Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Вместо поста


Дорогие мои, наш ЖЖ – периодическое издание, выходит два раза в неделю по понедельникам и четвергам. Во всяком случае, я стараюсь, чтобы этот график не нарушался. Но иногда получается, что мне просто некому диктовать и в назначенный день поста нет. В этих случаях я решила, мы с вами уже об этом говорили, вместо поста ставить какое-нибудь стихотворение из любимых. Так у нас со временем сформируется наша антология русской поэзии. Всякий раз, когда я хочу поставить стихотворение, я затрудняюсь с выбором. Сразу вспоминаются десятки стихотворений – и каждое хочется поставить. Но на этот раз я решила поставить стихотворение Дмитрия Кедрина «Зодчие». Дмитрий Кедрин в нашем ЖЖ уже был. Мы тогда обсуждали вопрос о том, как революция изменила отношения между мужчиной и женщиной, и я поставила стихотворение Дмитрия Кедрина как раз на эту тему. А сейчас я хочу поставить стихотворение «Зодчие», потому что это баллада, у нее есть сюжет, а баллады читают даже те, кто стихов вообще не читает, не любит. Не знаю, было ли на самом деле то, что описано в этом стихотворении. Похоже, Андрей Тарковский считал, что было, он снял это в своем фильме «Андрей Рублев».
Collapse )

Вместо поста

Дорогие мои, по объективным независящим от меня причинам поста нет, и чтобы не нарушать график выхода нашего ЖЖ, я уже не в первый раз хочу поставить вместо поста стихотворение. Я хочу поставить стихотворение моего любимого советского поэта Эдуарда Багрицкого. Он у меня на втором месте после Маяковского. В те времена активных формальных поисков в поэзии, когда были футуристы, конструктивисты, имажинисты, символисты и прочие -исты, Багрицкий не искал никаких формальных новаций. Он продолжал и развивал традиции классической русской поэзии, и это у него очень хорошо получалось. О нём говорили «Багрицкий – поэт классицкий». Я ставлю стихотворение не самое типичное для Багрицкого, даже может быть стоящее особняком в его творчестве. Я ставлю его потому что а вдруг вы его не знаете, и я думаю что оно вам понравится.
Collapse )

По поводу комментариев к последним постам



Спасибо за комментарии к посту, который я назвала «Реплика». Не знала, как его назвать. Рада, что большинство наших читателей отнеслись к беде Навального так же, как я. Читатель liokar написал, что Навальный был богатым, имея в виду то время, когда мы с Алексеем вместе работали в «Яблоке». Нет, он тогда не был богатым. Я воспринимала его, скорее, как бедного, чем как богатого. Он и Илюша Яшин получали в «Яблоке» не слишком большую зарплату, которую к тому же часто задерживали. Я видела, что Алексей и Илюша Яшин (мы все тогда сидели в 101-й комнате в офисе «Яблока» на Пятницкой) плохо питаются. То, что они съедали за целый длинный рабочий день, это вообще не еда для молодого здорового мужчины. Я предложила варить им борщ. Я жила совсем близко и от своей кухни до 101-й комнаты донесла бы борщ горячим, но ребята отказались. Меня их отказ огорчил. Я люблю украинский борщ – это вкуснейшее блюдо, и я умею его готовить. Я представляла себе, как несу кастрюлю борща в эту холодную темноватую сырую комнату, открою крышку кастрюли, и комната наполнится ароматом – у украинского борща богатый букет. Но не захотели ребята – что поделаешь.

В субботу я узнала из передачи Юлии Латыниной на радиостанции «Эхо Москвы» такое, чего раньше вроде бы никто не говорил и не писал. Она сказала, что Навальный в самолете после того, как поел, сразу вошел в туалет и там стал кричать истошным голосом. Он кричал от страшной боли, его корежило так, что бортпроводницы подумали, уж не сошел ли он с ума. Представляете, какой должна быть боль, чтобы здоровый молодой мужчина не мог удержаться от крика? Блок, перед тем как умереть, трое суток непрерывно кричал.
Collapse )

Вместо поста


Дорогие мои, по объективным и совершенно не зависящим от меня причинам поста у меня нет. Но чтобы не нарушать график выхода нашего журнала, чтобы вы не скучали и меня не забыли, я хочу поставить стихотворение. Это стихотворение – из моих любимых и не слишком известных, возможно, многие из вас его не знают. Так же, как, возможно, не знают его автора – Георгия Шенгели – поэта переводчика, литературоведа и стиховеда. Я в свое время его работы по теории стиха прочла с большим интересом и с пользой для себя. Я решила, что теперь, всякий раз в подобной ситуации, я буду ставить стихотворение из моих любимых и малоизвестных. И у нас сформируется наша антология.


Поздно, поздно, Георгий!..
Ты пятый десяток ломаешь,
Стала зубы терять
клинописная память твоя,
Стало слово черстветь,
а ты всё о бессмертной мечтаешь
О поэме твоей,
о "венце" твоего "бытия"…
Жизнь ты жадную прожил:
встречался ты с морем и небом;
Ты, прильнув к телескопу,
Сатурны и бриги следил;
Был под пулями ты;
революции благостным хлебом
Ты жену молодую
и звонкую музу кормил.
Ты с Верхарном дружил;
ты с Гюго заседал в трибунале
Всех легенд и веков;
ты легко на эстрады взлетал,
И стихи твои с них
от Москвы до Тбилиси звучали,
И шампанским прибоем
взметался навстречу им зал.
Ты спокойно входил
к знаменитым поэтам эпохи;
Ты с Валерием спорил,
с Максимилианом на "ты"
Пил согдейским вином,
тех пиров оброненные крохи
Подбирали другие
в свои золотые листы…
А теперь - и закат!
Проживешь ты, надеюсь, немало:
Ты двойного закала,
ничем не болел никогда,
Но мечта о бессмертной поэме
(ты видишь?) увяла;
Мир - тебя обгонял,
а твои уходили года…
Не жалей! Поклонись
всем дарам равнодушной природы,
Что дала тебе радость
по чудному миру пройти
Братом вечной красы
и любовником вечной свободы,
Звезды, бури и песни
встречая везде на пути!
Георгий Шенгели

Вот видите, Шенгели разменял пятый десяток, то есть ему было сорок с небольшим, и он заметил, что память его ухудшилась, и решил, что это возрастные изменения. А я десятый десяток разменяла, так чего же мне требовать от моей памяти?

Ответы на комментарии про Явлинского. Продолжение-3

Нашим читателям не нравится, что Явлинский пишет книги. Я читала в комментариях: «Явлинский книги пишет»... «Он только книги пишет»… И в этих словах упрек. Написание книг им кажется менее достойным занятием, чем размахивание кулаками в несуществующей драке. Ведь драки-то нет. Уже давно у нас нет политики и нет реальной политической борьбы, поляна зачищена. Из серьезных оппозиционных партий, имеющих программу, опирающуюся на глубокий анализ ситуации в стране, осталось только «Яблоко». А из оппозиционных СМИ – «Новая газета», главный редактор которой Дмитрий Муратов – тоже яблочник. Яблочником был и сотрудник этой газеты Юрий Щекочихин, которого убили. Из сотрудников «Новой газеты» убили также Политковскую, Маркелова и Бабурову – и это всё политические убийства. Писать правду в нашей стране смертельно опасно. Книга Явлинского «Периферийный капитализм» содержит глубокий и детальный анализ ситуации в стране – политической, экономической и пр., а также предложения по выходу из этой ситуации. Там есть программа развития пошаговая. Сказано, что нужно сделать в первую очередь, что должно стать вторым шагом и т.д. Эта книга важна и интересна и сегодня, а когда власть сменится – когда-нибудь же это произойдет, – то новой власти она будет совершенно необходима.
Collapse )

Ответы на комментарии к последним постам. Продолжение


doc_rw говорит об осуждении Мартыновым Пастернака. Вероятно, имеется в виду то самое печально известное заседание в Союзе писателей. Я не знала, что Мартынов там выступил, но мы все знаем, что там выступил Борис Слуцкий и назвал Пастернака чуть ли не “литературным власовцем”. Слуцкий сказал даже больше, чем было необходимо. Потом, правда, он очень стыдился этого своего поступка и извинялся. Я разговаривала об этом заседании с Дудинцевым, если вы помните, автором романов “Не хлебом единым” и “Белые одежды”. Он на этом заседании очень мучился. Из шкурных соображений все Пастернака осуждали, и Дудинцев не знал, что делать. Он говорил: “Если бы я это сделал, мои друзья-евреи мне бы этого не простили”. Но ему повезло - пока он мучился и колебался, прения закрыли.

kroha_lemon пишет, что “до социализма дошли быстрее как ни странно капиталистические страны”, и приводит в пример Австрию. Я тоже писала об этом: о том, что капитализм оказался более гибкой системой, чем предполагал Маркс, системой, способной к бесконечной эволюции в сторону социализма. И мы действительно видим в наиболее развитых капиталистических странах элементы настоящего марксова социализма, не того, что называлось социализмом в так называемых социалистических странах и что с марксовым социализмом не имеет ничего общего.

Что касается черты между Лениным и Сталиным, о которой пишет doc_rw, я собираюсь написать об этом подробно, когда вернусь к истории России XX века.

marmazetka пишет:
“Страшный день.
Огромное спасибо Вам, что делитесь воспоминаниями.
Энгелина Борисовна! А нет ли у Вас фотографий того периода? Даже переснятые на телефон, как они бы помогли представить все «живьём». Реальные люди, реальные жизни...”
Ответ: Фотографий времен войны у меня нет. В то время не было мобильных телефонов, на которые можно фотографировать, а фотоаппарат был редкостью. Фотографирование тогда было длинным и сложным процессом. В темной комнате в фотолаборатории фотографии проявляли в проявителе, потом закрепляли и сушили.
Collapse )

Сегодня началась война


Войну я помню даже не с первой минуты, а с первой секунды, я уже писала об этом. Первая бомба этой войны разорвалась в двух троллейбусных остановках от нашего дома в Киеве, и мы слышали взрыв. Бомба упала на киностудию им. Довженко. Тогда она не носила имени Довженко, а называлась просто “Кинофабрика”. Я написала о войне в нашем ЖЖ подробные воспоминания. Написала о Киеве под бомбежкой, дороге в эвакуацию, о жизни в эвакуации и возвращении в Киев, о Дне Победы. Я не собираюсь писать об этом еще раз. Я хочу написать совсем о другом. Людей, которые пережили войну уже взрослыми, в сознательном возрасте, осталось мало. Сегодня живут люди, которые войну вообще не застали либо во время войны были детьми. И у них от войны остались детские воспоминания. А детские воспоминания - это дело особое. И вот эти люди сегодня создают свою историю войны, соответствующую их сегодняшним убеждениям, я хочу подчеркнуть, именно сегодняшним их убеждениям. Эта создаваемая ими картина войны не имеет ничего общего ни с реальностью того времени, ни с убеждениями людей того времени. Этим грешат и читатели нашего ЖЖ, даже doc_rw. Это то, что называется искажением истории. Мне это не нравится, и, пока я жива, я буду с этим бороться, рассказывать, как все было на самом деле.

Например, doc_rw связывает отступление первого периода войны, позорные полтора года “драпа” до самой Волги, с тем, что советские люди не хотели воевать за колхозы и поэтому просто не сопротивлялись немцам. Это чушь собачья, вот нисколько правды в этом нет, ни капельки. С первого дня войны в Киеве в военкоматы выстроились очереди желающих добровольцами идти в армию. Никто не хотел дожидаться повесток. В этих очередях было много женщин, я не встала в очередь, потому что мне три недели назад исполнилось 16 лет, а в 16 лет в армию не брали. После войны в Станиславе в редакции армейской газеты “За счастье Родины” я познакомилась с бывшими ифлийцами, и они рассказали мне, что с первого же дня войны все ифлийцы, включая женщин, пошли добровольцами в армию. Подали такое заявление и преподаватели ИФЛИ, но их по возрасту в армию не взяли, а взяли в ополчение - они защищали Москву. Один из друзей моих знакомых ифлийцев был одноглазым, вернее, у него было два глаза, но видел только левый, а правый не видел совсем. Кстати, по происхождению этот парень был английский лорд. Кажется, лорд Таунлей, но его предки переехали в Россию уже в конце XVIII века. Так вот, этот парень сумел обмануть медкомиссию. Когда стали проверять зрение, велели рукой закрыть один глаз и посмотреть на таблицу. Он правой рукой закрыл правый глаз, а левым глазом он все видел. Велели закрыть рукой второй глаз, и он левой рукой закрыл опять правый глаз, а врачи не заметили его уловки. Таким образом, в армию его взяли. И он погиб на войне.
Collapse )

Леонид Мартынов в моей жизни

И вскользь мне бросила змея:
У каждого судьба своя!
Но я-то знал, что так нельзя –
Жить извиваясь и скользя.

Я как-то написала в нашем ЖЖ, что люблю поэта Леонида Мартынова и хочу о нем написать. Мои читатели живо откликнулись на это мое обещание, написали, что будут ждать, что им интересно. Давно было дело, до сих пор я о Мартынове не написала, как-то руки не дошли, а теперь уже некуда откладывать обещанное.
Поэта Леонида Мартынова мы знали мало, можно даже сказать, что мы его совсем не знали. Его мало публиковали, не знаю, был ли у него сборник стихов, но нам он как-то не попадался, в периодике его почти не печатали. Он был не москвич, а омич, поэтому на литературных тусовках, на вечерах поэзии мы его тоже не встречали. Но однажды, когда на каникулах я жила в Станиславе, это было, кажется, в 1954 году, кто-то из друзей прислал мне в письме переписанное от руки стихотворение Мартынова «Река Тишина».

Стихотворение очень длинное, я его прочла от начала до конца, потом еще раз от начала до конца, потом еще, еще и еще раз. Я читала его не отрываясь до тех пор, пока не выучила наизусть. Когда выучила, читать уже не имело смысла, но стихотворение меня не отпускало. Я взяла семь почтовых конвертов, написала на них адреса своих друзей, с которыми состояла в переписке, семь раз переписала стихотворение, положила в конверты, заклеила и решила не бросать конверты в почтовый ящик, а пойти на Главпочтамт, чтобы отправить их заказным авиаписьмом. Я пришла на Главпочтамт, отправила письма, но мне необходимо было кому-нибудь прочесть это стихотворение вслух. C Главпочтамта я заказала междугородный разговор с моим братом Феликсом, который жил тогда в Усть-Каменогорске, куда его направили на работу после окончания Черновицкого медицинского института. Разговор можно было заказать только на послезавтра. В этот день я пришла на Главпочтамт, телефонистка объявила: «Усть-Каменогорск, 4-я кабина», я взяла трубку и услышала голос Феликса. Я сказала: «Феликс, слушай стихи», - и прочла ему «Реку Тишину». Он попросил прочесть еще раз, я прочла еще раз и еще раз и сказала, что скоро он получит это стихотворение, я отправила его в письме. Потом Феликс прочел мне два своих стихотворения, наш разговор несколько раз прерывала телефонистка, говорила: «Ваше время истекло, кончайте разговор», - и я просила продлить разговор еще на три минуты. Когда я вышла из кабины, телефонистка сказала громко, ни к кому не обращаясь: «Читают стихи по междугородному телефону, за большие деньги».
Collapse )

История моей жизни. Свекровь и не только.

До сих пор я писала об Александре Ивановне времени нашей совместной жизни, а теперь хочу написать то, о чём рассказал мне Игорь, начиная с её детства.
Отец Александры Ивановны служил на железной дороге. Железная дорога тогда была самой передовой отраслью, аванпостом прогресса. Как-то Ахматова, Раневская и не помню, кто была третья, возможно, Щепкина-Куперник, говорили о романе «Анна Каренина», и Ахматова сказала, что всё-таки нехорошо со стороны Льва Толстого, что он бросил Анну под поезд. А Раневская ответила: «Что вы, милочка, ведь поезд – это было так модно». Так вот, отец Александры Ивановны был железнодорожным чиновником довольно высокого ранга. У них с женой было четверо детей. Первенец сын и три дочери. Старшая Мария, её называли Мура, средняя Александра – Шура, и младшая Аня. Отец семейства умер не старым. Когда это случилось, сын был уже взрослым, самостоятельным человеком, Муре было 17 лет, Шуре 12-13, а Ане 8. Муру взяли в богатую купеческую семью в качестве воспитанницы и компаньонки. Младшую, свою любимицу Аню, мама оставила дома, а Шуру отдали в воспитательный дом для детей чиновников. Словом, из четырёх детей только Александра Ивановна оказалась в детском доме, так что, возможно, у неё были некоторые основания считать, что мама любила её меньше, чем других детей. В детском доме была школа, Шура оказалась способной, любознательной, училась очень хорошо. Когда вышла из детского дома, учительница хотела продолжать с ней заниматься, сказала, что будет заниматься бесплатно. Но жила учительница далеко, к ней нужно было ездить на конке, а денег на конку мама Шуры давать не захотела. А если бы мама не поскупилась на копейки на конку, Александра Ивановна могла бы получить образование, и жизнь её могла бы сложиться иначе.
Collapse )

Ответы на комментарии к постам про свекровь.

Мне прочли комментарии к постам про свекровь и я хочу на них ответить. Читательница esya спрашивает, неужели я ни разу не заплакала, ни разу ни сказала свекрови резкого слова. Не заплакала. Свекровь говорила про меня: «Из нее слезу не вышибешь», верно ставила себе такую задачу, но решить ее не получилось. Говорить свекрови резкие слова – значило бы встать с ней на один уровень, а для меня это было невозможно. Вы, дорогие читатели, меня давно знаете, неужели вы можете себе представить, что я участвую в перебранке на бытовой почве.

К антисемитизму я отношусь не так нетерпимо, как Семен Спокойный. При мне обычно мои знакомые антисемитских речей не произносили я их антисемитами не считала, но Игорь сказал мне, что 99% русских, а может чуть больше антисемиты и я думаю Игорь знал, о чем говорит. А.П. Чехов говорил о евреях: «мне жабу хоть сахаром обсыпь, все равно есть не стану». Правда Чехов, как известно, начал: «выдавливать из себя по каплям раба». Если эта операция прошла успешно, то он и антисемитизм должен был выдавить, хотя уверенным быть нельзя. То, что Чехов хорошо относился к Левитану ни о чем не говорит. У каждого антисемита есть свой любимый еврей, для которого он делает исключение. Был ли исключением Левитан? Прообразом художника в рассказе «Попрыгунья» многие считают Левитана и для этого есть основания. И нельзя сказать, что этот художник – персонаж уж очень положительный. О нем сказано, что он огромного дарования художник, но как человек он особой симпатии не внушает. Известно, что после публикации этого рассказа Левитан с Чеховым чуть ли не поссорились. Когда у Льва Толстого спросили, что он думает о еврейском вопросе, он сказал, что в череде его интересов еврейский вопрос на 81-м месте. Нельзя это высказывание считать антисемитским, но все-таки обидно, что 81-м. Еврейский вопрос в России стоял достаточно остро: черта оседлости, процентная норма в учебных заведениях и т.п., но Льва Толстого это не интересовало. Вот о польском вопросе он написал повесть «За что», о войне на Кавказе написал «Хаджи Мурат», о крепостном праве написал «Утро помещика», но еврейского вопроса нигде не коснулся, ни в художественных произведениях, ни в статьях. Пушкин писал: «Ко мне постучался презренный еврей…я дал ему злато и проклял его…» Правда это Пушкин писал не про себя, а про героя стихотворения «Черная шаль». В эпиграмме на Булгарина Пушкин писал:
Collapse )