Category: лытдыбр

Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Продолжение-3

В прошлом посте я немного рассказала про свою заведующую, Лидию Николаевну. А здесь я хочу рассказать про её заместительницу, Александру Гавриловну. Александра Гавриловна была идейная, принципиальная, убежденная антисемитка. Она этого не скрывала, она говорила: «В каждой нации есть хорошие люди и плохие, но это не относится к евреям. Евреи плохие все до одного». Я говорила: «Александра Гавриловна, евреев несколько миллионов, они живут во многих странах, и вы их всех до одного не знаете. Как же вы можете утверждать, что они плохие? И у нас в Книжной летописи евреи Дина Яковлевна, Элла и я. Если вы считаете, что мы хуже всех остальных наших сотрудников, то я требую доказательств. Доказательств у вас нет. И совершенно очевидно, ваш личный опыт находится в непримиримом противоречии с вашими убеждениями».

Александра Гавриловна была человеком с очень трудным характером, такие люди от своего характера больше всего страдают сами. Я таким людям очень сочувствую. И возиться с ними - это моя профессия. И Александру Гавриловну мне было жалко, и я вела себя соответственно. Как-то ей на работе стало плохо, мы вызвали скорую. Врачи скорой сказали, что больную надо госпитализировать. И в машину с нею села я. По дороге медики обсуждали состояние Александры Гавриловны, пытались поставить диагноз и не сошлись во мнениях. То ли это синдром Меньера, то ли не синдром Меньера. Диагноз не поставили, а препараты какие-то кололи. Я спрашивала, что колют и всё запоминала. Хотела потом позвонить Феликсу и рассказать ему всё, если Меньер, то это прямо по его части, и вообще он хороший врач. Отвезли Александру Гавриловну в 23-ю больницу им. Медсантруд на Радищевской улице. Я эту больницу хорош знала, когда мы жили в Зарядье, это была наша больница и наша поликлиника, я была раза что Александру Гавриловну отвезли именно туда. В воскресенье я пришла её навестить, а так как мы с Игорем по воскресеньям не расставались, то он пришел со мной. Было лето, палата была на первом этаже, окна были открыты. Я стояла под окном и мы с Александрой Гавриловной могли общаться как угодно долго. А Игорь сидел на лавочке в больничном сквере. Александра Гавриловна увидела его, сказала: «И Игорь пришел...». То, что у меня муж русский приводило ее в некоторое недоумение, ставило в тупик, она не знала как этот понять и оценить.
Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни


До того, как вернуться к Горькому, я написала о библиографии в моей жизни и о моей работе в ЦНТБ по строительству и архитектуре, упомянула и Всесоюзную книжную палату. Библиография в моей жизни началась со Всесоюзной книжной палаты, но не только библиография. Со Всесоюзной книжной палаты началась моя жизнь рядового советского человека. Я поступила на работу в книжную палату, когда мне исполнилось 40 лет, и это было, в сущности, мое первое место работы. До палаты я работала в Станиславской областной библиотеке и в редакции армейской газеты «За счастье Родины», но в обеих этих организациях я проработала месяцев по восемь – и как-то не воспринимала это как работу. В библиотеке я целый день с большим увлечением разговаривала с читателями о книгах, произведениях художественной литературы, а более интересного времяпрепровождения для меня и придумать было невозможно. В выходной день я томилась, хотела, чтобы выходной прошел быстрее, и с нетерпением ожидала завтрашней встречи с читателями. В газете мой рабочий день начинался в час дня, а кончался в два часа ночи, я сидела в редакции больше двенадцати часов. А сама работа – читка гранок, верстки и сигнала – занимала часа три. Все остальное время я общалась с интересными людьми.

Еще один учебный год я работала в школе, преподавала литературу в 10 классе. У меня был один 10-й класс. Я работала 18 часов в неделю и тоже не относилась к этому как к работе, как к службе. Я была влюблена в свой десятый класс, поставила со своими учениками водевиль Чехова «Юбилей», это как раз был 1960-й год, год столетия со дня рождения Чехова. Спектакль ставила не я, а главным образом, Игорь, который использовал знания и умения, полученные в ГИТИСе. Если бы не это, я бы за спектакль не решилась взяться. Короче, школа тоже была не работой, а увлечением.
Collapse )

Пропущенные 15 лет. Окончание

В 1982 году в нашей жизни произошла большая перемена – мы купили телевизор. До тех пор мы жили без телевизора, принципиально не хотели его заводить. То, что мы видели по телевизору, бывая в гостях у друзей, нам не нравилось. Мы боялись, что, если заведем телевизор, он против нашей воли втянет нас в какую-то суету и пустоту, и просто дорожили тишиной. Но однажды Саша Родин принес к нам и поставил на письменный стол свой маленький телевизор. Сказал, что принес нам телевизор специально, чтобы мы могли посмотреть «Семнадцать мгновений весны», этот сериал повторяют, и посмотреть нам его необходимо. Весь народ смотрел этот сериал, он породил целое направление в фольклоре, анекдоты про Мюллера и Штирлица, и проч. Народ разговаривает цитатами из этого фильма, а мы его не видели и ничего этого не понимаем, оторвались от народа. Мы стали смотреть сериал и, поскольку телевизор стоял на столе, посмотрели еще кое-что. Увидели актеров, которых мы не знали, услышали певцов, которых мы прежде не слышали, нам стало ясно, что мы действительно много пропустили и выпали из культурного контекста. В связи с болезнью Игоря мы стали реже ходить в театры и концерты. Словом, мы сдались и купили телевизор. В первый же вечер, что мы купили телевизор, мы посмотрели фильм «Рафферти» с Олегом Борисовым в главной роли. Мы впервые увидели этого актера, он нам так понравился, что мы несколько дней только о нем и говорили. На следующий день была опера «Тоска», партию Каварадосси исполнял Владислав Пьявко, небольшой голос, но удовольствие мы получили. А потом был фильм-балет «Анюта» с Екатериной Максимовой – это был совершеннейший восторг. Мы, два сильно немолодых человека, радовались и удивлялись, как дикари, тому, что, оказывается, теперь можно не выходя из дома посмотреть фильм, спектакль, даже оперу и балет. Я стала много смотреть телевизор, получила возможность смотреть на человеческие лица. Я уже говорила, что самое интересное для меня – это человеческое лицо. Иногда в вагоне метро я видела какое-нибудь интересное лицо и смотрела на него не отрываясь – до тех пор, пока не встречалась с удивленным взглядом человека, на которого смотрю. А по телевизору я могла смотреть на лица сколько угодно. Я этого человека вижу, а он меня – нет, и можно смотреть не скрываясь. Вот я и смотрела. Мне неважно было, о чем передача, я просто людей разглядывала. Валя Тареева, застав меня за этим занятием, сказала, что никогда не видела, чтобы кто-нибудь так смотрел телевизор.
Collapse )

Пропущенные 15 лет. Продолжение 6.

Продолжу рассказывать про жизнь на Войковской. У нас появился новый друг. Произошло это так…

Нам позвонили знакомые и сказали, что для трехлетней девочки их друзей нужен отоларинголог гомеопат. Не знаем ли мы, где найти такого. Мы знали. Со мной в ЦНТБ по архитектуре и строительству работала дочь одного из самых известных гомеопатов в городе. Девочку вылечили, а её папа счел своим долгом лично прийти к нам и поблагодарить. Он пришел. Его звали Стас, а его трехлетнюю девочку Ася, вы её знаете по её дипломной работе о Василии Аксёнове и Эдуарде Лимонове. Стас пришел и больше уже не ушел, был с нами до последнего дня своей жизни. Стас был органический прирожденный маргинал, нигде не учился и не работал в штате. Он был умный, способный, образованный, к тому же красивый, но ничем не мог заниматься систематически. Он три раза поступал в мединститут, всякий раз проходил по конкурсу и его принимали, он начинал учиться и бросал. Когда в очередной раз бросил, то загремел в армию. Отслужил. Кажется, тогда служили три года, чуть ли не в ВДВ. Так же было с работой. Он не мог работать на одном месте. Он перебивался случайными заработками, от писания статей до фарцовки иконами. Это его занятие нас очень тревожило, оно граничило с криминалом. Теперь криминал пронизывает всю нашу жизнь и это кажется вполне естественным. А тогда между законопослушными гражданами, которые работали на предприятиях или служили в учреждениях, и теми, кто жил иначе, была пропасть. Иконы разыскивали в деревнях, покупали их у верующих старушек, а чаще – у наследников этих старушек, разыскивали в заброшенных церквях, но Стас этим не занимался, он занимался продажей икон. Приносил и показывал нам некоторые иконы. Как-то ничего стоящего я у него не видела.
Collapse )

Пропущенные 15 лет. Продолжение-3

Дорогие мои, мне прочли ваши комментарии к предыдущему посту (про инфаркт). Большое вам за них спасибо. Вы ко мне бесконечно добры и снисходительны. Ваша доброта и поддержка не дают мне уйти, перешагнуть порог. Если бы не это, я бы давно ушла, в конце 2010 года. Но не могу с вами расстаться, хочется вам много ещё чего рассказать. Пока вам интересно, я буду продолжать рассказывать, ну вот сколько хватит сил. Спасибо вам.

В девятом классе Лена стала барышней, и я считала, что ее нужно хорошо одевать, для девушки это очень важно. Ленин гардероб стал буквально моей сверхценной идеей, я ей все время что-нибудь покупала. Игорь говорил: «Может быть, ты остановишься, и мы для разнообразия купим что-нибудь для тебя? Лена тебе ни разу спасибо не сказала. Либо ей не нравится то, что ты ей покупаешь, либо она не придает этому значения». Но я не могла остановиться. Как-то после работы я зашла в комиссионку и увидела там черную смушковую шубу, почти каракулевую, и сравнительно недорого. Конечно, у меня не было с собой денег на шубу. Но магазин уже закрывался. И я пришла домой, достала все деньги, что были у нас, взяла у мамы все, что у нее было, недостающее одолжила у соседей до завтра. Назавтра я могла взять деньги на работе в кассе взаимопомощи. Утром к открытию магазина я уже стояла под дверью, боялась, что шубу перекупят. Я купила шубу, но Лена не проявила к ней никакого интереса, и я не помню, чтобы она ее носила. Не носила она также длинный красивый жакет из цигейки, который я ей купила, не любила мех.

Кроме готовых вещей из магазина мы еще шили Лене платья у Зои Васильевны. Эта портниха жила недалеко от нас, и познакомила меня с ней Евгения Яковлевна, архитектор, она ходила в наш отдел ЦНТБ просматривать новые зарубежные архитектурные журналы. Евгения Яковлевна тоже жила недалеко от нас, и мы с ней вместе ездили на работу и с работы на электричке, рядом была платформа Ленинградская. Так мы с ней подружились. Евгения Яковлевна сказала, что Зоя Васильевна – родственница великой Ламановой, то ли внучка, то ли племянница. Она честно сказала, что если у Ламановой была линия, то про Зою Васильевну этого не скажешь. Тем не менее она Зою Васильевну ценила и шила у нее. Мы стали шить у Зои Васильевны платья для Лены и уже от нее не вылезали, и я для себя сшила у нее пару платьев. Платье для выпускного вечера в школе было причиной моих бессонных ночей. Я купила для него жемчужно-серую ткань с интересной выделкой – она называлась улитка, и сшили для Лены платье, которое мне очень нравилось. Но я не помню, надевала ли она его после выпускного.
Collapse )

Мой друг Саша Родин

Спасибо, мои дорогие! Я знала, что вы мне поможете, на этот раз я выбралась из обострения за двое суток с небольшим. Вы опять меня спасли.

Про главного друга всей моей жизни Александра Родина я написала несколько постов. Я рассказала, как мы с ним познакомились в Станиславе, а потом вместе работали в армейской газете «За счастье Родины». Рассказала, что это именно Саша и его друзья Эмиль и Нора перетащили меня из Станислава в Москву почти насильно. Рассказывала, что, когда в моей жизни появился Игорь, я их познакомила и Игорь полюбил Сашу с первого взгляда, а Саше для того, чтобы принять Игоря как своего, как друга, понадобилось некоторое время, но потом они стали близкими друзьями. И о Сашином писательстве я рассказала, о том, что он получил в Германии литературную Пушкинскую премию. Но я не закончила разговор о нем, как всегда прервалась на полуслове, потому что нужно было написать о чем-то актуальном. Как всегда думала, что прерываюсь на несколько дней, а получилось, что на много месяцев. Но я все-таки хочу довести этот разговор до конца. Я хочу написать о последнем периоде нашей дружбы с Сашей. Мы с ним дружили до его последних дней.

Когда не стало Игоря, Саша приезжал ко мне каждый день и сидел у меня подолгу. Но я не была ему за это благодарна, я даже злилась на него. Меня удивляло, что он думает, будто его присутствие может облегчить мое горе, а оно не облегчало и даже усиливало. Саша пытался бороться с моей депрессией. Он думал, что какая-нибудь интересная работа по специальности могла бы меня из депрессии вытащить. В каком-то издательстве публиковали научно-фантастический роман, и Саша уговорил издательское начальство, чтобы редактирование романа поручили мне. Он принес мне роман, я стала его читать и совершенно не понимала, что мне с ним делать. А Саша при этом стоял надо мной и говорил: «Ну что же ты? Возьми ручку, вот с красными чернилами, я тебе принес - и правь!» Но я не знала, что мне править, и что написано в романе, тоже не очень понимала. Между прочим, известный режиссер Львов-Анохин как-то по телевизору рассказывал о своей депрессии. С ним было то же самое. Друзья убедили его, что ему нужно поставить спектакль и это вытащит его из депрессии. Он их послушался, выбрал пьесу, прошла читка, распределение ролей, а потом начались репетиции. Он сидел в режиссерском кресле и не понимал, что происходит на сцене и что ему с этим делать.

Collapse )

Ответы на комментарии



На первый пост «Заметки филолога» было 34 комментария. Читатели между собой бранятся. У меня было ощущение, что война, которая идет на полях ДНР и ЛНР, хлынула на страницы нашего ЖЖ. И по стилистике комментариев и их лексике видно какая это грязная война. Комментарии на следующие посты «Заметки филолога» касаются лингвистики. Основной полемист там Семен Спокойный. Не будучи лингвистом, он задает вопросы, на которые, как ему кажется, ответить очень сложно. Однако на них есть точные ответы. Нужно прочесть учебник диалектологии. Диалектология — это наука и очень интересная. В отличие от olitvak, которая считает диалектологию трудным предметом и еле его сдала, я изучала эту дисциплину с большим удовольствием. Диалекты, говоры, жаргоны, акценты, индивидуальные особенности речи — все это всегда мне было очень интересно, и у меня на это очень хороший слух. Я по первым словам могу отличить петербуржца от москвича, жителя Курска от жителя Орла, отличаю архангелогородцев. Не стану говорить о регионах, где особенности речи ярко выражены, например о Вологде, их все отличают. Недавно на «Эхе Москвы» появилась еженедельная передача Евгения Ройзмана, экс-мэра Екатеринбурга. Я наслаждаюсь его екатеринбургским произношением. В Екатеринбурге и Первоуральске живут две мои двоюродные племянницы — они так же говорят. Пожалуй, из всех лингвистических дисциплин, изучавшихся на филфаке МГУ, диалектологию я любила больше всего. Я хочу сказать, что если Семен Спокойный прочтет учебник по диалектологии, а также учебники по истории языка и по исторической грамматике, то он найдет там ответы на все свои вопросы.

Русский и украинский языки разделились сравнительно недавно. Но сейчас это два разных языка. Когда вскоре после замужества я привезла своего мужа-москвича в Станислав (теперь это Ивано-Франковск), он не понимал ни слова из того, что говорили окружающие. Моя подруга Нора Аргунова (я о ней много писала) прожила в Станиславе почти два года, но за эти два года она не научилась понимать окружающих. Говорила, что по недоступности для нее украинский язык не отличается от китайского. Правда, это было в Западной Украине в середине 1950-х годов. Язык западных украинцев не испытал воздействия русского языка. В языке западных украинцев есть полонизмы и германизмы. Эта территория входила в состав Австро-Венгрии. Но поскольку немецкий язык не похож на украинский, то на чистоту украинского языка западных украинцев он не повлиял. А вот украинский язык в Восточной Украине подвергся воздействию русского языка, разрушительному воздействию. Но я об этом уже все написала.
Collapse )

Лев Копелев, "Германия" и "неизвестный" Маяковский

Это внеплановый пост, я не собиралась писать об этом, но несколько дней назад на канале ТВ «Культура» была передача о Льве Копелеве, очень интересная. Она произвела на меня большое впечатление, и захотелось этим впечатлением поделиться. Вы все знаете Льва Копелева, замечательного человека, ученого-филолога, писателя-журналиста, диссидента и правозащитника. Лев Копелев родился в 1912 году. В молодости жил в Харькове, по воззрениям считал себя идеалистом-коммунистом, имел отношение к троцкистской оппозиции, распространял троцкистские листовки. Был за это арестован, посажен в харьковский ДОПР, но вскоре выпущен. В Харькове опубликовал свои первые статьи на русском и украинском языках. Учился в Харьковском университете на философском факультете, а затем закончил Московский институт иностранных языков. С 1938 года преподавал в ИФЛИ и там же учился в аспирантуре.

В 1941 году пошел в армию добровольцем. Так как он свободно владел немецким, то в армии был пропагандистом и переводчиком, много общался с пленными немцами. В марте 1943 года был награжден орденом Красной Звезды и в ноябре этого же года - орденом Отечественной войны II степени за подготовку антифашистов и перевербованных военнопленных для разведывательной работы в войсках противника и разработку методик обучения для этой работы. Вероятно, по мнению какого-нибудь начальника он к немецким пленным слишком хорошо относился, и по доносу этого начальника его в 1945 году арестовали, обвинили в “проявлении буржуазного гуманизма”. Слово “гуманизм” в сталинские времена не употреблялось без прилагательного “буржуазный”. У слова “добрый” была отрицательная эмоциональная окраска, а “добренький” - это вообще было обвинение. Хуже этого было только слово “Иисусик” - это вообще был приговор. Сталин сумел внушить народу, что добро - это зло, а зло - это добро. Его целью было растлить народ, и ему это удалось. И до сих пор народ от этого не освободился.
Collapse )

Ответ elena_sheo


На пост, в котором я писала об изучении основ марксизма и истории партии в советских вузах elena_sheo написала очень большой комментарий, даже несколько больших комментариев. Ответить на них коротко невозможно, и я долго колебалась - отвечать или не отвечать. Я всегда стою перед выбором, ответить ли на комментарии или написать новый пост. Сделать и то и другое я не могу, потому что, как вы знаете, у меня трудности с печатанием. Но я все же решила ответить, уж больно интересная тема для меня самой.

Уважаемая elena_sheo! Из вашего комментария я с удивлением узнала, что вы математик по образованию. Я почему-то была уверена, что вы гуманитарий. Ни малейших сомнений у меня в этом не было. Но если вы математик, то тогда наши разногласия вполне понятны. Спор между физиками и лириками — это была самая оживленная общественная дискуссия в семидесятые годы. Может быть помните: «Что-то лирики в загоне. Что-то физики в почете». Я написала, что изучение истории партии не представляло никакой трудности, не могло отнять много времени, потому что там всей истории всего 100 лет, несколько десятков съездов и пленумов. А вы пишете, что на изучение истории партии уходило очень много времени, бесконечное конспектирование и зубрежка. В математике и физике, пишете вы, зубрить ничего не нужно. Там одно логически вытекает из другого. Есть причинно-следственные связи. Нужно только понять эти связи. А я училась на филологическом факультете, и мы изучали историю литературы от античной и несколько ранее, до наших дней, отечественную литературу и зарубежную. Это сотни авторов… О каждом нужно было знать, когда он родился и когда умер, и биографию, желательно как можно подробнее. Нужно было знать о каждом. Что он написал, когда написал, когда это было опубликовано, как было встречено читателями и критиками, и что критика об этом писала - тоже нужно было знать. Нужно было знать содержание каждого произведения, уметь пересказать его, нужно было знать имена всех героев, и каждого уметь охарактеризовать, уметь о каждом написать сочинение на тему «Образ такого-то». Нужно было уметь проанализировать проблематику произведения и его художественные особенности. И определить место данного автора и данного произведения в истории литературы. По сравнению с этим объемом материала пара десятков съездов и пленумов - это такая мелочь, о которой даже смешно говорить.
Collapse )

Ответы на комментарии к последним постам


Удивительное дело, я просто потрясена! Оказывается, в наше время еще есть люди, которые верят в то, что евреи пьют кровь христианских младенцев. И делают они это потому, что так им велит их вера. Я думала, что эта идея осталась в далеком прошлом, оказывается, нет, она живехонька. И так думает человек, который умеет пользоваться интернетом и даже читает наш ЖЖ. Эта читательница у нас появилась недавно, и, я думаю, ненадолго. Что ей у нас делать? Мы все здесь, как я полагаю, убежденные интернационалисты и свободны от этнических предрассудков. Когда судили Бейлиса (это было знаменитое дело Бейлиса), православная церковь стеной стояла на стороне Бейлиса. Православные богословы доказали, что в Ветхом Завете не только нет такого чудовищного ритуала, но напротив, есть запрет на кровь. Бейлиса оправдали и нашли настоящих виновников, отнюдь не евреев. Когда уже после революции должны были судить патриарха Тихона, он попросил, чтобы адвокат, еврей по национальности, с которым они вместе защищали Бейлиса, взял бы на себя его защиту. Адвокат было отказался. Он сказал, что этот суд политический, что приговор известен заранее и никакой даже самый гениальный адвокат не сможет повлиять на этот приговор. А если защищать будет он, то христиане могут подумать, что он не сделал всего возможного, чтобы защитить православного патриарха, потому что сам он еврей. Но Тихон заверил его, что абсолютно ему доверяет и сумеет убедить христиан в том, что адвокат сделал все возможное. Семен Спокойный пытался возражать этой читательнице, хотел ей что-то объяснить, но безуспешно. Мы с вами уже говорили о том, что убеждения - это штука характерологическая. Из всего спектра убеждений человек выбирает те, которые соответствуют его характеру и поэтому ему наиболее симпатичны. Симпатия очень важна. Если человеку почему-либо несимпатична таблица умножения, то он ухитрится и с ней не согласиться. Вот нравится нашей читательнице такая картина мира. Именно в таком мире, где евреи пьют кровь христианских младенцев, ей жить комфортно. И она ни за что не позволит себя переубедить. Я все же очень удивилась; если бы это не на страницах моего ЖЖ, если бы мне об этом просто рассказали, я бы не поверила.
Collapse )