Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Воспоминания. Теплое лето 1992 года.


Этот пост был написан много лет назад по свежим впечатлениям и уже стоял в нашем ЖЖ, а сейчас я его ставлю второй раз специально для ber_mudas.

Уважаемый hranitel_drev, я, конечно, не приняла ваш вопрос о том, считаю ли я себя русской, как намёк на мою этническую принадлежность, ни на секунду в голову не пришло. Уж настолько-то я вас знаю, чтобы понять вопрос правильно. Я прошу у вас прощения за то, что вычитала в ваших комментариях ностальгию по СССР, которой, как вы утверждаете, там нет. А что же значат ваши слова о том, что что-то важное кончилось, и дело здесь не в политике? Я чувствую так же. Но разве это важное не связано с СССР? Жаль, что вы это важное не попытались сформулировать. Я сформулировала это для себя. Если бы вы сделали то же, то мы посмотрели бы, насколько совпадают наши формулировки. Чтобы доказать, что у вас нет ностальгии, вы рассказали о том, как вы живёте сейчас. Вы очень благополучны и внешне, и внутренне, и у вас даже появилась домашняя библиотека, который не было на прежнем месте жительства, я, кстати, не знаю почему. Я рада была это прочесть, и я с тревогой думаю о русских, которым пришлось уехать из союзных республик, где они, может быть, родились. Они думали, что живут в своей стране, а оказалось, что они не сыновья этой страны, а жильцы, причём, нежеланные, и лучше было бы им уехать. Не дай Бог пережить такое. Рада, что вы это пережили благополучно. Вы перечислили то, о чём сожалеете, и в этот список попало всё, что важно для человека. Можно не считать это ностальгией, а можно считать.
Collapse )

С праздником!


Я вас поздравляю с Первомаем, любимым праздником моего довоенного детства и отрочества, с самым радостным днём в году. Я начинала ждать этого праздника чуть ли не с начала апреля, а три последние ночи перед 1 мая не могла спать от радостного возбуждения. Я уже писала, что мои школьные годы были временем тотальной самодеятельности. Телевизоров в то время не было, даже радиоприёмники были не у многих и радиотрансляция не у всех. На улице на столбах висели громкоговорители, и люди стояли под ними и слушали радио. Кинофильмов выпускали немного, и бывало, что один фильм шёл чуть ли не во всех кинотеатрах города, и шёл долго. В то время, если кто хотел послушать музыку, пение или посмотреть танцы, то он должен был сам спеть или сплясать. А если хотел посмотреть спектакль, то должен был сам его сыграть. Тогда все участвовали в самодеятельности, я была в школьном драмкружке и в театральной студии для школьников при киевском Театре русской драмы имени Леси Украинки и там же в чтецкой студии. Ещё занималась в хореографическом кружке в клубе завода «Большевик». Этот кружок называли «балет Чистякова», им руководил Владимир Михайлович Чистяков. И в хоре я пела. Кружки художественной самодеятельности были во всех учебных заведениях, в рабочих клубах, при ЖЭКах и т.п. В кружках занимались весь год, а показать то, что подготовили, можно было только 1, 2 мая и 7, 8 ноября. Впрочем, обо всём этом я уже подробно рассказывала в первомайских постах в прошлые годы.
Collapse )

История моей жизни. Свекровь. Продолжение

В прошлом посте я, наверное, создала очень непривлекательный образ моей свекрови. Если это так, то я была к ней несправедлива. Она меня не любила, но если бы матерью Игоря была любая другая женщина, она тоже не любила бы меня. Есть женщины, которых не любят свекрови, во всяком случае, в первые годы брака, и которых не любят и боятся матери молодых людей в возрасте женихов. Мать Олега Леонидова, Ольга Григорьевна, вернувшись из двухмесячного учительского отпуска, во время которого мы с Олегом познакомились, вошла в комнату и увидела, что все четыре стены сплошь увешаны моими фотографиями. Её это испугало до полной паники. Олег пригласил меня в гости на обед, чтобы познакомить с мамой. За обедом он за мной ухаживал каждую минуту, только что с ложки не кормил. От этого страх Ольги Григорьевны ещё усилился. Я не вышла замуж за Олега, потому что любила Игоря и, когда Олег сделал предложение другой девушке, Ольга Григорьевна была так рада, что это не я, что приняла эту другую с распростёртыми объятиями. Этот первый брак Олега оказался крайне неудачным и недолговечным. Но и за этот короткий срок Ольга Григорьевна успела возненавидеть и невестку, и всю её родню. А мы с Игорем, когда поженились, и я поселилась в Зарядье, часто встречали Ольгу Григорьевну на улице Кирова (теперь она опять Мясницкая), где они с Олегом жили.
Collapse )

Мой друг Алик Костелянский


Я о некоторых моих друзьях написала, но не обо всех. А откладывать дальше некуда. Поэтому я решила внепланово написать еще об одном моем друге — Алике Костелянском, правда, другом я могу его назвать только условно, впрочем, так же, как и Аликом.

У него вообще не было близких друзей, он как-то в этом не нуждался, не был к этому приспособлен. У него не было друга, которому он бы все поверял и доверял, который был бы частью его жизни. У меня такой друг всегда был. Я не могла бы без этого, а вот он мог. Но насколько Алик мог способен дружить, мы с ним были друзьями. И продолжалась наша дружба от начала 1946 года до конца его жизни. Что же касается имени, то родители назвали его Владимиром в честь Ленина, но ему это имя не нравилось, и где-то примерно лет в шесть он сказал, что он Алик, и ни на какое другое имя не отзывался, и родителям пришлось с этим смириться. В метрике, а затем в паспорте, он был Владимир Михайлович, но родные и друзья называли его Аликом. Я даже не знала, что он Владимир. Узнала только тогда, когда оказалась среди его коллег из НИИ и услышала, что они называют его Владимир Михайлович.

Я хочу написать о нем, потому что он был человеком незаурядным и еще потому, что я ему кое-чем обязана. Это он, будучи жителем Станислава, устроил меня безработную на работу в Москве. Познакомил меня со своей московской двоюродной сестрой Эллой, а она привела меня во Всесоюзную книжную палату. Если бы не Алик, то Книжной палаты в моей жизни не было бы.
Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Окончание


Однажды, идя по коридору в Палате, я встретила Сусанну, с которой вместе училась в МГУ. Оказалось, что она работает в отделе периодики на третьем этаже. Каждый день она проходит по этому коридору и утром, идя на работу, и вечером, возвращаясь с работы, а встретились мы только сегодня, хотя уже год работаем в одном учреждении. Я училась на одном курсе не с Сусанной, а с ее сестрой Надей, она была на два года, и соответственно, на два курса старше Сусанны. Надя ужасно важничала, была прямо надута важностью, как индюк. И мы с моей главной подругой студенческих лет Ритой называли ее индюшка, за глаза иначе не называли. А Сусанна была милая и скромная девушка и нравилась нам. Я была рада встретить в Палате знакомого человека. Сусанна иногда подходила ко мне поболтать. Это заметила Лика и сказала мне, что с Сусанной дружить нельзя и разговаривать с ней нужно осторожно, потому что она стукачка. Я не поверила и рассказала Сусанне, что слышала, что она стукачка. Сусанна спросила, кто мне сказал. Я сказала, что неважно кто, потому что я не поверила. Если бы поверила, то ей бы не рассказала. Сусанна сказала, что она думает, что мне это сказала Лика. Я спросила, почему. Она объяснила, что мне это сказал человек, который ко мне хорошо относится, сказал, чтобы меня предостеречь, поэтому она думает, что это была Лика. Я сказала, что Лика не единственный человек в Палате, который ко мне хорошо относится. Сусанна продолжала меня допрашивать, хотела, чтобы я непременно назвала того, кто мне это сказал. Она была так настойчива, что я подумала, может, Лика сказала правду. Сусанна не была похожа на стукачку, я человек сталинской школы, и у меня нюх на стукачей.
Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Продолжение-3

В прошлом посте я немного рассказала про свою заведующую, Лидию Николаевну. А здесь я хочу рассказать про её заместительницу, Александру Гавриловну. Александра Гавриловна была идейная, принципиальная, убежденная антисемитка. Она этого не скрывала, она говорила: «В каждой нации есть хорошие люди и плохие, но это не относится к евреям. Евреи плохие все до одного». Я говорила: «Александра Гавриловна, евреев несколько миллионов, они живут во многих странах, и вы их всех до одного не знаете. Как же вы можете утверждать, что они плохие? И у нас в Книжной летописи евреи Дина Яковлевна, Элла и я. Если вы считаете, что мы хуже всех остальных наших сотрудников, то я требую доказательств. Доказательств у вас нет. И совершенно очевидно, ваш личный опыт находится в непримиримом противоречии с вашими убеждениями».

Александра Гавриловна была человеком с очень трудным характером, такие люди от своего характера больше всего страдают сами. Я таким людям очень сочувствую. И возиться с ними - это моя профессия. И Александру Гавриловну мне было жалко, и я вела себя соответственно. Как-то ей на работе стало плохо, мы вызвали скорую. Врачи скорой сказали, что больную надо госпитализировать. И в машину с нею села я. По дороге медики обсуждали состояние Александры Гавриловны, пытались поставить диагноз и не сошлись во мнениях. То ли это синдром Меньера, то ли не синдром Меньера. Диагноз не поставили, а препараты какие-то кололи. Я спрашивала, что колют и всё запоминала. Хотела потом позвонить Феликсу и рассказать ему всё, если Меньер, то это прямо по его части, и вообще он хороший врач. Отвезли Александру Гавриловну в 23-ю больницу им. Медсантруд на Радищевской улице. Я эту больницу хорош знала, когда мы жили в Зарядье, это была наша больница и наша поликлиника, я была раза что Александру Гавриловну отвезли именно туда. В воскресенье я пришла её навестить, а так как мы с Игорем по воскресеньям не расставались, то он пришел со мной. Было лето, палата была на первом этаже, окна были открыты. Я стояла под окном и мы с Александрой Гавриловной могли общаться как угодно долго. А Игорь сидел на лавочке в больничном сквере. Александра Гавриловна увидела его, сказала: «И Игорь пришел...». То, что у меня муж русский приводило ее в некоторое недоумение, ставило в тупик, она не знала как этот понять и оценить.
Collapse )

Пропущенные 15 лет. Окончание

В 1982 году в нашей жизни произошла большая перемена – мы купили телевизор. До тех пор мы жили без телевизора, принципиально не хотели его заводить. То, что мы видели по телевизору, бывая в гостях у друзей, нам не нравилось. Мы боялись, что, если заведем телевизор, он против нашей воли втянет нас в какую-то суету и пустоту, и просто дорожили тишиной. Но однажды Саша Родин принес к нам и поставил на письменный стол свой маленький телевизор. Сказал, что принес нам телевизор специально, чтобы мы могли посмотреть «Семнадцать мгновений весны», этот сериал повторяют, и посмотреть нам его необходимо. Весь народ смотрел этот сериал, он породил целое направление в фольклоре, анекдоты про Мюллера и Штирлица, и проч. Народ разговаривает цитатами из этого фильма, а мы его не видели и ничего этого не понимаем, оторвались от народа. Мы стали смотреть сериал и, поскольку телевизор стоял на столе, посмотрели еще кое-что. Увидели актеров, которых мы не знали, услышали певцов, которых мы прежде не слышали, нам стало ясно, что мы действительно много пропустили и выпали из культурного контекста. В связи с болезнью Игоря мы стали реже ходить в театры и концерты. Словом, мы сдались и купили телевизор. В первый же вечер, что мы купили телевизор, мы посмотрели фильм «Рафферти» с Олегом Борисовым в главной роли. Мы впервые увидели этого актера, он нам так понравился, что мы несколько дней только о нем и говорили. На следующий день была опера «Тоска», партию Каварадосси исполнял Владислав Пьявко, небольшой голос, но удовольствие мы получили. А потом был фильм-балет «Анюта» с Екатериной Максимовой – это был совершеннейший восторг. Мы, два сильно немолодых человека, радовались и удивлялись, как дикари, тому, что, оказывается, теперь можно не выходя из дома посмотреть фильм, спектакль, даже оперу и балет. Я стала много смотреть телевизор, получила возможность смотреть на человеческие лица. Я уже говорила, что самое интересное для меня – это человеческое лицо. Иногда в вагоне метро я видела какое-нибудь интересное лицо и смотрела на него не отрываясь – до тех пор, пока не встречалась с удивленным взглядом человека, на которого смотрю. А по телевизору я могла смотреть на лица сколько угодно. Я этого человека вижу, а он меня – нет, и можно смотреть не скрываясь. Вот я и смотрела. Мне неважно было, о чем передача, я просто людей разглядывала. Валя Тареева, застав меня за этим занятием, сказала, что никогда не видела, чтобы кто-нибудь так смотрел телевизор.
Collapse )

Пропущенные 15 лет. Продолжение-3

Дорогие мои, мне прочли ваши комментарии к предыдущему посту (про инфаркт). Большое вам за них спасибо. Вы ко мне бесконечно добры и снисходительны. Ваша доброта и поддержка не дают мне уйти, перешагнуть порог. Если бы не это, я бы давно ушла, в конце 2010 года. Но не могу с вами расстаться, хочется вам много ещё чего рассказать. Пока вам интересно, я буду продолжать рассказывать, ну вот сколько хватит сил. Спасибо вам.

В девятом классе Лена стала барышней, и я считала, что ее нужно хорошо одевать, для девушки это очень важно. Ленин гардероб стал буквально моей сверхценной идеей, я ей все время что-нибудь покупала. Игорь говорил: «Может быть, ты остановишься, и мы для разнообразия купим что-нибудь для тебя? Лена тебе ни разу спасибо не сказала. Либо ей не нравится то, что ты ей покупаешь, либо она не придает этому значения». Но я не могла остановиться. Как-то после работы я зашла в комиссионку и увидела там черную смушковую шубу, почти каракулевую, и сравнительно недорого. Конечно, у меня не было с собой денег на шубу. Но магазин уже закрывался. И я пришла домой, достала все деньги, что были у нас, взяла у мамы все, что у нее было, недостающее одолжила у соседей до завтра. Назавтра я могла взять деньги на работе в кассе взаимопомощи. Утром к открытию магазина я уже стояла под дверью, боялась, что шубу перекупят. Я купила шубу, но Лена не проявила к ней никакого интереса, и я не помню, чтобы она ее носила. Не носила она также длинный красивый жакет из цигейки, который я ей купила, не любила мех.

Кроме готовых вещей из магазина мы еще шили Лене платья у Зои Васильевны. Эта портниха жила недалеко от нас, и познакомила меня с ней Евгения Яковлевна, архитектор, она ходила в наш отдел ЦНТБ просматривать новые зарубежные архитектурные журналы. Евгения Яковлевна тоже жила недалеко от нас, и мы с ней вместе ездили на работу и с работы на электричке, рядом была платформа Ленинградская. Так мы с ней подружились. Евгения Яковлевна сказала, что Зоя Васильевна – родственница великой Ламановой, то ли внучка, то ли племянница. Она честно сказала, что если у Ламановой была линия, то про Зою Васильевну этого не скажешь. Тем не менее она Зою Васильевну ценила и шила у нее. Мы стали шить у Зои Васильевны платья для Лены и уже от нее не вылезали, и я для себя сшила у нее пару платьев. Платье для выпускного вечера в школе было причиной моих бессонных ночей. Я купила для него жемчужно-серую ткань с интересной выделкой – она называлась улитка, и сшили для Лены платье, которое мне очень нравилось. Но я не помню, надевала ли она его после выпускного.
Collapse )

Мой друг Саша Родин

Спасибо, мои дорогие! Я знала, что вы мне поможете, на этот раз я выбралась из обострения за двое суток с небольшим. Вы опять меня спасли.

Про главного друга всей моей жизни Александра Родина я написала несколько постов. Я рассказала, как мы с ним познакомились в Станиславе, а потом вместе работали в армейской газете «За счастье Родины». Рассказала, что это именно Саша и его друзья Эмиль и Нора перетащили меня из Станислава в Москву почти насильно. Рассказывала, что, когда в моей жизни появился Игорь, я их познакомила и Игорь полюбил Сашу с первого взгляда, а Саше для того, чтобы принять Игоря как своего, как друга, понадобилось некоторое время, но потом они стали близкими друзьями. И о Сашином писательстве я рассказала, о том, что он получил в Германии литературную Пушкинскую премию. Но я не закончила разговор о нем, как всегда прервалась на полуслове, потому что нужно было написать о чем-то актуальном. Как всегда думала, что прерываюсь на несколько дней, а получилось, что на много месяцев. Но я все-таки хочу довести этот разговор до конца. Я хочу написать о последнем периоде нашей дружбы с Сашей. Мы с ним дружили до его последних дней.

Когда не стало Игоря, Саша приезжал ко мне каждый день и сидел у меня подолгу. Но я не была ему за это благодарна, я даже злилась на него. Меня удивляло, что он думает, будто его присутствие может облегчить мое горе, а оно не облегчало и даже усиливало. Саша пытался бороться с моей депрессией. Он думал, что какая-нибудь интересная работа по специальности могла бы меня из депрессии вытащить. В каком-то издательстве публиковали научно-фантастический роман, и Саша уговорил издательское начальство, чтобы редактирование романа поручили мне. Он принес мне роман, я стала его читать и совершенно не понимала, что мне с ним делать. А Саша при этом стоял надо мной и говорил: «Ну что же ты? Возьми ручку, вот с красными чернилами, я тебе принес - и правь!» Но я не знала, что мне править, и что написано в романе, тоже не очень понимала. Между прочим, известный режиссер Львов-Анохин как-то по телевизору рассказывал о своей депрессии. С ним было то же самое. Друзья убедили его, что ему нужно поставить спектакль и это вытащит его из депрессии. Он их послушался, выбрал пьесу, прошла читка, распределение ролей, а потом начались репетиции. Он сидел в режиссерском кресле и не понимал, что происходит на сцене и что ему с этим делать.

Collapse )

Ответы на комментарии



На первый пост «Заметки филолога» было 34 комментария. Читатели между собой бранятся. У меня было ощущение, что война, которая идет на полях ДНР и ЛНР, хлынула на страницы нашего ЖЖ. И по стилистике комментариев и их лексике видно какая это грязная война. Комментарии на следующие посты «Заметки филолога» касаются лингвистики. Основной полемист там Семен Спокойный. Не будучи лингвистом, он задает вопросы, на которые, как ему кажется, ответить очень сложно. Однако на них есть точные ответы. Нужно прочесть учебник диалектологии. Диалектология — это наука и очень интересная. В отличие от olitvak, которая считает диалектологию трудным предметом и еле его сдала, я изучала эту дисциплину с большим удовольствием. Диалекты, говоры, жаргоны, акценты, индивидуальные особенности речи — все это всегда мне было очень интересно, и у меня на это очень хороший слух. Я по первым словам могу отличить петербуржца от москвича, жителя Курска от жителя Орла, отличаю архангелогородцев. Не стану говорить о регионах, где особенности речи ярко выражены, например о Вологде, их все отличают. Недавно на «Эхе Москвы» появилась еженедельная передача Евгения Ройзмана, экс-мэра Екатеринбурга. Я наслаждаюсь его екатеринбургским произношением. В Екатеринбурге и Первоуральске живут две мои двоюродные племянницы — они так же говорят. Пожалуй, из всех лингвистических дисциплин, изучавшихся на филфаке МГУ, диалектологию я любила больше всего. Я хочу сказать, что если Семен Спокойный прочтет учебник по диалектологии, а также учебники по истории языка и по исторической грамматике, то он найдет там ответы на все свои вопросы.

Русский и украинский языки разделились сравнительно недавно. Но сейчас это два разных языка. Когда вскоре после замужества я привезла своего мужа-москвича в Станислав (теперь это Ивано-Франковск), он не понимал ни слова из того, что говорили окружающие. Моя подруга Нора Аргунова (я о ней много писала) прожила в Станиславе почти два года, но за эти два года она не научилась понимать окружающих. Говорила, что по недоступности для нее украинский язык не отличается от китайского. Правда, это было в Западной Украине в середине 1950-х годов. Язык западных украинцев не испытал воздействия русского языка. В языке западных украинцев есть полонизмы и германизмы. Эта территория входила в состав Австро-Венгрии. Но поскольку немецкий язык не похож на украинский, то на чистоту украинского языка западных украинцев он не повлиял. А вот украинский язык в Восточной Украине подвергся воздействию русского языка, разрушительному воздействию. Но я об этом уже все написала.
Collapse )