Category: отзывы

История моей жизни. Мы больше не друзья.


Я не помню когда и как это случилось, что наши товарищеские отношения превратились в совсем другие. Не помню, что Игорь сказал или сделал, но инициатива принадлежала ему, я вообще никогда не проявляла инициативы. Когда все изменилось, когда мы отбросили надоевшую нам и изношенную до дыр дружбу, Игорь стал говорить мне о любви. Говорят, что женщины любят ушами, и если это так, то для любви у меня было очень много материала. Игорь говорил мне о любви и когда мы были одни, но когда одни, то слова - не единственный способ проявления чувств, и когда мы были не одни, на глазах у изумленной публики. Мы как-то обедали в ресторане, я пришла позже, и когда мне подали суп, Игорь уже пил кофе. Я стала есть суп, а Игорь стал говорить мне про любовь, и с нами за столиком сидел какой-то дядечка, и объяснения Игоря поставили в неловкое положение и дядечку и меня. Я не знала, что делать: спокойно есть суп, но это как-то нехорошо по отношению к человеку, который говорит о чувствах, или не есть, но суп остынет. Я съедала несколько ложек супа, потом в растерянности выпивала несколько глотков вина, опять возвращалась к супу, и руки у меня дрожали. Я очень не люблю проявление чувств при посторонних, но Игорю трудно было остановиться. Однажды в вагоне метро он сказал, что хочет меня поцеловать, и спасибо, что предупредил, я сказала «нет», он настаивал, я сказала, что если он это сделает, то это будет наш последний поцелуй. Игорь испугался и отпустил меня. Странным образом он всегда верил моим нелепым угрозам.
Collapse )

Воспоминания 1951. Тоталитарная история. Продолжение – 2


День мой складывался так. Утром Степан приносил мне большое мокрое полотенце и выходил из комнаты. Полотенце было ледяное – горячей воды в общежитии ВПШ не было. Там были две умывальные комнаты на этаж, расположенные в противоположных концах коридора. Этим ледяным полотенцем я обтиралась с головы до ног, растиралась сухим полотенцем, и это был мой утренний туалет, таким же был вечерний. Потом мы завтракали, за завтраком мы уже не боялись, что меня увидят в комнате Степана.

После завтрака я ехала в город и там весь день ходила по инстанциям, оббивала пороги. Занятие это было не из приятных. Бюрократы отфутболивали меня от одного к другому. Всюду нужно было записываться на прием, всюду говорили, что запись на ближайший приемный день закончена и нужно прийти завтра или послезавтра, чтобы записаться на следующий приемный день. Потом говорили, что заявление написано неправильно, не по форме, что нужно его переписать и прийти в следующий раз. Принимали меня всюду неприветливо, сочувствия я не встретила ни разу.
Collapse )