?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Категория: общество

ЗАМЕТКИ ФИЛОЛОГА. Продолжение 2.
tareeva
Нация – это язык. Не территория, не кровь, а язык. Это относится не только к нации, но и к народностям. Мы знаем, что сотни народов исчезли с лица земли, о некоторых мы помним, о других и памяти не осталось. Что значит исчезли? Их не истребили, они не стали жертвами геноцида, они просто утратили свой язык. Слились с более многочисленным соседним народом и переняли его язык. Те же малочисленные народы, что сохранили свой язык, существуют как отдельные народы, несмотря на то, что численность их иногда не превышает 3-4 тысяч, а бывает и того меньше. Я это говорю к тому, что украинский язык (я знаю, украинцы не согласятся со мной и даже обидятся) под угрозой или был под угрозой. В молодом национальном украинском государстве есть проблемы с языком. Язык нужно очищать от русизмов, отчасти восстанавливать, отчасти воссоздавать и даже создавать.
Читать дальше...Свернуть )

ИЗ АРХИВА. ЗАМЕТКИ ФИЛОЛОГА (ОБ УКРАИНСКОМ ЯЗЫКЕ)
tareeva
Мой друг Семен живет в Израиле, но продолжает интересоваться тем, что происходит на его родине, и в бывшем Советском Союзе не меньше чем тем, что происходит в Израиле. Так вот, он мне позвонил из Израиля, и сказал, что в интернете очень живо обсуждается принятый на Украине Закон об языке, в соответствии с которым статус государственного языка имеет только украинский язык. Ну, а русский язык вторым государственным языком не является.

Семен вспомнил, что когда-то у меня были посты на эту тему, и сказал, что я должна их вытащить из архива, и поставить это еще раз. Я его послушалась и делаю это. Я считаю, что закон о языке, принятый на Украине, правильный закон. Более того, совершенно необходимый закон, украинский язык надо спасать, он лежит в руинах, его нужно воссоздавать из обломков. А это прекрасный язык, и на нем есть богатая литература — Тарас Шевченко, Панас Мирный, Леся Украинка, Иван Франко, Михаил Коцюбинский, можно долго перечислять поэтов, прозаиков и драматургов – украинских классиков… И богатая советская украинская литература - Павло Тычина, Володимир Сосюра, Микола Бажан, Максим Рыльский, Платон Воронько … Я люблю Леонида Первомайского, и стихи его и прозу. Я думаю, есть много украинских писателей, которых я не знаю. Но даже несмотря на богатую национальную литературу, украинский язык в опасности. Об этом можно судить даже по тому, что говорят противники закона о языке. Этот закон встретили с возмущением не только у нас в России, но, если верить телевидению, им возмущаются и русскоязычные украинцы. Они говорят, что русский язык должен иметь статус государственного, потому что на нем говорит 80 процентов населения Украины. Ну, если это действительно так, то что такое тогда украинский народ, нация? Нация это язык, национальный менталитет закодирован в языке, во всей полноте и со всеми деталями. Тот, для кого родной язык русский, кто думает на русском, тот русский человек, кем бы он себя ни считал. Он может не считать себя русским, он может ненавидеть русских, но делать это он будет по-русски. Выходит, что украинцы составляют всего 20 процентов населения страны. Ради этих 20 процентов Украине не стоило отделяться от России. Нация — это язык, и если украинцы хотят считать себя нацией, им нужно восстанавливать и развивать свой язык. И делать это лучше всего в условиях, когда украинский язык - единственный государственный. Принятый на Украине закон о языке жесткий, непопулярный, и для многих неудобный, на данном этапе развития совершенно необходим.

* * *

Дорогие френды, я осталась совсем одна, мои помощники кто уехал в отпуск в дальние страны, кто заболел, так что ничего нового я написать не могу. Поэтому я нашла в архиве и ставлю текст более чем месячной давности.


Читать дальше...Свернуть )

Ответы на комментарий inkpoint. Продолжение
tareeva
Я еще раз ставлю комментарий inkpoint., чтобы он был перед глазами и продолжу на него отвечать.

“Вы здесь описали целую вереницу переживаний и увлечений, и вы о них говорите, как "первая любовь", "страсть", а с этим Савкой вы даже собирались пожениться. Но при этом максимум, что происходит физически - это невинные поцелуи. 
И вот интересно - это воздержание от близости всегда было по обоюдному желанию? Или мужчины эти хотели большего, а вы были недотрогой и держали их на дистанции? 
Уж простите за прямой вопрос )) 

У меня родители 39-го и 45-го годов рождения. Папа женился на маме в 27, и каково было моё удивление, когда он недавно заверил меня, что до свадьбы у него никакого секса не было. "Ну, дружили, на танцы ходили, целовались, но не больше". 

И мне это очень сложно понять - ведь гормоны, желания тела наверняка были. Вот вы рассказываете историю о десятидневной страсти в Уральске - но получается, что на самом деле это история подавления страсти, разве нет? 
И как вам кажется, такая целомудренность, как в вашем рассказе, действительно была нормой в те годы?”




Вы пишете, что я рассказываю о своих увлечениях, о первой любви, о первой страсти, а что же это были за любовь и страсть, если ничего не было, кроме невинных поцелуев. В первой моей любви и поцелуев не было. В Приуральном я влюбилась в Венку с первого взгляда. Мы подъехали к вагончику, в котором жила тракторная бригада, и в этот момент на крыльцо вышел молодой бог. Я глазам своим не поверила, это было как удар молнии. Я влюбилась с первого взгляда, а он, может быть, со второго. Первую мою ночь в бригаде мы спали рядом на сене. И всю ночь разговаривали. А третий наш собеседник в ту ночь, лучший друг Венки Иван, рассказал мне, что Венка сказал ему: «Все решила эта ночь». Через два месяца мы расстались. Когда Венка приехал в бригаду и сказал, что получил повестку из военкомата и приехал попрощаться, мне показалось, что я сейчас умру. Все поплыло перед глазами, было ощущение, что я теряю сознание. А когда я опять стала воспринимать окружающее, я увидела, что Венка смотрит на меня, и как смотрит. Я поняла, как важно было ему увидеть именно эту мою реакцию. Он уехал, зная, что любим. Я люблю его всю жизнь, он всегда со мной. Я писала, что помню песенку, которую он пел, и могу пропеть её с его интонациями, в любую минуту я могу как бы её услышать. Песенка была такая:

Пришел с наряда, что-то мне не спится,

Письмо я другу нынче написал,

Письмо в Москву, в далекую столицу,

Которой я ни разу не видал.


Читать дальше...Свернуть )

Юбилейное.
tareeva
У нашего блога — юбилей! 10 лет со дня его создания. Я пропустила эту дату, а я хотела отметить юбилей вместе с вами, разобраться, что сделано, что не сделано. Наметить планы, поставить задачи. 10 лет — это целая жизнь. Когда я начала вести блог, то не думала, что буду заниматься этим так долго, и что это станет для меня так важно. И я не поняла, за какие провода я ухватилась, пока по ним не пошел ток. А на самом деле я оказалась в ужасном положении, я бы даже сказала в трагическом. Только в 84 года я стала заниматься тем, чем должна была заниматься всю жизнь. И когда стала заниматься, не сразу поняла, что главное, и теперь, когда я это поняла, все время от этого главного отвлекаюсь. Получилось так, что дойдя до конца своего земного пути, я оказалась в начале своей главной жизни. Времени уже не осталось, а дел невпроворот.

Вы знаете, я рассказывала, как всё это началось, совершенно случайно. Антон Красовский убедил меня, что мне необходимо вести жж, и сам за меня начал его вести. Я по телефону диктовала ему тексты, а он их печатал и ставил в жж. У него был пароль, собственно, он был хозяином блога. Я диктовала что попало, что в голову взбредёт. И меня удивляло, что так много людей это читают. Очень скоро у меня стало три тысячи читателей, и их количество росло, и они писали комментарии. Вот тогда я поняла, какие возможности открывает жж, и что возможности эти упускать нельзя. И я поставила себе задачи и наметила цели. Я хотела рассказать о моём поколении, моих ровесниках, военном поколении. Они все ушли, я осталась последняя, и рассказать о них — это мой долг перед ними. И ещё я хотела рассказать о своём времени. Я уже много раз это объясняла, но в связи с юбилеем позволю себе повторить… В нашем времени я чувствую себя связистом, который под огнём держит в руках два конца перебитого провода и соединяет их. И пока он их соединяет, информация из прошлого поступает в настоящее и пройдёт в будущее. А когда руки его упадут, то прервётся связь времён. Вот связь времён – это вторая моя задача. А ещё у меня были задачи более общие. Например, не удивляйтесь, гуманизация среды. Агрессия в обществе зашкаливает. Это видно и по интернету. И на улицу страшно выйти. Все друг другу мешают и смотрят друг на друга злыми глазами. Вот мой блог должен был стать островком безопасности, где все относятся друг к другу с уважением, овцы пасутся рядом с волками и знают, что никто ни на кого не нападёт. И ещё, не смейтесь, я поставила себе такую задачу как демократизация национального сознания. В России нет демократии, её не будет до тех пор, пока русский народ не поймёт, что она ему нужна. Сейчас нет ничего более чуждого русскому менталитету, чем выражение «права человека». Это выражение просто оскорбляет русский слух больше, чем матерная брань. Наша демократическая оппозиция нема. Она не нашла языка, доступного народу, да, мне кажется, и не ищет его. Вот я надеялась достучаться до народа, хотя прекрасно понимаю, что народ мой ЖЖ не читает. А потом появилась ещё одна задача. В 2017 году отмечали юбилей русской революции, Февральской и Октябрьской, и столетие Гражданской войны. На эти темы появилось множество новых исследований. Самые различные взгляды и трактовки, и, на мой взгляд, все до одной неправильные. А правильна только моя концепция, которую я выстрадала всей своей жизнью. Только я разобралась и поняла как всё было на самом деле. И я решила эту концепцию непременно изложить и вообще написать историю России XX века. Почти всю эту историю я прожила сама. А в начале века, которого я не застала, жили мои родители. И это всё равно, как если бы я сама жила, потому что я с родителями была очень близка. Я больше жила их жизнью, чем своей. Я уже писала, что моя война не Отечественная, которую пережила я, а Гражданская - война моих родителей. И я не одна такая, Окуджава писал: « Я всё равно паду на той, на той единственной Гражданской, и комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной». Вжиться в жизнь родителей, как в свою, это вообще характерно для моего поколения. Примеры – я, Окуджава, кинорежиссёр Алексей Герман-старший (я имею в виду его фильм «Мой друг Иван Лапшин»). Словом, я решила, что «История России XX века» – это моя главная задача, и стала её писать. Написала про Февраль, про Октябрь, начала писать про Гражданскую войну… Про белое движение всё написала, про всех атаманов написала, а потом что-то отвлекло, и до красных я так и не дошла. Вот такой я несерьёзный легкомысленный человек. В моём возрасте это совершенно непростительно.

Словом, вы уже поняли, что поставленных перед собой задач, я не решила и целей не достигла. Мой блог принёс пользу, причём огромную, только одному человеку — мне самой. У меня благодаря блогу появилось множество замечательных друзей, и, как я уже объясняла, это им я обязана своим долголетием. Им в смысле вам, мои дорогие, за что вам ещё раз большое спасибо.

Мой друг Александр Родин. Продолжение-8
tareeva

Как я уже написала в прошлом посте, после того, как мы с Игорем поженились, Саша стал нашим общим другом. Он часто бывал у нас дома в Зарядье. Моя свекровь, наблюдая мои с Сашей очень близкие отношения, не сомневалась, что мы с Сашей много лет, ещё со Станислава, были любовниками. Она мне об этом сказала, правда, не сразу. Я думаю, что я в нашем ЖЖ уже много раз писала о том, что для нашего поколения, для нашего круга дружба и друзья были очень важны. Важнее родных, родных ведь не выбирают, какие достанутся, а друзья были отборные, один к одному. Наша дружба – это был исключительный феномен, она пришла в жизнь с нашим поколением и с нашим поколением ушла. И теперь есть дружба и друзья, но в эти слова вкладывают не тот смысл, какой вкладывали в них мы. Владимир Познер, который большую часть жизни прожил на Западе, главным образом в Штатах, как-то сказал, что и там есть слова «дружба», «друзья», «друг», но в эти слова вкладывают совсем не тот смысл, какой вкладывали в них советские люди. Познер несколько моложе меня, но я думаю, он ещё застал здесь ту, нашу, дружбу. Я не знаю, с чем связан этот феномен. Может быть, военные невзгоды нас сплотили, но скорее всего, дело не в этом. Окуджава писал: «Возьмёмся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке…» Наверное, нам действительно нужно было крепко взяться за руки, чтобы нас не смяла агрессивная советская среда. Дружба была фундаментом, основой нашей жизни, каждый чувствовал, знал, что он не одинок, что в любых обстоятельствах он может рассчитывать на поддержку друзей, которые его проблемы примут, как собственные проблемы. Даже просить о поддержке не нужно. Друзья сами догадаются, поймут и придут на помощь. Однажды мы с Игорем пришли домой поздно вечером и сразу же легли спать. Мы уже засыпали, когда к нам в комнату вошла мама Игоря, Александра Ивановна, и сказала, что в наше отсутствие приходил Саша и был огорчён, не застав нас. Я вылезла из-под одеяла, натянула на босу ногу сапоги, надела шубу на ночную рубашку, зима в том году была лютая, и пошла звонить Саше. Ближайшая будка телефона-автомата была в квартале от нашего дома. Я спросила Сашу, не случилось ли чего. Сказала, что мы с Игорем можем поймать такси и будем у него через 40 минут. Саша сказал, что приезжать не нужно, что у него сидят Виктор, Сергей, Инна и Олег, его друзья-однокурсники. Я их тоже знала. Что они уже всё обсудили и вроде бы нашли выход. Саша сказал, что можете не приезжать, но как хорошо, что ты позвонила.
Читать дальше...Свернуть )

Мой друг Александр Родин. Продолжение-7
tareeva

Когда я училась в МГУ, а Саша в МЭИ, мы с ним виделись часто. Иногда я приезжала к нему, у него всегда можно было встретить каких-нибудь интересных людей, его друзей и друзей его папы. Однажды я застала там мужчину приятной внешности, лет примерно 30-33. Саша представил мне его как Сергея, его и папиного друга. А меня он представил Сергею как Лину, коллегу по работе в армейской газете «За счастье Родины» в Станиславе. Саша пошёл на кухню готовить чай, а нам сказал: «Извините, что оставляю вас одних, вы тут поговорите о разговорном жанре…» Возникла пауза, я не знала, в каком именно жанре работает мой новый знакомый. Потом я сообразила, какая реплика подойдёт, чем бы он ни занимался. Я сказала: «Саша велел нам поговорить о разговорном жанре, так что там у вас – кризис жанра?» Услышав это, Сергей очень оживился и сказал: «Да-да, вот вы понимаете, какое дело…» И он стал мне подробно рассказывать о проблемах и трудностях в своей работе. Я далеко не сразу поняла, что работает он клоуном в цирке. Знакомых клоунов у меня никогда не было, так что разговор для меня оказался очень интересным. Саша принёс чай, застал оживлённый разговор и сказал: «Я знал, что вы найдёте общий язык». Я равнодушна к цирку, но пошла в цирк специально, чтобы посмотреть на Сергея Ротмистрова, и он мне понравился. Мне всегда казалось, что клоунам не хватает вкуса, что они готовы на всё, чтобы вызвать у зрителей смех. Так вот, в Сергее Ротмистрове этого не было, он был какой-то интеллигентный. Сергей не был таким знаменитым клоуном, как Карандаш или Олег Попов, но в узких цирковых кругах его знали и ценили. Саша как-то написал рассказ о клоуне, прототипом главного героя был Сергей Ротмистров. Читатели, имевшие отношение к цирку, узнали его, и после публикации рассказа Саша получил несколько писем, авторы которых хвалили рассказ и радовались, что их любимый товарищ стал героем литературного произведения. Саша дружил с Сергеем Ротмистровым до конца. Сергей был одиноким, ни жены, ни детей, и когда он болел, Саша помогал ему, чем мог, больше советами.
Читать дальше...Свернуть )

Ответы на комментарии.
tareeva
Дорогие мои, последнее время ко мне никто не ходит, помогать некому, и некому даже прочесть мне комментарии. Позавчера мне позвонила с дачи моя подруга Наташа и сказала, что комментарии к последним постам такие трогательные, что прямо слеза прошибает. А потом мне позвонил мой друг из другого города и по моей просьбе прочёл мне комментарии, правда, очень добрые и лестные для меня. Большое вам за них спасибо. Вы мои друзья, мой круг общения, моя семья, и я убеждена, что именно вы – причина и источник моего долголетия.

А теперь я немножко поотвечаю на комментарии, которые запомнила. В комментариях к «Случаю из прошлого» меня спрашивают, что же всё-таки это было, кто был этот человек и что ему от меня было нужно. Конечно же, я думала об этом, и есть у меня на этот счёт некоторые соображения. Офицеры спросили у Яши, что он об этом думает, и Яша сказал – думает, что это именно то, о чём они сейчас говорили. Капитан спросил у меня, говорил ли этот человек как западный украинец, как восточный украинец или как русский. Так вот, он говорил, как человек, проживший жизнь в России. Вот я попыталась себе представить, о чём офицеры с Яшей говорили, сопоставила это с тем, что человек, «захвативший» меня, был русским, и в голову мне пришла такая идея… Тогда бродили банды наших солдат. То ли это были дезертиры, то ли демобилизованные солдаты (массовая демобилизация уже началась), которым некуда было возвращаться, или не хотелось возвращаться домой, в свои колхозные деревни. Война – это особый образ жизни, и тем, кто привык к нему за несколько лет, не так просто вернуться в мирную жизнь. В жизнь, где один день похож на другой, где нужно ходить на неинтересную работу, тянуть лямку, жизнь бедную, голодную. Вот я думаю, что человек, который вёл меня куда-то под дулом пистолета, был одним из таких солдат и что он вёл меня в какую-то берлогу, где он жил со своими товарищами. И хотя в том, как он держал меня под руку, я не почувствовала мужского интереса к себе, но там скучали его товарищи, и девочка была бы им очень кстати. Наверное, это и имел в виду капитан, когда сказал, что не хочется даже думать, что было бы со мной, если бы они не оказались в этой парикмахерской. Мне сильно повезло, что они там были. Эти банды для обычного горожанина, для обывателя были страшнее бандеровцев. В отличие от идейных бандеровцев, эти были чистые уголовники и были опасны для каждого.
Читать дальше...Свернуть )

Мой друг Александр Родин. Продолжение-6
tareeva


В январе 1948 года я приехала в Москву сдавать экзамены за 1-й семестр и прослушать курсы лекций, которые читали для заочников в течение месяца. Я сдала экзамены, послушала лекции и поняла, что мне нужно как-то так устроить, чтобы остаться в Москве. Я хотела получить не диплом, а настоящее образование, а для этого нужно было слушать лекции, сидеть в университетской библиотеке, иметь доступ в фундаментальную библиотеку МГУ, доступ к депозитарию диссертаций, которые защищались в МГУ за всю историю университета, и к другим подобным источникам информации. Но вот как это сделать, чтобы остаться в Москве? Москвичи все жили в коммуналках, бывало, что в одной комнате жило три поколения – папа и мама, дети и бабушка с дедушкой. Лишняя комната для сдачи внаём была большой редкостью. Я вообще не знаю, можно ли было сдать комнату официально. Тогда вообще люди в Москве могли жить только по месту прописки, а право на прописку получить было невозможно. Для того, чтобы его получить, нужен был метраж по нормативу на человека, а такого метража даже для постоянно проживающих ни у кого не было. Москва была режимным городом, часто по ночам были милицейские проверки. Если человека даже с постоянной московской пропиской заставали ночью не в той квартире, где он был прописан, а в другой, то это было чревато неприятностями и для него, и для хозяев. А если заставали человека без московской прописки, то его высылали из Москвы в 24 часа. У меня в Москве было много друзей, которые с удовольствием приютили бы меня на короткое время, но это было опасно для них, и я не хотела их подставлять. Хотя всё же иногда пользовалась их гостеприимством. Тогда в Москве было много людей, которые, так же, как и я, жили в городе на птичьих правах, потому что им по роду их занятий необходимо было жить именно в Москве. Таким человеком был, в частности, поэт Леонид Мартынов. Он описал в стихах эту свою ситуацию, в точности похожую на мою. Я уже цитировала эти стихи, но процитирую их ещё раз, я их очень люблю, потому что они про меня, да и стихи хорошие.

Замечали -
По городу ходит прохожий?
Вы встречали -
По городу ходит прохожий,
Вероятно приезжий, на вас не похожий?
То вблизи он появится, то в отдаленье,
То в кафе, то в почтовом мелькнет
отделенье.
Опускает от гривенник в цель автомата,
Крутит пальцем он шаткий кружок
циферблата
и всегда об одном затевает беседу:
«Успокойтесь, утешьтесь - я скоро
уеду!»
Это - я!
Тридцать три мне исполнилось года.
Проинкал к вам в квартиры я с черного
хода.
На потертых диванах я спал у знакомых,
Приклонивши главу на семейных альбомах.
Выходил по утрам я из комнаты ванной.
«Это - гость, вспоминали вы, - гость не
незванный,
Но с другой стороны, и не слишком
желанный.
Ничего! Беспорядок у нас постоянный».

Вот, приклонивши голову на семейных альбомах, и гость не то, чтобы незваный, но не слишком желанный,- это всё про меня.
Читать дальше...Свернуть )

Случай из прошлого.
tareeva
(Этот текст уже был в нашем ЖЖ в начале июля 2009 года. Я ставлю его ещё раз, потому что хочу, чтобы вы его прочли сегодня, когда я в связи с Сашей Родиным вспоминаю о времени своей работы в газете «За счастье Родины», армейской газете 38 армии Прикарпатского военного округа. Я могла бы, конечно, просто дать отсылку, но я знаю, что отсылкой вы не воспользуетесь, а мне надо, чтобы вы прочли).

Ночной послевоенный город. При свете редких тусклых фонарей видно, что стены домов изрешечены пулями. Развалина дома, разрушенного прямым попаданием снаряда. Ни в одном окне нет света. В разных концах города слышны выстрелы, одиночные и очереди. Осень. Воздух пропитан влагой. Это Станислав 46-го года. Столица бандеровского движения.

Я быстро иду по улице. Стараюсь шагать покрупнее, но не бежать. Из глубокой тени большого углового дома отделяется фигура мужчины и преграждает мне дорогу. Мужчина в шинели без погон. Спрашивает по-русски: «Куда идёте?». Я машу рукой в неопределённом направлении. Зачем ему знать, куда я иду? Мужчина левой рукой крепко берёт меня под руку, правой вынимает из кармана пистолет, резко поворачивает меня, и ведёт по той же улице в сторону, откуда я пришла. Идёт спокойным шагом, не быстро, и я иду рядом тоже спокойно. Вырваться не удастся – он сильней и можно спровоцировать выстрел. Мужчина средних лет, лицо без выражения. Я внимательно прислушиваюсь – вдруг покажется патруль или подвернётся ещё какая-нибудь возможность освободиться. Впереди в нескольких шагах вижу ярко освещённую стеклянную дверь парикмахерской. Когда я проходила здесь минут 20 назад, света в парикмахерской вроде бы не было. Поравнявшись с парикмахерской, сквозь стеклянную дверь вижу там людей. Резко вырываю руку, вбегаю на крыльцо парикмахерской и хватаюсь за ручку двери, но дверь открывается внутрь. Вырваться было легко, я шла рядом с мужчиной так спокойно, что он не ожидал резкого внезапного рывка. Но теперь мужчина пытается стянуть меня с крыльца. Я не отпускаю ручку, и тем самым не открываю дверь, а только плотнее её прижимаю. В парикмахерской два офицера и парикмахер в халате. Они сидят голова к голове и о чём-то серьёзно разговаривают. Я изо всех сил стучу ногами в дверь. Один из офицеров подходит к двери и рвёт ручку на себя. Я влетаю в парикмахерскую. Быстро говорю: «Мужчина в шинели без погон, с пистолетом, говорит по-русски, чего хотел, не знаю». Военные выбегают на улицу.
Читать дальше...Свернуть )

Мой друг Александр Родин. Продолжение-3.
tareeva
Не стану описывать всех своих злоключений, но в ноябре, а может быть в декабре 1946 года я уже работала корректором в газете «За счастье Родины». Не скажу, чтобы эта работа была интереснее работы в библиотеке, скорее наоборот, но в редакции я познакомилась с замечательными людьми Эмилем и Норой, которые стали моими друзьями на всю оставшуюся жизнь и многое определили в моей судьбе… Да и сама я стала такой, какая я теперь под их влиянием и под влиянием Саши. Это были мои, как говорится «старшие товарищи» и так было всегда. Я впервые в сознательной жизни оказалась среди людей умных, интеллигентных, мыслящих и интересующихся не тем, что касается их лично, а общими вопросами. Такими людьми были мои родители и их друзья, всё их окружение, но в 1937 году отца и окружения не стало, осталась мама, как я теперь понимаю, в состоянии депрессии и серьёзных проблем она со мной не обсуждала. Был, правда, серьёзный разговор о самих репрессиях, такого разговора невозможно было избежать и об этом разговоре я подробно рассказала в нашем ЖЖ. А потом были 4 года среди колхозников, которые книг не читали и думали только о вещах, имеющих практическое значение для их жизни. Эти 4 года я и сама ничего не читала, в посёлке Приуральный были только «Мёртвые души» Гоголя и я их выучила наизусть. И ещё у наших хозяев был «Псалтырь». Вот за «Псалтырь» я благодарна судьбе. Мы с Феликсом его каждый день читали, причём с удовольствием, очень хорошие стихи и заодно овладели старославянским, что потом мне пригодилось в университете.

Но я опять отвлеклась, а тут вдруг такое прекрасное общество, возможность говорить о действительно важном, обсудить и разрешить все проблемы и вопросы, накопившиеся за войну. Причём разговор на самом высоком уровне, прямо таки «пир интеллекта» и я придавалась этому пиршеству с наслаждением. Времени для этого в течение рабочего дня было много. Гранки на корректуру начинали поступать с 12 часов дня, а сигнальный номер выходил в 2 часа ночи. Всё это время нужно было сидеть в корректорской, а сама корректура отнимала не больше 3-4 часов. Всё остальное время мы ждали гранки, ждали вёрстку, ждали сигнальный номер и во время ожидания могли заниматься чем угодно. Я приходила не к 12, а где-нибудь между часом и двумя, в первые два часа Саша вполне мог справиться без меня, всё это потом много раз перечитывалось.
Читать дальше...Свернуть )