая, топили эскадру. И крейсер «Варяг» мы с гордостью воспеваем, так, как будто этот «Варяг» всех японцев одолел и принёс стране победу, а он, всего лишь, героически затонул. В чём же дело, кого русские хотят обмануть, выдавая поражения за победы, других или самих себя? Да никого они не хотят обмануть, они совершенно честны, просто для них победа это победа духа, а остальное как получится. В знаменитом стихотворении «Бородино» полковник обращается к солдатам:

"Ребята! Не Москва ль за нами?
Умрёмте ж под Москвой,
Как наши братья умирали!"
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.
Collapse )

Гражданская война. Чего я о ней не узнала, а могла бы узнать.

Я писала, что свой рассказ о Гражданской войне на Украине и отчасти в России я основываю на воспоминаниях своих родных и знакомых, которые участвовали в этой войне или были её свидетелями, пережили её, а о Гражданской войне в Сибири и на Дальнем Востоке мне расспросить было некого. Но это не совсем так. У меня была такая возможность, но я её упустила, о чём сожалею бесконечно. Но расскажу хоть о возможности, хотя это не относится к нашей теме.

В Станиславе лучшим другом моей мамы была Галина Ивановна Ерилова. На заводе, где мама заведовала лабораторией, а потом была начальником цеха, Галина Ивановна была главным бухгалтером. Мама и Галина Ивановна подружились, хотя были очень разными людьми. Разные по происхождению, воспитанию, образованию и даже по характеру, но сошлись – говорят, противоположности сходятся. Отец Галины Ивановны до революции был генералом. Семья жила на Дальнем Востоке, принадлежала к первым русским освоителям, колонизаторам этого края. К сожалению, фамилию отца Галины Ивановны я не знаю, не удосужилась спросить о её девичьей фамилии, а может быть, эта фамилия известная. Писатель, географ и офицер Владимир Арсеньев, которого вы все знаете хотя бы по его знаменитому роману «Дерсу Узала», был другом семьи Галины Ивановны, часто гостил у них и живал подолгу, потому что его собственная семья проживала в Санкт-Петербурге. После революции большая семья Галины Ивановны - родители, сёстры, братья, племянники и племянницы - эмигрировала в Харбин, а затем в Австралию, а Галина Ивановна, единственная из всей семьи, осталась в России, потому что влюбилась в большевика, товарища Ерилова. Это была безумная любовь. Молодой большевик стал для неё важнее её семьи, её сословия, всего, в чём её воспитали и чему учили. О том, что за человек был товарищ Ерилов, я могу судить только по одному эпизоду, рассказанному Галиной Ивановной. Сделав Галине Ивановне предложение, Ерилов сказал: «Прежде чем ты дашь согласие, я должен тебе кое в чём признаться...» - и замолчал. Галина Ивановна замерла в ожидании страшного признания. Он продолжал: «Мой отец очень рано облысел...» Галина спросила: «Но ты хотел в чём-то признаться?» Он объяснил ей, что именно в этом он и хотел признаться, что раннее облысение может оказаться наследственным и он тоже может рано облысеть. Он сказал: «Ты хорошо подумай, каково тебе будет жить с лысым мужем, захочешь ли этого?» Галина сказала, что это её не пугает. Облысеть товарищ Ерилов не успел, Сталин расстрелял его вместе со всеми другими большевиками в 1937 году, а Галина Ивановна с двумя детьми до 1956 года прожила в статусе ЧСВН (члена семьи врага народа).
Collapse )

К столетию. Гражданская война. Колчак. Окончание

Дорогие френды!


«Вот и лето прошло, словно и не бывало...» Летние каникулы кончились, и мы возвращаемся в суровые будни. А значит, мы возвращаемся к разговору о гражданской войне. Воображаю, как вам всё это неинтересно и скучно. Я и сама хотела бы о чём-нибудь более приятном, но ничего не поделаешь: чувство долга заставляет меня вернуться к этой теме. Я уж писала, что хочу изложить свою концепцию истории Росси ХХ века, и я это непременно сделаю, если Господь продлит мои дни ещё хотя бы на 2-3 месяца. Сейчас в связи со столетним юбилеем, много говорят о революции, высказываются самые различные точки зрения, взаимоисключающие, на мой взгляд, в основном неверные. Но даже у тех, кто, как мне кажется, всё видит правильно, всё же стройная концепция как-то не выстраивается. А у меня такая концепция есть. Я хочу коснуться основных, узловых событий истории России ХХ века, проанализировать их причины и следствия, логику истории. Мы уже говорили о Феврале, об Октябре и начали разговор о Гражданской войне. Пока он касался только Белого движения. Были посты о Белом движении вообще, о Деникине, Врангеле и даже о Слащёве... И о Колчаке мы начали говорить, и этот разговор слишком затянулся. Так получилось потому, что в него вмешался В.Хандорин — главный в нашей стране специалист по Гражданской войне в Сибири и главный колчаковед. Он симпатизирует Колчку, я бы даже сказала, любит его, может быть, потому, что его предки были офицерами в армии Колчака. Хотя мы с Хандориным отнюдь не единомышленники, я всё же дала ему возможность изложить свои взгляды, свою версию событий на страницах нашего ЖЖ. А сама, благоговея перед его эрудицией, робко пыталась ему возражать. И сегодня этот затянувшийся разговор о Колчаке, которому мы уделили незаслуженно много внимания, я хочу, наконец, закончить.
Collapse )

Шутки кончились


Давайте после драки помашем кулаками.
Борис Слуцкий

Глухая пора листопада.
Юрий Давыдов

Такие дела, дорогие френды. В прошлый понедельник мы проснулись в другой стране. Я до сих пор не могу прийти в себя, не могу освоиться в новой реальности. Особых иллюзий относительно нашего самодержца, узурпатора власти, у нас и прежде не было, но все же власть как-то маскировалась. Делали вид, что в стране действуют законы и даже соблюдаются какие-то права и свободы граждан. Теперь маска отброшена. Я имею в виду выборы с заранее заданными результатами. Ново не то, что результаты заданы, а то, какие именно заданы результаты.
Collapse )

Ответ на комментарий.


Хочу ответить на один комментарий, который меня почему-то очень зацепил. Комментарий такой: “Почему вы с Игорем не остались жить там, где жили вы? Вы ведь до регистрации брака вы много лет жили в Москве и перед регистрацией точно не в общежитии, а снимали что-то. Понимаю, что в целом рынок съёма жилья был не развит, но тем не менее ясно, что прецеденты были и какие-то люди (вы в том числе) жилье снимали. Почему этот способ не подходил конкретно вашей семье?
И ещё, как уживается "штамп ничего не меняет" и тот факт, что жить вместе вы стали только после официальной регистрации? Ведь это очень заметное изменение. Когда так говорят современные молодые люди, которые без брака снимают жилье, живут вместе, то с утверждением "штамп ничего не меняет" спорить сложнее (хотя на самом деле меняет, конечно), но в вашем случае перемены были наглядны и очевидны».

Мне кажется, я понятно описала нашу ситуацию, но видно недостаточно понятно. Опишу попонятнее, чтобы вы получили хоть какое-то представление о нашем времени, об особенностях тогдашней жизни.
Collapse )

История моей жизни. Хождение по мукам (продолжение).



Отвечу на вопрос. Трудная история длиной в целую жизнь - это история моих отношений с Олегом Л. Я рассказала ее очень подробно (ссылка).


Летом 1953 года мне несказанно повезло. Знакомая моей подруги с дочерью с ранней весны и на все лето уезжала из Москвы и сдавала мансарду двухэтажного деревянного дома в Карманицком переулке вблизи метро «Смоленская». По рекомендации этой подруги я сняла мансарду. Дом этот давно снесли, да и самого переулка давно уже нет. Впервые у меня был не угол - диванчик в комнате хозяйки в коммунальной квартире, а целая мансарда.

В ней было две комнаты - большая и маленькая, и кухня. В кухне была вода, только холодная, и в маленькой комнате был кран холодной воды и раковина. Возле раковины на пол можно было поставить таз, влезть в него ногами и вымыться под краном с головы до ног. Поэтому я считала, что у меня квартира хоть и не с ванной, но с душем. Туалет был один на весь дом на первом этаже. В него нужно было спускаться по ветхой деревянной лестнице, которая скрипела так, что ночью казалось этот скрип слышит весь дом, и все просыпаются, из-за того, что кто-то из мансарды спускается в туалет. Но с этим неудобством мы как-то мирились. Как только я въехала в новое жилище, мансарда наполнилась народом и весельем с утра до поздней ночи. Мой старый друг Саша Родин спрашивал, когда можно ко мне приехать, чтобы пообщаться со мной, а не со всей компанией, но такого времени я ему назвать не могла. О своей жизни в Карманицком переулке я рассказала подробно, когда вспоминала студенческие годы. Но я тогда почти не рассказывала об Игоре. А Игорь, когда я поселилась в Карманицком, почти переехал ко мне. Он очень не любил свой дом, и покидал его, как только появлялась такая возможность. Несколько лет он жил у своего друга Лени, после смерти Лениной матери. Леня жил на углу Столешникова переулка и Пушкинской улицы ( теперь она, кажется, называется Большая Дмитровская). Но Леня женился и Игорю пришлось вернуться домой. В мансарде нам было удобно. Я жила в большой комнате, он в маленькой, и мы друг другу не мешали. Народу, как я уже сказала, было у меня всегда много и наедине мы оставались разве что на 3-4 ночных часа, но в эти часы мы спали. Утром в 7 часов приходила Рита, и спрашивала : «Игорь ночевал здесь? И что?» Я отвечала «И ничего». Рита говорила «Ничего? Совсем не приставал? Он святой», Но дело было не в том, что он святой, или я святая. У нас были серьезные отношения, мы были близкими людьми, были нужны друг другу и мы были - товарищи. Если бы мы обнялись и поцеловались, это было бы также странно, как если бы обнялись и поцеловались двое мужчин.
Collapse )