Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Юбилейное


Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
Из него раздаваться будет лишь благодарность.

Иосиф Бродский

Эти строчки, которые я использовала в качестве эпиграфа, Иосиф Бродский написал про меня. Он, правда, думал, что пишет про себя, но к нему это не вполне подходит. Его жизнь не оказалась длинной, он умер на 56-м году жизни, как мой муж. А вот ко мне это подходит точно, и про солидарность с горем, и про благодарность. И моя жизнь действительно оказалась длинной. Сегодня у меня не просто день рождения, а юбилей. Мне исполнилось 95 лет. Вот чего никогда от себя не ожидала – так это что проживу так долго. Для этого не было никаких предпосылок. В нашем роду никто так долго не жил, а моя жизнь была ничуть не легче, не благополучнее, чем жизнь моих родителей, бабушек и дедушек, дядей и тётей. «Колесо истории» проехалось по нашей семье со всей тяжестью. После 1937 года мы стали ЧСВН (члены семьи врага народа) со всем отсюда вытекающим. А вскоре началась война. Война для всех была тяжёлым испытанием, но не для всех одинаково. На фронте была прямая угроза жизни. Многие мои сверстники погибли, в тылу, на трудовом фронте, где прямой угрозы жизни не было, тоже в основном было не менее трудно, чем на фронте, но не везде одинаково. Моя главная школьная подруга Люся была в эвакуации в Омске и рассказывала, что не голодала и не работала. Правда, её отца не взяли на фронт, он был строитель и руководил большой стройкой. А я тяжело работала, и голодала наша семья по-чёрному, мы пухли с голоду. Известно, что у тех, кто перенёс тяжёлый голод и дистрофию, нормальное отношение к еде не восстанавливается.
Collapse )

История моей жизни. Родня мужа



Я хочу рассказать про старшую сестру Александры Ивановны Марию Ивановну, Муру, тётю Муру. Это интересная история, в ней отразилось время. Я уже писала, что после смерти отца Муру, которой было 17 лет, приняли в богатую купеческую семью в качестве воспитанницы и отчасти компаньонки. Мура была красавицей, и в неё влюбился сын хозяев, Юра, студент математического факультета Московского университета. Хозяева очень испугались, что их сын женится на бесприданнице, и быстро выдали Муру замуж за друга и ровесника хозяина, тоже очень богатого купца. Брак этот длился недолго, муж Муры вскоре умер, и на ней женился его друг и ровесник, опять же очень богатый купец. Это мне напоминает пьесы Островского, например, пьеса «Последняя жертва», где на героине, вдове купца, женится друг её мужа, Фрол Федулыч, спасая её от возлюбленного, которому от неё нужны были только деньги.

Второй брак Муры тоже продлился недолго. Произошла революция, и второго мужа Муры не стало, не знаю точно, как. Возможно, он умер от огорчения, когда у него забрали всё, чем он владел, человек ведь был очень немолодой. Мура второй раз стала вдовой. А Юрий, так сильно её любивший, в 1917 году окончил университет и ещё до того, как она овдовела, сразу после революции уехал на юг и там вступил в добровольческую армию Деникина, в которой воевал в течение всей Гражданской войны, дослужился, кажется, до чина капитана. После окончания Гражданской войны Юрий вернулся в Москву. Разыскал Муру, которую любил по-прежнему, сделал ей предложение, и она согласилась стать его женой. Белогвардейское прошлое ему в вину не поставили, я думаю, просто потому, что никто о нём не знал. Юрий стал преподавать математику в ВУЗах, когда организовали МАИ (Московский авиационный институт), он стал преподавать в этом институте, кажется, даже заведовал кафедрой. Институт дал ему квартиру в институтском комплексе, это называлось «жить на маях». У них было двое детей. Старшая дочь Валерия и сын Слава, не знаю его полного имени. Юрий всю жизнь любил свою жену такой же сильной и всепоглощающей любовью, как в юности, время ничего не изменило. Как-то Игорь зашёл к ним в гости, он часто у них бывал, и у него с собой был однотомник Блока. Он положил книгу на стол, дядя Юра её увидел и сказал: «Блок…». Он произнёс это слово так, как будто вспомнил о чём-то прекрасном и давно забытом. Полистал книгу и сказал: «Мура, здесь про тебя:
Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Продолжение-3

В прошлом посте я немного рассказала про свою заведующую, Лидию Николаевну. А здесь я хочу рассказать про её заместительницу, Александру Гавриловну. Александра Гавриловна была идейная, принципиальная, убежденная антисемитка. Она этого не скрывала, она говорила: «В каждой нации есть хорошие люди и плохие, но это не относится к евреям. Евреи плохие все до одного». Я говорила: «Александра Гавриловна, евреев несколько миллионов, они живут во многих странах, и вы их всех до одного не знаете. Как же вы можете утверждать, что они плохие? И у нас в Книжной летописи евреи Дина Яковлевна, Элла и я. Если вы считаете, что мы хуже всех остальных наших сотрудников, то я требую доказательств. Доказательств у вас нет. И совершенно очевидно, ваш личный опыт находится в непримиримом противоречии с вашими убеждениями».

Александра Гавриловна была человеком с очень трудным характером, такие люди от своего характера больше всего страдают сами. Я таким людям очень сочувствую. И возиться с ними - это моя профессия. И Александру Гавриловну мне было жалко, и я вела себя соответственно. Как-то ей на работе стало плохо, мы вызвали скорую. Врачи скорой сказали, что больную надо госпитализировать. И в машину с нею села я. По дороге медики обсуждали состояние Александры Гавриловны, пытались поставить диагноз и не сошлись во мнениях. То ли это синдром Меньера, то ли не синдром Меньера. Диагноз не поставили, а препараты какие-то кололи. Я спрашивала, что колют и всё запоминала. Хотела потом позвонить Феликсу и рассказать ему всё, если Меньер, то это прямо по его части, и вообще он хороший врач. Отвезли Александру Гавриловну в 23-ю больницу им. Медсантруд на Радищевской улице. Я эту больницу хорош знала, когда мы жили в Зарядье, это была наша больница и наша поликлиника, я была раза что Александру Гавриловну отвезли именно туда. В воскресенье я пришла её навестить, а так как мы с Игорем по воскресеньям не расставались, то он пришел со мной. Было лето, палата была на первом этаже, окна были открыты. Я стояла под окном и мы с Александрой Гавриловной могли общаться как угодно долго. А Игорь сидел на лавочке в больничном сквере. Александра Гавриловна увидела его, сказала: «И Игорь пришел...». То, что у меня муж русский приводило ее в некоторое недоумение, ставило в тупик, она не знала как этот понять и оценить.
Collapse )

С Новым Годом!

Дорогие мои, я вас поздравляю с наступающим 2020 годом! Я уверена, что для всех нас этот год будет счастливым. Уж больно число красивое. Две двадцатки одна за другой - так и хочется взять в рамочку и повесить на стенку. И просто не может быть, чтобы год, который так красиво называется, не был бы удачным.

А про себя я хочу сказать, что я никак не ожидала, что доживу до 2020 года. Я очень удивлена, никаких предпосылок для этого не было. Жизнь была очень трудная. В 1937 году репрессирован и расстрелян отец, и вся дальнейшая жизнь - с клеймом "Член семьи врага народа". А затем война. Много лет непосильного труда, голода и болезней при отсутствии медицинской помощи. И сейчас неизлечимая тяжелая болезнь, от которой, случается, помирают меж 30 и 40 годами. И в роду у нас долгожителей не было, так что генетических предпосылок нет. И при всем при этом я пережила всех своих друзей: и тех, кто старше меня, и ровесников, и тех, кто моложе. Все ушли, все шестидесятники и вообще весь круг моего общения, я осталась последняя. Объяснить это невозможно, и значит, это чудо. И я считаю, что это чудо сотворили вы, ваш интерес к моему блогу и ваша неизменная поддержка. Спасибо вам.
Collapse )

Пропущенные 15 лет. Окончание

В 1982 году в нашей жизни произошла большая перемена – мы купили телевизор. До тех пор мы жили без телевизора, принципиально не хотели его заводить. То, что мы видели по телевизору, бывая в гостях у друзей, нам не нравилось. Мы боялись, что, если заведем телевизор, он против нашей воли втянет нас в какую-то суету и пустоту, и просто дорожили тишиной. Но однажды Саша Родин принес к нам и поставил на письменный стол свой маленький телевизор. Сказал, что принес нам телевизор специально, чтобы мы могли посмотреть «Семнадцать мгновений весны», этот сериал повторяют, и посмотреть нам его необходимо. Весь народ смотрел этот сериал, он породил целое направление в фольклоре, анекдоты про Мюллера и Штирлица, и проч. Народ разговаривает цитатами из этого фильма, а мы его не видели и ничего этого не понимаем, оторвались от народа. Мы стали смотреть сериал и, поскольку телевизор стоял на столе, посмотрели еще кое-что. Увидели актеров, которых мы не знали, услышали певцов, которых мы прежде не слышали, нам стало ясно, что мы действительно много пропустили и выпали из культурного контекста. В связи с болезнью Игоря мы стали реже ходить в театры и концерты. Словом, мы сдались и купили телевизор. В первый же вечер, что мы купили телевизор, мы посмотрели фильм «Рафферти» с Олегом Борисовым в главной роли. Мы впервые увидели этого актера, он нам так понравился, что мы несколько дней только о нем и говорили. На следующий день была опера «Тоска», партию Каварадосси исполнял Владислав Пьявко, небольшой голос, но удовольствие мы получили. А потом был фильм-балет «Анюта» с Екатериной Максимовой – это был совершеннейший восторг. Мы, два сильно немолодых человека, радовались и удивлялись, как дикари, тому, что, оказывается, теперь можно не выходя из дома посмотреть фильм, спектакль, даже оперу и балет. Я стала много смотреть телевизор, получила возможность смотреть на человеческие лица. Я уже говорила, что самое интересное для меня – это человеческое лицо. Иногда в вагоне метро я видела какое-нибудь интересное лицо и смотрела на него не отрываясь – до тех пор, пока не встречалась с удивленным взглядом человека, на которого смотрю. А по телевизору я могла смотреть на лица сколько угодно. Я этого человека вижу, а он меня – нет, и можно смотреть не скрываясь. Вот я и смотрела. Мне неважно было, о чем передача, я просто людей разглядывала. Валя Тареева, застав меня за этим занятием, сказала, что никогда не видела, чтобы кто-нибудь так смотрел телевизор.
Collapse )

Пропущенные 15 лет. Продолжение-2


Прошлый пост я закончила тем, что счастливое течение нашей жизни на Войковской было прервано инфарктом Игоря. В 1978 году у него случился инфаркт, обширный, с поражением двух стенок и перегородки. Он мог умереть сразу, но чудом остался жив. Я не просто испугалась, а моя жизнь разделилась на эпоху до инфаркта и после инфаркта. Скорая отвезла нас в 50-ю больницу. Врачи сказали, что положение крайне опасное. Я попросила у заведующей отделением разрешения быть с Игорем круглые сутки. Она сначала не разрешила, сказала: «Как вы себе это представляете… Женщина в мужской палате... Кроме вашего мужа в палате еще трое мужчин. Вы их будете стеснять...». Я сказала, что мой муж лежит у окна. Я поставлю кресло так, чтобы его спинка отгородила его от остальной палаты. Я никого не буду видеть, и никто не будет видеть меня. Я сказала, что моему мужу велели лежать на спине совершенно неподвижно, но он не сможет соблюдать этого указания, если при нем не будет сиделки. Как он сможет есть суп лежа на спине и вообще есть? Да и не только еда... Я упрашивала заведующую, с трудом удерживая слезы, и она согласилась. Эти проведенные в палате полтора месяца я помню даже не по дням, а по часам. Полтора месяца мучительного страха, терзавшего меня, и почти полного отсутствия сна.

Больница была недалеко от моей работы, полчаса бега. Моя заведующая Юлия Петровна разрешила мне работать в больнице. Я брала журналы в больницу, но работа не шла. У нас была норма — 12 рефератов в день, и я ее не выполняла. Юлия Петровна была очень порядочным человеком с очень тяжелым характером. Из-за этого у меня с ней были трения. Я вообще была в отделе лидером оппозиции, это моя органическая позиция. Тем не менее Юлия Петровна меня ценила, а во время болезни Игоря она меня просто поразила. Я полтора месяца почти ничего не делала, журналы славяноязычных стран, с которыми работала только я, попали в издававшийся нашим отделом РЖ (реферативный журнал) на месяц позже журналов всех остальных стран, и Юлия Петровна мне слова не сказала.
Collapse )

Пропущенные 15 лет

Это прямое продолжение серии постов, которую я назвала «Мой друг Саша Родин». Здесь будет много про Сашу Родина, потому что он занимал большое место в нашей жизни, но не настолько большое, чтобы весь 15-летний отрезок нашей жизни назвать его именем. Когда я стала вести блог десять лет назад, моей целью было написать воспоминания о своем времени, о моих друзьях и о себе. Я начала вспоминать с бабушек-дедушек, с родителей, дядей и тетей. Вы помните, благодаря этим воспоминаниям меня нашли два моих двоюродных племянника — сыновья моего двоюродного брата, которого мы с мамой считали погибшим. Я тогда довела воспоминания до 1957 года, до Международного фестиваля молодежи и студентов в Москве. На этом я прервала свои воспоминания, потому что моя дальнейшая жизнь — это история моих отношений с Игорем Тареевым. И это отдельная история. Я ее тоже начала писать, начала с 1951 года, года нашего знакомства, дошла до 1956 года и прервалась на полуслове, как всегда думая, что прервалась на несколько дней, оказалось, что на много месяцев, но я еще к этой теме вернусь. А сейчас я хочу написать воспоминания о 15 годах нашей жизни — с 1969 по 1984. Вы все время пишете мне, что я должна заниматься именно этим — писать воспоминания, поэтому я надеюсь, что к этим моим постам вы отнесетесь благосклонно.

Я написала в предпоследнем посте, что в 1969 году мы съехались с мамой, семья воссоединилась, мы теперь жили все вместе — и от этого были все счастливы. Мы съехались — четыре совершенно разных человека, не похожих друг на друга несмотря на родственные и отчасти даже кровные связи. В этом квартете у каждого была своя партия. В бытовом плане роли распределялись так… Мама готовила в будние дни, а я в выходные так, чтобы осталось и на понедельник, а также по праздникам и когда должны были прийти гости. Гости у нас бывали часто — наши с Игорем друзья и друзья Лены, сначала одноклассники, а потом и однокурсники, и друзья мамы. Я рассказывала, что родственники маминых друзей приезжали к нам из Австралии. Я уже писала, что любила готовить и готовила много. В доме всегда были пироги из самого разнообразного теста и с самыми разнообразными начинками. Я гордилась тем, что если какие-нибудь гости к нам завалятся неожиданно в 12 часов ночи, то и в это время суток они смогут получить обед из трех блюд.
Collapse )

Про медицинскую помощь, которой вы так настоятельно советуете мне воспользоваться

Сначала про скорую помощь. Три месяца с небольшим назад Лена вызвала мне скорую помощь. Был сердечный приступ или что-то в этом роде, и Лена хотела сделать кардиограмму, пока я в таком состоянии. Ни из нашей поликлиники, ни даже платная кардиограмма не приедут немедленно, срочно приезжает только скорая помощь. И Лена вызвала ее, считая, что приступ — достаточное основание для вызова. Вошли, как всегда это бывает, два человека: немолодая, очень приятная женщина-фельдшер и солидный дядечка врач, тоже пожилой. Пока фельдшер занималась кардиограммой, врач спросил меня, что я чувствую. Я постаралась как можно точнее описать свои ощущения, но он… ни одному моему слову не поверил. Вот не поверил — и все тут! Сказал, что сердце болит не там, где я показываю, и что есть такие одинокие старухи, которым не с кем пообщаться, им очень скучно, им нужно с кем-нибудь поговорить, и вот от скуки, для развлечения они вызывают скорую помощь. Другими словами, он сказал, что я симулянтка. То, что здесь была моя дочь, и значит, я не одинокая старуха, и то, что моя дочь - врач и скорую вызвала не я, а она, - все это никак не повлияло на его мнение обо мне. Он, как вошел, сразу понял, что я симулянтка, и это убеждение невозможно было поколебать. Я, конечно, могла сказать ему, что в прошлый раз я, вернее, Лена для меня, вызывала скорую помощь в 2004 году, и тогда машина увезла меня в кардиологическое отделение 23-й больницы с начинающимся отеком легкого. Я пролежала там около двух месяцев сначала в реанимации, потом в палате интенсивной терапии, и меня никак не хотели выписывать, потому что не могли разобраться в моей болезни. Сказали мне: «Энгелина Борисовна, вы тяжело и опасно больны. Вы знаете чем?» Я сказала, что не знаю. Они сказали: «Вот и мы не знаем, а мы очень хотим узнать». Вот такие попались любознательные. Мне пришлось написать заявление, что я прошу меня выписать и за все последствия я сама отвечаю. Кроме того, я дала им обещание, что, если подобный приступ снова начнется, я позвоню им по телефону, номер которого они мне дали, они пришлют за мной машину, я приеду к ним в отделение — и вот тогда они, возможно, во всем разберутся. Я могла бы сказать это врачу скорой помощи, но у меня не было сил говорить, и к тому же я понимала - что бы я ни сказала, он останется при своем мнении. Когда они уехали, Лена сказала: «Мама, не обращай на него внимания. Нам нужна была кардиограмма, и она у нас есть. А завтра я покажу ее в Боткинской самому лучшему кардиологу». Вот такая была моя последняя встреча со скорой помощью.
Collapse )

Мой друг Саша Родин. Продолжение

Меня удивляет, до чего живуч человек. Собака бы издохла, а я выжила. Две ночи без сна, и не только ни секунды сна, но тяжелые страдания: рвота, боль, с сердцем плохо, с головой плохо - кардиоцеребральный синдром, озноб и судороги. Дышать не могла совсем. Лена стала меня слушать и говорит, что воздух в легкие совсем не поступает. Сказала: «Ты все-таки постарайся сделать усилие и вдохнуть и делать глубокие вдохи не реже раза в минуту». Так прошла ночь, а наутро Лена ушла на работу. Вот говорят, беда никогда не приходит одна - так и случилось. В понедельник в пять утра начался приступ, а в десять утра перестал работать телефон. Лена связалась с подстанцией, там сказали, что мастер придет во вторник от шести до восьми часов вечера. Так что Лена уехала, и я осталась без связи. Лена позвонила моему другу и помощнику Марине-старшей… У нее больной ребенок, не слишком здоровый муж, собака и семь котов, и живет она в Апрелевке. Но она все бросила, за полтора часа от Апрелевки доехала до меня и пробыла у меня до возвращения Лены с работы. Несмотря на болезнь мы с Мариной обсудили выборы в Мосгордуму, а также выборы в Израиле. И у Марины, и у меня в Израиле есть друзья, так что политический кризис в Израиле нам небезразличен.

Пожалуйста, не давайте мне советов вызвать скорую помощь, которая может, как вы говорите, сделать укольчик и в случае необходимости увезти в больницу. Я свою болезнь знаю лучше всяких врачей. Этот диагноз у меня с 2006 года. И моя дочь, и зять - врачи, они тоже наблюдают мою болезнь с самого начала. А на скорой приедут случайные люди, которые вообще обо мне ничего не знают, и из самых лучших побуждений могут не просто принести вред, а убить. Я знаю, что умру во время такого приступа, больше мне не от чего умереть. И на этот раз я думала, что это и есть тот самый последний приступ. То, что я выжила, - чудо, и вы знаете, я считаю, что это чудо сотворили вы. В среду вечером я уже смогла перебраться из постели в свое кресло перед телевизором, и канал ТВ "Культура" сделал мне большой подарок. В 00:00 началась передача о нашем друге Юзе Алешковском в связи с его юбилеем. Ему исполнилось 90 лет. Меня это удивило. Юза в наш дом привел Герман Плисецкий, и я думала, что они с Германом ровесники. Оказалось, что Герман на три года моложе. Передача мне не очень понравилась, но посмотреть и послушать 90-летнего Юза было интересно.


А теперь я поставлю пост, написанный еще до болезни, как и тот пост, который Юра поставил в среду.


Collapse )

Ответы на комментарии к последним постам. Продолжение - 2.

Хочу ответить на следующий комментарий.
novichok18
«Мне больше нравятся ваши посты про литературу. Я не к тому, что придерживаюсь взглядов Семена. А к тому, что вы, на мой взгляд, слишком радикальны и уверены в своем мнении, и его буквально навязываете. Вы не задумывались о том, что можете ошибаться, что ваше мнение, может быть, и не совсем верное?
Меня всегда удивляет категоричность людей в области, в которой никогда нет четкого ответа, даже по прошествии времени.»


Уважаемый novichok18! Я вовсе не во всем уверена и не обо всем сужу категорично. Напротив, я в постоянных сомнениях и в поиске и этими поисками занимаюсь вместе с вами. Но есть то, что я уже нашла, что я выстрадала, я в этом убеждена и хочу убедить всех. К сожалению, за почти 10 лет существования нашего ЖЖ мне никого ни в чем убедить не удалось. Я выступаю в жанре «глас вопиющего в пустыне» - это мой жанр. Но отсутствие успеха и даже надежды на успех не основание для прекращения усилий. Вот я их и не прекращаю.

Вы написали, что вам нравятся мои посты про литературу. Это ценное для меня высказывание и прямо-таки очень важное. Я сама люблю писать о литературе. Я уже говорила, что литература - не только моя профессия, это мое хобби и главный интерес в жизни. Я много пишу о литературе, но меня всегда мучают сомнения, мне кажется, что это интересно только мне одной. Я знаю, что многие любят художественную литературу, но интересны ли им такие подробные и скучные разговоры о ней? Я, правда, пишу не статьи, а эссе, другими жанрами я не владею, и выражаю свое очень личное мнение в полемической форме, но все же, мне кажется, что иногда получаются статьи и слишком академично. Но раз хоть кому-то одному интересно, я продолжу писать. Вот прямо на следующей неделе я вернусь к разговору о Максиме Горьком. Я о нем много писала, начиная с конца марта прошлого года в связи с его юбилеем, но прервалась на полуслове, как это обычно со мной и бывает. Отвлекло какое-то актуальное событие, на которое необходимо было прореагировать, думала как всегда, что прервалась на неделю, а получилось на год. А теперь я все-таки к Горькому вернусь и доскажу все, что хотела сказать на эту тему. И кроме Горького у меня есть планы, касающиеся других писателей и поэтов, когда-нибудь я эти планы реализую, если Господь продлит мои дни.

Collapse )