?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Категория: литература

Ответы на комментарии к последним постам.
tareeva
Некоторые удивились, что я ответила на комментарий читательницы, которая верит, что евреи пьют кровь христианских младенцев, очевидно, предварительно этих младенцев умертвив. Но, признаться, я не понимала, что отвечаю именно ей. Комментарии мне читают мои помощники, иногда говорят ник, а иногда его проглатывают. Если это комментарий какого-нибудь старого читателя, который давно пишет комментарии, то, конечно, я понимаю, кто автор комментария, а если кто-то новый, незнакомый ник, то я особо не вникаю. Но я не жалею, что ответила ей. Этнические предрассудки в такой тяжёлой форме – это признак психического нездоровья, а человек не виноват в том, что нездоров.

elena_sheo заступилась за жену Блока, я думаю, просто из чувства женской солидарности. Она считает, что я несправедлива к ней, что я необъективна, что Блок сам был хорош, много у него было увлечений. Я написала, что жена Блока была моральным уродом, патологической лгуньей, изменяла мужу с кем ни попадя. И так оно и было. Её, может быть, отчасти оправдывает то, что у неё были серьёзные комплексы. Её отец был великим учёным, всемирно известным. Моя мама была химик, химия была её профессией, её увлечением и её верой. А Менделеев был её Бог. Вот такой отец был у этой несчастной. И муж её стал знаменитым поэтом, уже после того, как они поженились. А у неё тоже была творческая профессия, но в этой профессии успехов она не достигла. Она была эгоисткой, в своей жизни никого никогда не любила, была сосредоточена на себе. Если бы не это, то она легче переносила бы сознание собственной заурядности, думала бы о тех, кого любила, заботилась бы о них, и на переживание собственной заурядности у неё времени бы не было. Но она была занята только собой, и комплексы её терзали. У Блока действительно были увлечения, и здесь нам очень повезло, потому что каждое увлечение – это был цикл прекрасных стихов. Но я подозреваю, что увлечения эти были невинные.

И я провел безумный год
У шлейфа черного. За муки,
За дни терзаний и невзгод
Моих волос касались руки,
Смотрели темные глаза,
Дышала синяя гроза.
Читать дальше...Свернуть )

ЗАМЕТКИ ФИЛОЛОГА. Продолжение 2.
tareeva
Нация – это язык. Не территория, не кровь, а язык. Это относится не только к нации, но и к народностям. Мы знаем, что сотни народов исчезли с лица земли, о некоторых мы помним, о других и памяти не осталось. Что значит исчезли? Их не истребили, они не стали жертвами геноцида, они просто утратили свой язык. Слились с более многочисленным соседним народом и переняли его язык. Те же малочисленные народы, что сохранили свой язык, существуют как отдельные народы, несмотря на то, что численность их иногда не превышает 3-4 тысяч, а бывает и того меньше. Я это говорю к тому, что украинский язык (я знаю, украинцы не согласятся со мной и даже обидятся) под угрозой или был под угрозой. В молодом национальном украинском государстве есть проблемы с языком. Язык нужно очищать от русизмов, отчасти восстанавливать, отчасти воссоздавать и даже создавать.
Читать дальше...Свернуть )

ЗАМЕТКИ ФИЛОЛОГА. Продолжение.
tareeva
Дорогие френды!
Вы верно уже заметили, что о чем бы я ни писала, я пишу о себе. Не Есенин, а Есенин в моей жизни, не поэзия, а поэзия в моей жизни, и, конечно, не война, а война в моей жизни. Как бы ни называлась тема, я пишу не столько о теме, сколько о своих отношениях с ней. И воспоминания составляют значительную часть объема постов, чему бы они ни были посвящены. И здесь также. Я назвала эти посты научно-бесстрастно «Заметки филолога», но это не более чем результат «Ума холодных наблюдений и сердца горестных замет».


В прошлом посте я написала о том, что соседство с «великим, могучим, правдивым и свободным» русским языком, а также с литературой на этом языке, нанесло ущерб украинскому. В Российской империи украинский язык преследовался, а в советское время его пытались развивать и защищать. Все советские служащие на Украине обязаны были знать украинский язык, уметь говорить на нем и писать. Время от времени для них устраивались экзамены по украинскому языку. Об этих экзаменах ходили анекдоты. Например, такой.


Начальник должен сдавать экзамен по украинскому языку, боясь провалиться, взял с собой секретаршу, чтобы она ему подсказывала. Его просят сказать, как по-украински называются 12 месяцев года. Он называет одиннадцать, а название двенадцатого – декабря, вспомнить не может (декабрь называется «грудень»). Начальник смотрит на секретаршу, ждет подсказки, секретарша показывает рукой на грудь и начальник бойко выпаливает «Цыцень!»
Читать дальше...Свернуть )

ИЗ АРХИВА. ЗАМЕТКИ ФИЛОЛОГА (ОБ УКРАИНСКОМ ЯЗЫКЕ)
tareeva
Мой друг Семен живет в Израиле, но продолжает интересоваться тем, что происходит на его родине, и в бывшем Советском Союзе не меньше чем тем, что происходит в Израиле. Так вот, он мне позвонил из Израиля, и сказал, что в интернете очень живо обсуждается принятый на Украине Закон об языке, в соответствии с которым статус государственного языка имеет только украинский язык. Ну, а русский язык вторым государственным языком не является.

Семен вспомнил, что когда-то у меня были посты на эту тему, и сказал, что я должна их вытащить из архива, и поставить это еще раз. Я его послушалась и делаю это. Я считаю, что закон о языке, принятый на Украине, правильный закон. Более того, совершенно необходимый закон, украинский язык надо спасать, он лежит в руинах, его нужно воссоздавать из обломков. А это прекрасный язык, и на нем есть богатая литература — Тарас Шевченко, Панас Мирный, Леся Украинка, Иван Франко, Михаил Коцюбинский, можно долго перечислять поэтов, прозаиков и драматургов – украинских классиков… И богатая советская украинская литература - Павло Тычина, Володимир Сосюра, Микола Бажан, Максим Рыльский, Платон Воронько … Я люблю Леонида Первомайского, и стихи его и прозу. Я думаю, есть много украинских писателей, которых я не знаю. Но даже несмотря на богатую национальную литературу, украинский язык в опасности. Об этом можно судить даже по тому, что говорят противники закона о языке. Этот закон встретили с возмущением не только у нас в России, но, если верить телевидению, им возмущаются и русскоязычные украинцы. Они говорят, что русский язык должен иметь статус государственного, потому что на нем говорит 80 процентов населения Украины. Ну, если это действительно так, то что такое тогда украинский народ, нация? Нация это язык, национальный менталитет закодирован в языке, во всей полноте и со всеми деталями. Тот, для кого родной язык русский, кто думает на русском, тот русский человек, кем бы он себя ни считал. Он может не считать себя русским, он может ненавидеть русских, но делать это он будет по-русски. Выходит, что украинцы составляют всего 20 процентов населения страны. Ради этих 20 процентов Украине не стоило отделяться от России. Нация — это язык, и если украинцы хотят считать себя нацией, им нужно восстанавливать и развивать свой язык. И делать это лучше всего в условиях, когда украинский язык - единственный государственный. Принятый на Украине закон о языке жесткий, непопулярный, и для многих неудобный, на данном этапе развития совершенно необходим.

* * *

Дорогие френды, я осталась совсем одна, мои помощники кто уехал в отпуск в дальние страны, кто заболел, так что ничего нового я написать не могу. Поэтому я нашла в архиве и ставлю текст более чем месячной давности.


Читать дальше...Свернуть )

Мой друг Александр Родин. Продолжение-7
tareeva

Когда я училась в МГУ, а Саша в МЭИ, мы с ним виделись часто. Иногда я приезжала к нему, у него всегда можно было встретить каких-нибудь интересных людей, его друзей и друзей его папы. Однажды я застала там мужчину приятной внешности, лет примерно 30-33. Саша представил мне его как Сергея, его и папиного друга. А меня он представил Сергею как Лину, коллегу по работе в армейской газете «За счастье Родины» в Станиславе. Саша пошёл на кухню готовить чай, а нам сказал: «Извините, что оставляю вас одних, вы тут поговорите о разговорном жанре…» Возникла пауза, я не знала, в каком именно жанре работает мой новый знакомый. Потом я сообразила, какая реплика подойдёт, чем бы он ни занимался. Я сказала: «Саша велел нам поговорить о разговорном жанре, так что там у вас – кризис жанра?» Услышав это, Сергей очень оживился и сказал: «Да-да, вот вы понимаете, какое дело…» И он стал мне подробно рассказывать о проблемах и трудностях в своей работе. Я далеко не сразу поняла, что работает он клоуном в цирке. Знакомых клоунов у меня никогда не было, так что разговор для меня оказался очень интересным. Саша принёс чай, застал оживлённый разговор и сказал: «Я знал, что вы найдёте общий язык». Я равнодушна к цирку, но пошла в цирк специально, чтобы посмотреть на Сергея Ротмистрова, и он мне понравился. Мне всегда казалось, что клоунам не хватает вкуса, что они готовы на всё, чтобы вызвать у зрителей смех. Так вот, в Сергее Ротмистрове этого не было, он был какой-то интеллигентный. Сергей не был таким знаменитым клоуном, как Карандаш или Олег Попов, но в узких цирковых кругах его знали и ценили. Саша как-то написал рассказ о клоуне, прототипом главного героя был Сергей Ротмистров. Читатели, имевшие отношение к цирку, узнали его, и после публикации рассказа Саша получил несколько писем, авторы которых хвалили рассказ и радовались, что их любимый товарищ стал героем литературного произведения. Саша дружил с Сергеем Ротмистровым до конца. Сергей был одиноким, ни жены, ни детей, и когда он болел, Саша помогал ему, чем мог, больше советами.
Читать дальше...Свернуть )

С праздником!
tareeva
Дорогие мои, я вас поздравляю с большим национальным праздником – днём рождения Пушкина. Я считаю, что это главный национальный русский праздник, тем более, что в этом году юбилей, Пушкину исполняется 220 лет. В прошлом году в этот день я написала о Пушкине, вы прислали много комментариев, возникли дискуссии, разговор растянулся больше, чем на месяц. Мы стали сравнивать Пушкина и Лермонтова, сравнение напрашивается, но сравнивать этих двух поэтов такое упоительное занятие, которое, как сказал Козьма Прутков, «раз начавши, трудно перестать». В этом году я хочу избежать разговора, который действительно невозможно окончить, а можно только «перестать». Поэтому мы скажем о Пушкине только то, с чем невозможно не согласиться. «Пушкин – наше всё»! «Пушкин – солнце нашей поэзии», «Пушкин – создатель нашего языка». Вот Пушкин создал язык, на котором мы с вами разговариваем. Мы добавили к нему только слова, обозначающие понятия, которых не было при Пушкине. Если бы не Пушкин, мы говорили бы на немного другом языке, и, значит, сами были бы другими. Потому что, как известно, национальный менталитет закодирован в языке, во всей полноте и со всеми деталями. Так что Пушкин – наша нация, наше отечество, все мы в каком-то смысле братья по Пушкину.

Кажется, что Пушкин был давно, но это не так, между мною и Пушкиным только одно поколение. Объясню… Моя няня родилась в 1859 году. Если бы Пушкин не умер так рано, она могла бы его знать. Самая известная из возлюбленных Пушкина, Анна Петровна Керн, которой он посвятил самое знаменитое в мировой поэзии любовное стихотворение «Я помню чудное мгновенье…», была старшей современницей моей няни, няня её ещё застала. Моя няня была из крепостных, она могла бы быть крепостной Анны Петровны Керн. Так что между мной и Пушкиным – только моя няня. Я в нашем ЖЖ много писала о своей няне Анне Федотовне Мухиной. Она рассказывала чудесные сказки, и первые годы своей жизни я жила в мире этих сказок, они были моей реальностью. Я думаю, что на конкурсе сказителей моя няня, может быть, даже победила бы Арину Родионовну. Но я опять отвлеклась.
Читать дальше...Свернуть )

Мой друг Александр Родин. Продолжение-3.
tareeva
Не стану описывать всех своих злоключений, но в ноябре, а может быть в декабре 1946 года я уже работала корректором в газете «За счастье Родины». Не скажу, чтобы эта работа была интереснее работы в библиотеке, скорее наоборот, но в редакции я познакомилась с замечательными людьми Эмилем и Норой, которые стали моими друзьями на всю оставшуюся жизнь и многое определили в моей судьбе… Да и сама я стала такой, какая я теперь под их влиянием и под влиянием Саши. Это были мои, как говорится «старшие товарищи» и так было всегда. Я впервые в сознательной жизни оказалась среди людей умных, интеллигентных, мыслящих и интересующихся не тем, что касается их лично, а общими вопросами. Такими людьми были мои родители и их друзья, всё их окружение, но в 1937 году отца и окружения не стало, осталась мама, как я теперь понимаю, в состоянии депрессии и серьёзных проблем она со мной не обсуждала. Был, правда, серьёзный разговор о самих репрессиях, такого разговора невозможно было избежать и об этом разговоре я подробно рассказала в нашем ЖЖ. А потом были 4 года среди колхозников, которые книг не читали и думали только о вещах, имеющих практическое значение для их жизни. Эти 4 года я и сама ничего не читала, в посёлке Приуральный были только «Мёртвые души» Гоголя и я их выучила наизусть. И ещё у наших хозяев был «Псалтырь». Вот за «Псалтырь» я благодарна судьбе. Мы с Феликсом его каждый день читали, причём с удовольствием, очень хорошие стихи и заодно овладели старославянским, что потом мне пригодилось в университете.

Но я опять отвлеклась, а тут вдруг такое прекрасное общество, возможность говорить о действительно важном, обсудить и разрешить все проблемы и вопросы, накопившиеся за войну. Причём разговор на самом высоком уровне, прямо таки «пир интеллекта» и я придавалась этому пиршеству с наслаждением. Времени для этого в течение рабочего дня было много. Гранки на корректуру начинали поступать с 12 часов дня, а сигнальный номер выходил в 2 часа ночи. Всё это время нужно было сидеть в корректорской, а сама корректура отнимала не больше 3-4 часов. Всё остальное время мы ждали гранки, ждали вёрстку, ждали сигнальный номер и во время ожидания могли заниматься чем угодно. Я приходила не к 12, а где-нибудь между часом и двумя, в первые два часа Саша вполне мог справиться без меня, всё это потом много раз перечитывалось.
Читать дальше...Свернуть )

Александр Родин. Продолжение 2.
tareeva
Всё, что я рассказала в прошлом посте и что собираюсь рассказать в этом, я уже однажды рассказывала в нашем ЖЖ, не помню точно когда, несколько лет назад. Тогда я рассказала всё это подробнее и лучше, я тогда была ещё зрячая, писала своей рукой, могла перечитать, исправить, дополнить, словом всячески отредактировать. Теперь я ничего этого не могу, и то, что я ставлю в ЖЖ, это в сущности черновик. И вот зачем я это рассказываю ещё раз, причём хуже? Такое поведение может показаться вам странным и мне самой оно не совсем понятно. Но я подумала и разобралась, и вам попробую объяснить. Я уже писала об особенностях своей памяти, для меня нет прошлого. Ничего не прошло. Иногда я как бы перемещаюсь в какой-нибудь период своего прошлого и переживаю его заново, как впервые. При этом я замечаю там то, чего не заметила тогда, додумываю то, чего тогда не додумала, доспориваю недоспоренные споры. И поскольку я переживаю это заново, мне опять нужно в этом разобраться, разрешить те сомнения. Из-за этого я всё это ещё раз описываю, хочу, чтоб вы помогли мне разобраться.

В прошлом посте я обещала, что этот пост начну сразу с рассказа о Саше Родине, но не получается выполнить обещание. Я не могу сопротивляться своему желанию, вернуться в станиславскую областную библиотеку, где я была так счастлива и ещё немножко поговорить о том времени, когда Саша Родин ещё не стал моим главным другом на всю оставшуюся жизнь.
Читать дальше...Свернуть )

Из архива.
tareeva
Печатать по-прежнему некому и я опять вытаскиваю из архива старый пост, непошедший в свое время. Он был написан в начале года.

Дорогие френды! Я уже писала, что мне очень хочется ответить на ваши комментарии, и хочется начать отвечать с того места, на котором я, по независящим от меня причинам, отвечать перестала, а именно с ноября прошлого года. И я было уже приступила к реализации этого своего намерения, но успела ответить только на комментарий doc_rw, касающийся поэмы Блока «Двенадцать». После этого множество всяких событий мешало мне продолжать отвечать на комментарии и я не знаю, когда я смогу этим заняться. Но на рабочем столе обнаружился незаконченный пост - ответ на еще один комментарий doc_rw. Я решила его поставить. Не пропадать же уже напечатанному тексту, а у меня такие трудности с печатанием, и к тому же там про еду, а эта тема всех касается. И вот этот текст.
Читать дальше...Свернуть )

Мой друг Александр Родин. Продолжение.
tareeva
Мы познакомились с Сашей Родиным в октябре 1945 года, когда он пришёл записаться в Станиславскую областную библиотеку, где я тогда работала библиотекарем на абонементе, выдавала книги на дом. Это было счастливое время, самое счастливое, такого счастливого времени не было ни до, ни после, и не будет больше никогда. Все ещё были в состоянии эйфории, связанной с победой, а главное, с окончанием войны. Исчезла прямая угроза жизни для наших близких, которые были в армии, а у каждого кто-нибудь был в армии. Они не погибнут, они теперь будут жить, и мы, пережившие войну, выжившие, мы все теперь будем жить долго и очень хорошо. Все тогда почему-то верили, что после войны начнётся какая-то новая, особенно хорошая жизнь. Ведь мы победили такого страшного врага, мы все прилагали к этому усилия, мы все победители и достойны самой лучшей участи, и она будет. Кончился непосильный труд в голоде, холоде, болезнях, при отсутствии медицинской помощи. Нам даже казалось, что мы почти не голодаем, хотя продукты выдавали по карточкам и в таком количестве, что до сытости было далеко. Но, может быть, мы меньше чувствовали голод потому, что стали высыпаться. Есть такая поговорка «Кто спит, тот ест», вроде бы сон как-то заменяет еду. А про продукты по карточкам скажу, что я получала сахар на нас троих на месяц, дома весь его сразу высыпала в сахарницу, и мы с мамой к нему не притрагивались, весь сахар мы оставляли Феликсу, хлеба на карточку служащего выдавали 0,5 кг в день. Я получала на троих 1,5-килограмовый кирпичик хлеба, и дома я его не клала в буфет, чтобы каждый мог отрезать себе кусочек, когда захочется, а сразу делила его на три пайки. Половину кирпичика я отрезала Феликсу, а вторую половину резала пополам, но не поперёк, а вдоль кирпичика, чтобы Феликс не заметил, что наши с мамой пайки меньше, чем его. Мы с мамой очень беспокоились за Феликса – растущий мужской организм…Голодать он начал уже с 12 лет, и мы боялись какого-нибудь неправильного развития, хронических болезней и т.п. Но я не про это.

Война кончилась, всех отпустило напряжение, появилась возможность и желание предаться мирным занятиям. А самым любимым мирным занятием для советского человека было чтение художественной литературы. Телевизора тогда не было, а в кино можно было посмотреть только то, что тогда показывали, а не то, что хочется. А книгу можно было выбрать любую, по своему вкусу, и читать её когда угодно, хоть ночью, лёжа в постели. Словом, все бросились читать книги, а я в это время как раз работала в библиотеке на выдаче книг. Ко мне весь день стояла очередь, и просторное помещение перед моим прилавком было полно народу. Все оживлённо говорили о книгах, а это моя любимая тема, я с удовольствием участвовала в этом разговоре и была на очень хорошем уровне. У нас там был большой широкий подоконник, и на нём вплотную сидели читатели, обсуждали книги, разговаривали, спорили. Некоторые брали книгу, садились на подоконник, прочитывали книгу, сдавали её и просили другую. Я пыталась объяснять, что у меня здесь не читальный зал, читальный зал у нас на втором этаже, что на абонементе положено взять книгу, уйти домой и читать её дома. Но уходить домой никто не хотел. У нас образовался некий стихийный литературный клуб, я бы сказала, один из центров культурной жизни города. Мне там было очень хорошо, я о таком времяпрепровождении не мечтала. У меня не было ощущения, что я работаю, я наслаждалась жизнью, а мне за это ещё и деньги платили. Выходной день был для меня чёрным днём, я не могла дождаться, когда он закончится, и я побегу к себе в библиотеку.
Читать дальше...Свернуть )