Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

С праздником!


Я вас поздравляю с Первомаем, любимым праздником моего довоенного детства и отрочества, с самым радостным днём в году. Я начинала ждать этого праздника чуть ли не с начала апреля, а три последние ночи перед 1 мая не могла спать от радостного возбуждения. Я уже писала, что мои школьные годы были временем тотальной самодеятельности. Телевизоров в то время не было, даже радиоприёмники были не у многих и радиотрансляция не у всех. На улице на столбах висели громкоговорители, и люди стояли под ними и слушали радио. Кинофильмов выпускали немного, и бывало, что один фильм шёл чуть ли не во всех кинотеатрах города, и шёл долго. В то время, если кто хотел послушать музыку, пение или посмотреть танцы, то он должен был сам спеть или сплясать. А если хотел посмотреть спектакль, то должен был сам его сыграть. Тогда все участвовали в самодеятельности, я была в школьном драмкружке и в театральной студии для школьников при киевском Театре русской драмы имени Леси Украинки и там же в чтецкой студии. Ещё занималась в хореографическом кружке в клубе завода «Большевик». Этот кружок называли «балет Чистякова», им руководил Владимир Михайлович Чистяков. И в хоре я пела. Кружки художественной самодеятельности были во всех учебных заведениях, в рабочих клубах, при ЖЭКах и т.п. В кружках занимались весь год, а показать то, что подготовили, можно было только 1, 2 мая и 7, 8 ноября. Впрочем, обо всём этом я уже подробно рассказывала в первомайских постах в прошлые годы.
Collapse )

Ответы на комментарии к постам про свекровь.

Мне прочли комментарии к постам про свекровь и я хочу на них ответить. Читательница esya спрашивает, неужели я ни разу не заплакала, ни разу ни сказала свекрови резкого слова. Не заплакала. Свекровь говорила про меня: «Из нее слезу не вышибешь», верно ставила себе такую задачу, но решить ее не получилось. Говорить свекрови резкие слова – значило бы встать с ней на один уровень, а для меня это было невозможно. Вы, дорогие читатели, меня давно знаете, неужели вы можете себе представить, что я участвую в перебранке на бытовой почве.

К антисемитизму я отношусь не так нетерпимо, как Семен Спокойный. При мне обычно мои знакомые антисемитских речей не произносили я их антисемитами не считала, но Игорь сказал мне, что 99% русских, а может чуть больше антисемиты и я думаю Игорь знал, о чем говорит. А.П. Чехов говорил о евреях: «мне жабу хоть сахаром обсыпь, все равно есть не стану». Правда Чехов, как известно, начал: «выдавливать из себя по каплям раба». Если эта операция прошла успешно, то он и антисемитизм должен был выдавить, хотя уверенным быть нельзя. То, что Чехов хорошо относился к Левитану ни о чем не говорит. У каждого антисемита есть свой любимый еврей, для которого он делает исключение. Был ли исключением Левитан? Прообразом художника в рассказе «Попрыгунья» многие считают Левитана и для этого есть основания. И нельзя сказать, что этот художник – персонаж уж очень положительный. О нем сказано, что он огромного дарования художник, но как человек он особой симпатии не внушает. Известно, что после публикации этого рассказа Левитан с Чеховым чуть ли не поссорились. Когда у Льва Толстого спросили, что он думает о еврейском вопросе, он сказал, что в череде его интересов еврейский вопрос на 81-м месте. Нельзя это высказывание считать антисемитским, но все-таки обидно, что 81-м. Еврейский вопрос в России стоял достаточно остро: черта оседлости, процентная норма в учебных заведениях и т.п., но Льва Толстого это не интересовало. Вот о польском вопросе он написал повесть «За что», о войне на Кавказе написал «Хаджи Мурат», о крепостном праве написал «Утро помещика», но еврейского вопроса нигде не коснулся, ни в художественных произведениях, ни в статьях. Пушкин писал: «Ко мне постучался презренный еврей…я дал ему злато и проклял его…» Правда это Пушкин писал не про себя, а про героя стихотворения «Черная шаль». В эпиграмме на Булгарина Пушкин писал:
Collapse )

История моей жизни. Свекровь. Продолжение

В прошлом посте я, наверное, создала очень непривлекательный образ моей свекрови. Если это так, то я была к ней несправедлива. Она меня не любила, но если бы матерью Игоря была любая другая женщина, она тоже не любила бы меня. Есть женщины, которых не любят свекрови, во всяком случае, в первые годы брака, и которых не любят и боятся матери молодых людей в возрасте женихов. Мать Олега Леонидова, Ольга Григорьевна, вернувшись из двухмесячного учительского отпуска, во время которого мы с Олегом познакомились, вошла в комнату и увидела, что все четыре стены сплошь увешаны моими фотографиями. Её это испугало до полной паники. Олег пригласил меня в гости на обед, чтобы познакомить с мамой. За обедом он за мной ухаживал каждую минуту, только что с ложки не кормил. От этого страх Ольги Григорьевны ещё усилился. Я не вышла замуж за Олега, потому что любила Игоря и, когда Олег сделал предложение другой девушке, Ольга Григорьевна была так рада, что это не я, что приняла эту другую с распростёртыми объятиями. Этот первый брак Олега оказался крайне неудачным и недолговечным. Но и за этот короткий срок Ольга Григорьевна успела возненавидеть и невестку, и всю её родню. А мы с Игорем, когда поженились, и я поселилась в Зарядье, часто встречали Ольгу Григорьевну на улице Кирова (теперь она опять Мясницкая), где они с Олегом жили.
Collapse )

Переписка с Анной.

Нового поста нет и я решила заполнить дырку перепиской с Анной.

В январе прошлого года я получила письмо от читательницы, которая подписалась Анна. Она писала, что я очень похожа на ее бабушку, которая была чистокровная карелка. Ее бабушка, так же как и я, очень любила стихи и последние два года, так же как и я, не могла ни ходить, ни читать, потеряла зрение. Последние два года она сидела в кресле и читала стихи, которые помнила наизусть. Анна написала о своей бабушке очень подробно, интересно и трогательно. Я почувствовала как она любила свою бабушку, как скучает по ней, как ей бабушки не хватает. Я написала Анне, что ей не хватает бабушки, а мне не хватает внучки, я мечтала о внучке всю жизнь. И я предложила ей, если она захочет, считать меня своей бабушкой, а я буду считать ее своей внучкой. Мое имя в крещении Анна, и если она захочет стать моей внучкой, то получится, что ее назвали в честь бабушки. Она согласилась и стала мне писать. Одно из ее писем я здесь помещаю с ее разрешения. Она разрешила публиковать всю нашу переписку.

Дорогая бабушка Анна, 

Я тоже поздравляю вас с Рождеством! 

Очень приятно было получить ваш ответ и особенно приглашение увидеться. Это было бы просто замечательно. Я бываю в Москве нечасто, обычно в командировках одним  днём. Однако, сейчас в вашем музее современного искусства на Гоголевском 10 проходит выставка моего любимейшего художника из ныне живущих - Михаила Шемякина. Выставка продлится до 21 января и я не теряю надежды на неё попасть. Правда вот с 14 января я выхожу на новую работу и не могу пока точно сказать, что приехать получится. На какой станции метро вы живете? В любом случае в ближайший свой приезд я очень постараюсь вас обнять лично. Вы любите обниматься? 

Collapse )

История моей жизни. Измена


Кажется, году в 2016-м я начала писать «Историю моей жизни». А история моей жизни, как я тогда объяснила, это история моих отношений с Игорем Тареевым. То, что было до него, предыстория. А когда его не стало, история кончилась. И начался период изучения истории, её анализа, чем я до сих пор и занимаюсь. Выясняю отношения с моим давно ушедшим мужем - такие запоздалые бесконечные разборки. Историю моей жизни я излагала в хронологическом порядке… Написала про наше знакомство, про четыре года наших отношений до того, как мы поженились, про свадьбу, и последний пост, кажется, назывался «Начало семейной жизни». Я, конечно же, собиралась написать всю историю и тогда прервалась, потому что отвлекло что-то более актуальное. Как всегда, я думала, что оторвалась на неделю, а получилось, что на четыре года. Но я еще к «Истории моей жизни» вернусь, допишу её до конца, если Господь продлит мои дни. Но тогда, когда я её писала, то вне хронологии, я описала один эпизод нашей совместной жизни. Написала, потому что его было легко написать. У него было начало и конец. Но в ЖЖ я его тогда не поставила, потому что его время не подошло, он произошел на девятом или десятом году нашей совместной жизни. Во всяком случае, мне кажется, что я его не ставила, и мы с Аллой сейчас в 2016 году его не нашли. И я совершенно внепланово хочу поставить его сейчас, потому что образовалась дырка и нового мне поставить нечего. И еще потому что, когда меня не станет, а это может случиться в любой из ближайших дней, Юра не будет разбираться, что пошло в ЖЖ, а что не пошло. И этот пост пропадет. А я хочу, чтобы вы его прочли. А если окажется, что пост в ЖЖ все-таки был, хотя мы с Аллой его не нашли, то тогда я извиняюсь за то, что поставила его второй раз.
Collapse )

Мой друг Алик Костелянский


Я о некоторых моих друзьях написала, но не обо всех. А откладывать дальше некуда. Поэтому я решила внепланово написать еще об одном моем друге — Алике Костелянском, правда, другом я могу его назвать только условно, впрочем, так же, как и Аликом.

У него вообще не было близких друзей, он как-то в этом не нуждался, не был к этому приспособлен. У него не было друга, которому он бы все поверял и доверял, который был бы частью его жизни. У меня такой друг всегда был. Я не могла бы без этого, а вот он мог. Но насколько Алик мог способен дружить, мы с ним были друзьями. И продолжалась наша дружба от начала 1946 года до конца его жизни. Что же касается имени, то родители назвали его Владимиром в честь Ленина, но ему это имя не нравилось, и где-то примерно лет в шесть он сказал, что он Алик, и ни на какое другое имя не отзывался, и родителям пришлось с этим смириться. В метрике, а затем в паспорте, он был Владимир Михайлович, но родные и друзья называли его Аликом. Я даже не знала, что он Владимир. Узнала только тогда, когда оказалась среди его коллег из НИИ и услышала, что они называют его Владимир Михайлович.

Я хочу написать о нем, потому что он был человеком незаурядным и еще потому, что я ему кое-чем обязана. Это он, будучи жителем Станислава, устроил меня безработную на работу в Москве. Познакомил меня со своей московской двоюродной сестрой Эллой, а она привела меня во Всесоюзную книжную палату. Если бы не Алик, то Книжной палаты в моей жизни не было бы.
Collapse )

Ответы на комментарии к постам про Всесоюзную книжную палату

Спасибо за комментарии. Они мне нужны, важны, полезны. Если бы не комментарии, я не знала бы, читает ли кто-нибудь, то что я пишу, и как понимает – и писать мне было бы неинтересно.

Отвечу на следующий комментарий zewgma: До чего интересно! Но как же вы жили почти всю жизнь без зарплаты? Или за нахождение в списках очередников на работу что-то платили, как на бирже труда?

Ответ: Я жила без зарплаты на иждивении у мужа. За нахождение в списке, конечно, ничего не платили. При этом нужно было каждый год представлять в ЖЭК справку с места работы. Тот, кто не мог представить эту справку, действительно считался тунеядцем, и у него могли быть неприятности. Мне журнал «Вопросы литературы» давал справку о том, что я их сотрудник, хотя это было не совсем так, потому что в штате я не состояла. Я просто была их автором: писала для них рецензии, материалы в отдел хроники и проч., но внештатная работа работой не считалась.

semenspokojnyj пишет: «Помните Тимошенко и Березина, великих Тарапуньку и Штепселя? Они всегда выступали вместе, но на звание Народного выдвинули только украинца Тимошенко, а еврея Березина (это не Ваш родственник, Энгелина Борисовна?) - нет. Но Тимошенко был не только большим артистом, но и большим человеком, он сказал "или обоим, или никому", и Березин тоже стал Народным».

Ответ: Спасибо semenspokojnyj за информацию о Тимошенко и Березине, я этого не знала.

Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Окончание


Однажды, идя по коридору в Палате, я встретила Сусанну, с которой вместе училась в МГУ. Оказалось, что она работает в отделе периодики на третьем этаже. Каждый день она проходит по этому коридору и утром, идя на работу, и вечером, возвращаясь с работы, а встретились мы только сегодня, хотя уже год работаем в одном учреждении. Я училась на одном курсе не с Сусанной, а с ее сестрой Надей, она была на два года, и соответственно, на два курса старше Сусанны. Надя ужасно важничала, была прямо надута важностью, как индюк. И мы с моей главной подругой студенческих лет Ритой называли ее индюшка, за глаза иначе не называли. А Сусанна была милая и скромная девушка и нравилась нам. Я была рада встретить в Палате знакомого человека. Сусанна иногда подходила ко мне поболтать. Это заметила Лика и сказала мне, что с Сусанной дружить нельзя и разговаривать с ней нужно осторожно, потому что она стукачка. Я не поверила и рассказала Сусанне, что слышала, что она стукачка. Сусанна спросила, кто мне сказал. Я сказала, что неважно кто, потому что я не поверила. Если бы поверила, то ей бы не рассказала. Сусанна сказала, что она думает, что мне это сказала Лика. Я спросила, почему. Она объяснила, что мне это сказал человек, который ко мне хорошо относится, сказал, чтобы меня предостеречь, поэтому она думает, что это была Лика. Я сказала, что Лика не единственный человек в Палате, который ко мне хорошо относится. Сусанна продолжала меня допрашивать, хотела, чтобы я непременно назвала того, кто мне это сказал. Она была так настойчива, что я подумала, может, Лика сказала правду. Сусанна не была похожа на стукачку, я человек сталинской школы, и у меня нюх на стукачей.
Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Продолжение-3

В прошлом посте я немного рассказала про свою заведующую, Лидию Николаевну. А здесь я хочу рассказать про её заместительницу, Александру Гавриловну. Александра Гавриловна была идейная, принципиальная, убежденная антисемитка. Она этого не скрывала, она говорила: «В каждой нации есть хорошие люди и плохие, но это не относится к евреям. Евреи плохие все до одного». Я говорила: «Александра Гавриловна, евреев несколько миллионов, они живут во многих странах, и вы их всех до одного не знаете. Как же вы можете утверждать, что они плохие? И у нас в Книжной летописи евреи Дина Яковлевна, Элла и я. Если вы считаете, что мы хуже всех остальных наших сотрудников, то я требую доказательств. Доказательств у вас нет. И совершенно очевидно, ваш личный опыт находится в непримиримом противоречии с вашими убеждениями».

Александра Гавриловна была человеком с очень трудным характером, такие люди от своего характера больше всего страдают сами. Я таким людям очень сочувствую. И возиться с ними - это моя профессия. И Александру Гавриловну мне было жалко, и я вела себя соответственно. Как-то ей на работе стало плохо, мы вызвали скорую. Врачи скорой сказали, что больную надо госпитализировать. И в машину с нею села я. По дороге медики обсуждали состояние Александры Гавриловны, пытались поставить диагноз и не сошлись во мнениях. То ли это синдром Меньера, то ли не синдром Меньера. Диагноз не поставили, а препараты какие-то кололи. Я спрашивала, что колют и всё запоминала. Хотела потом позвонить Феликсу и рассказать ему всё, если Меньер, то это прямо по его части, и вообще он хороший врач. Отвезли Александру Гавриловну в 23-ю больницу им. Медсантруд на Радищевской улице. Я эту больницу хорош знала, когда мы жили в Зарядье, это была наша больница и наша поликлиника, я была раза что Александру Гавриловну отвезли именно туда. В воскресенье я пришла её навестить, а так как мы с Игорем по воскресеньям не расставались, то он пришел со мной. Было лето, палата была на первом этаже, окна были открыты. Я стояла под окном и мы с Александрой Гавриловной могли общаться как угодно долго. А Игорь сидел на лавочке в больничном сквере. Александра Гавриловна увидела его, сказала: «И Игорь пришел...». То, что у меня муж русский приводило ее в некоторое недоумение, ставило в тупик, она не знала как этот понять и оценить.
Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни


До того, как вернуться к Горькому, я написала о библиографии в моей жизни и о моей работе в ЦНТБ по строительству и архитектуре, упомянула и Всесоюзную книжную палату. Библиография в моей жизни началась со Всесоюзной книжной палаты, но не только библиография. Со Всесоюзной книжной палаты началась моя жизнь рядового советского человека. Я поступила на работу в книжную палату, когда мне исполнилось 40 лет, и это было, в сущности, мое первое место работы. До палаты я работала в Станиславской областной библиотеке и в редакции армейской газеты «За счастье Родины», но в обеих этих организациях я проработала месяцев по восемь – и как-то не воспринимала это как работу. В библиотеке я целый день с большим увлечением разговаривала с читателями о книгах, произведениях художественной литературы, а более интересного времяпрепровождения для меня и придумать было невозможно. В выходной день я томилась, хотела, чтобы выходной прошел быстрее, и с нетерпением ожидала завтрашней встречи с читателями. В газете мой рабочий день начинался в час дня, а кончался в два часа ночи, я сидела в редакции больше двенадцати часов. А сама работа – читка гранок, верстки и сигнала – занимала часа три. Все остальное время я общалась с интересными людьми.

Еще один учебный год я работала в школе, преподавала литературу в 10 классе. У меня был один 10-й класс. Я работала 18 часов в неделю и тоже не относилась к этому как к работе, как к службе. Я была влюблена в свой десятый класс, поставила со своими учениками водевиль Чехова «Юбилей», это как раз был 1960-й год, год столетия со дня рождения Чехова. Спектакль ставила не я, а главным образом, Игорь, который использовал знания и умения, полученные в ГИТИСе. Если бы не это, я бы за спектакль не решилась взяться. Короче, школа тоже была не работой, а увлечением.
Collapse )