?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Категория: криминал

Воспоминания 1951. Тоталитарная история, продолжение 5
tareeva
В Киев приехал Феликс. Проведать меня и узнать, как тут идут его дела. Он остановился у своего друга детства Юры Д. Юра продолжал жить в том доме, в котором и мы жили до войны. Я не могла Феликса ничем порадовать, и он не мог мне рассказать о своей жизни в Станиславе ничего хорошего.

Тогда, когда возникла опасность ареста, мы готовились к обыску, который обычно аресту предшествует: жгли письма друзей и родных, фотографии, чтобы, если Феликса возьмут, никого не скомпрометировать. Еще жгли разные бумаги, сожги даже «Историю еврейского народа». Эту книгу, роскошно изданный огромный фолиант с золотым обрезом нам кто-то подарил. И так как никто из нас троих историей еврейского народа не интересовался, то мы ее ни разу не открыли. Теперь мы отрывали от нее страницы и бросали в печку. Делали мы это ночью, и мама выходила на улицу, чтобы посмотреть на дым из трубы. Моя бабушка, революционерка – подпольщица, рассказывала ей, что дым от сжигаемой бумаги отличается от дыма от сжигаемых дров. Поэтому подпольщики, сжигая бумагу, вместе с ней жгли дрова. Мы тоже так делали. Но тогда к нам с обыском не пришли. А теперь Феликс мне рассказал, что обыск был. В воскресенье днем пришли два вежливых молодых человека и предъявили ордер на обыск. Мама была одна дома и разрешила им провести обыск в отсутствие Феликса. Я думаю, она даже была рада, что Феликса нет. Они обыскали дом, но сделали это как-то небрежно. Книги снимали со стеллажей и ставили на место, не раскрывая. Зачем-то заглянули в духовку, заглянули в шкаф с одеждой, открыли коробки с обувью, в погреб даже не заглянули и ушли. Уходя, один из них произнес загадочные слова. Обращаясь то ли к своему товарищу, то ли к маме, то ли в пространство, он сказал: «Любовь без грусти не бывает». Хотел ли он сказать, что ему грустно, что ничего не нашли или он так извинялся за обыск, мама не поняла.
Читать дальше...Свернуть )

Плохая новость.
tareeva
Дорогие френды! Вы, конечно уже знаете, что вчера прокуратура наехала на «Мемориал». Не знаю, как для вас, а для меня это стало неожиданностью. Я, почему-то, думала, что уж «Мемориал»-то они тронуть не решаться. Я оказалась не права, жизнь превзошла мои ожидания. Интересно, что съёмочная группа «НТВ» подъехала к «Мемориалу» одновременно с прокуроскими. Мемориальцам с помощью полиции удалось их выдворить, но, тем не менее, можно ждать новых фальшивок. Я думаю, что вы понимаете, что я член «Мемориала» с года его создания. Правда, поработать там мне не довелось, там и без меня было много желающих, и всё это люди замечательные. Такие дела, дорогие мои.
Метки:

Погром в офисе «Яблока».
tareeva
Дорогие френды, вы, конечно, знаете, слышали, читали, а, может быть, и видели (говорят, видеоролик производит большое впечатление, я то сама его разглядеть не могу), что произошло поздно вечером 15 марта в офисе моего родного «Яблока» на Пятницкой,31, недалеко от моего дома. Для тех, кто, случайно, не в курсе, расскажу. Группа молодых людей ворвалась в офис «Яблока», вахтёр в одиночку не мог с ними справиться, забрала находившуюся в офисе литературу, и сожгла её публично возле станции метро «Новокузнецкая». Погромщики кричали, что осуществляют Божью волю, что они сторонники Путина и члены «Народного фронта», что «Яблоко» это экстремистская организация, финансируется из-за рубежа, растлевает русский народ, и что всех яблочников нужно лишить российского гражданства. Среди сожжённых книг были экземпляры последней книги Григория Явлинского «Ложь и легитимность», книга известного правозащитника Андрея Бабушкина о том, как граждане могут бороться с произволом правоохранительных органов, материалы международной конференции по вопросам экстремизма и ксенофобии, и др. Каковы бы не были мотивы действий погромщиков, всё это чистая уголовщина. Были нарушены несколько статей УК, и никто преступников не разыскивает, не преследует, не всматривается в лица на ролике. Члены «Божьей воли» уверены в своей полной безнаказанности, к ним относятся совсем иначе, чем к участникам событий на Болотной или к тем, кто позволил себе петь в храме. Вот такие дела, дорогие мои.