Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Письмо Антону Красовскому.


Уважаемый г-н Красовский!

Я знаю, Вы занимаетесь благотворительностью и стараетесь делать добро. Но всем объектам Вашей благотворительности вместе взятым, я думаю, Вы не сделали столько добра, сколько сделали одной мне. Настояв на том, чтобы я завела ЖЖ и, организовав мне ЖЖ, да еще и проведя «рекламную кампанию» этого блога, Вы совершенно изменили мою жизнь. Я много прожила, и осталось мне совсем немножко, и я использовала это время для разборок с самой собой -  занятие нужное и жгуче-интересное. Нельзя уйти, не разобравшись в своей жизни, не оценив, не покаявшись. Но теперь у меня почти не осталось на это времени. Благодаря Вам, я получила возможность делать то, о чем мечтала всю жизнь: говорить обо всем, что думаю, что тревожит, на неограниченную аудиторию. В сущности, это те же разборки, только публичные. И аудитория встретила это с интересом и, в основном, благосклонно.

А мне страшно интересны комменты, доброжелательные и еще больше недоброжелательные. Последнее время я мало выхожу из дому, мало где бываю, круг общения – почти исключительно «яблочная» молодежная элита, словом, «далеки они от народа» - это про меня. А тут вдруг народ появился в моем блоге, и мне в основном понравился, и я узнала много нового. Если для других ЖЖ-юзеров их блог только одно из обстоятельств их жизни, незначительная её часть, то для меня он стал главным содержанием моего существования. К тому же, несомненно, благодаря ему, у меня расширился круг деятельности: у меня взяли интервью для радио «Свобода», ко мне приехала съемочная группа телевидения, и солидное издательство (не буду его называть, чтобы не сглазить) предложило мне написать книгу, и я согласилась, потому что книга эта в сущности уже есть, и продолжать ее я буду с использованием ЖЖ. И мои френды будут первыми читателями и критиками, и редакторами тоже. И все это благодаря Вам, Антон Красовский.

Но вдруг что-то произошло. Мне звонят мои ребята и спрашивают: «Вы поссорились с Красовским?». Отвечаю: «Да Боже сохрани!». А они говорят: «А почему же он о Вас так плохо пишет?» Знаете, я удивилась только в первый момент и тут же перестала удивляться. Это рано или поздно должно было случиться, потому что мы люди очень разные, с разной шкалой ценностей – противоположные. Вы мне помогли просто по широте души, а не потому, что увидели во мне близкого человека. А может быть, Вы во мне ошиблись. Разлюбили, разочаровались – я на это не обиделась. Человек не властен над своими чувствами, сердцу не прикажешь. Поверите ли, меня даже не задели замечания Ваши и Ваших френдов-единомышленников на грани приличия и за гранью, типа «…наша с Вами целевая аудитория на бабушку клала…». Ужасно интересно было бы узнать, что такое эта Ваша «целевая аудитория». Мои френды у Вас обрисовываются, как крайне неумные люди, которые клюнули на Вашу же рекламу и поэтому всякую «фофудейку» (вот словечко! Не знала, нравится мне), которую я пишу, они принимают всерьез. Я только хочу возразить Вам относительно «бабушек», как таковых. Вы воспринимаете «бабушек», как некую отдельную часть общества, причем абсолютно однородную. Молодые люди, люди среднего возраста и даже дети – они все разные. Могут быть добрыми и злыми, умными и глупыми, обладать способностью к научному мышлению, талантами или не обладать. Они личности. «Бабушки» же обладают только одним качеством и этим интересны – они помнят то, чего не помнят молодые, причем помнят все одинаково. Но ведь кроме того они могут жить полной, богатой (я не говорю о деньгах) жизнью, так что молодые позавидуют, участвовать в политической борьбе, писать и не только мемуары, а и повести о любви и пр. «Бабушки», как это ни странно, тоже личности. И от того, какие они личности, зависит, что и как они вспоминают, как излагают воспоминания. Эрик Фромм в своей книге «Иметь или быть» (дорогие френды, кто не читал, прочтите эту книгу) делит людей на два типа: живущих по обладательному модусу и живущих по экзистенциальному модусу (Вы г-н Красовский, себя к какому типу отнесли?). От принадлежности к тому или иному типу зависит и возможность помнить и вспоминать. Человек, живущий по экзистенциальному модусу, проживает каждую минуту своей жизни со всей возможной полнотой, извлекая из нее все, что можно извлечь (я не деньги имею в виду), и эта минута остаётся в нем навсегда. Когда я выступала в Сахаровском центре, мне сказали: «Какая у Вас удивительная память!» А я, даже не подумав, неожиданно для себя ответила: «Это не память». Собеседники удивились: «Не память? А что это?» И я удивилась, что это такое я говорю. Что же это может быть, если не память, но потом я нашла ответ. Память – это когда что-то прошло, давно прошло, давным-давно прошло, а ты это можешь вспомнить. Но у меня ничего не прошло. Каждая минута, прожитая мною, продолжает жить во мне. Живое от неживого отличается тем, что оно растет и развивается. Вот так с моим прошлым. Я могу воскресить его, погрузиться в него, и, так как теперь я могу увидеть и понять больше, чем в ранней юности, то и в прошлом я понимаю то, чего не увидела и не поняла тогда. Картинка прошлого становится шире и глубже. Например, я помню разговоры и споры с попутчиками в поезде Москва-Станислав по дороге на студенческие каникулы. Помню слова, голоса, интонации и думаю: почему я не привела вот этот довод, непременно это надо было сказать, посмотрела бы я, какие бы он нашел возражения. Таковы по Фрому особенности памяти человека, живущего по экзистенциальному модусу.

Но все это мероприятие – письмо Красовскому – я затеяла вовсе не для того, чтобы сказать то, что сказала выше, а совсем для другого. В Вашем ЖЖ, как раз в части, посвященной мне, я наткнулась на тему, может быть самую для меня важную. А так как неизвестно, будет ли у меня еще случай, повод, толчок для разговора на эту тему, я решила воспользоваться поводом, который дали мне Вы. На Вашем блоге есть маленькая забавная дискуссия о том, можно ли сказать «бабушка Тареева – наша легенда». Вы категорически считаете, что нет: «Живая легенда – Зельдин. Энгелина Борисовна – просто немолодой человек, воспоминания которого сейчас могут быть интересны» (см. выше об однородности «бабушек, в которых ценны только воспоминания). Почему Зельдин? «Живая легенда – это человек, добившийся некоторого положения» (цитата из Вашего ЖЖ). Что касается «легенды», то мы не будем разбираться в особенностях фольклорных жанров. Зельдин попал сюда случайно, мог бы быть и кто-нибудь другой, но поскольку попал Зельдин, трудно удержаться, чтобы не сказать о нем. Зельдина нельзя не любить. Сейчас на него без слез умиления смотреть невозможно. Но ведь Зельдин был хорошим актером, а сейчас его демонстрируют, как физиологическую диковинку, как цирковой номер. Фокус - человек в таком возрасте бьет чечетку, поет и кружится. Делает он это трудно, с напряжением, за него все время страшно, особенно когда он кружится, и еще возникает мысль о человеческом достоинстве. Организаторам только бы деньги загребать, а сам Зельдин слишком стар, чтобы четко оценить для чего и в качестве кого его используют. Но это опять отступление. Никак до темы не доберусь.

А тема – оценивать ли человека по «положению» или есть и другие критерии. Звания, степени, чины, ордена – это значит, что человек чего-то достиг? А достижений совсем другого рода не бывает? Официальные достижения, официальный успех предполагают какую-то конкуренцию, а есть люди, которым всякая конкуренция отвратительна. Вероятно, мы должны их считать полными ничтожествами. Но бывает чистая сокровенная жизнь, бывают нравственные достижения и нравственные подвиги, бывают достижения духовных высот. Я ценю только эти достижения. Еще в детстве я ценила человека по тому, способен ли он отдать другому, то, что нужно ему самому, и в какой степени способен. Вокруг таких людей всегда создается некое поле, к которому притягиваются другие люди, как по закону гравитации, как «пространство искривляется в сторону больших масс». В мире много зла, но и «во тьме свет светит, и тьма не поглотила его». Есть люди, которые несут этот свет, к ним притягиваются еще люди, и света становится больше. И только благодаря этому мы еще существуем, мы еще люди, несмотря на окружающую нас тотальную попсу, которая обращается не к уму и не к сердцу, а к желудку и к органам, расположенным ниже его (кстати, представители попсы все знамениты, и на отсутствие «положения» и успеха пожаловаться не могут). Страшно оказаться в мире торжества желудка над сердцем и умом.

И… об этой теме в несколько другом аспекте. Знаете, я верю поэтам больше, чем ученым. Ученые рассчитывают, экспериментируют и на каждом шагу могут ошибиться. А поэты получают информацию из другого источника. Как сказал С.Маршак: «Поэт должен только разложить костер, а огонь грянет с неба». Вот я и хочу обратиться именно к такому поэту. Стихотворение привожу с пропусками (его все знают).

Быть знаменитым некрасиво.

Не это подымает ввысь

… Но надо жить без самозванства,

Так жить, чтобы, в конце концов

Привлечь к себе любовь пространства,

Услышать будущего зов

….

И окунаться в неизвестность,

И прятать в ней свои шаги,

Как прячется в тумане местность,

Когда в ней не видать ни зги

… И должен ни единой долькой

Не отступаться от лица,

Но быть живым, живым и только,

Живым и только до конца.

И Борис Пастернак не обманул меня. Я жила без самозванства, и когда решилась войти в пространство Интернета, то, похоже, привлекла к себе его любовь. Я решилась войти в пространство Интернета, я решилась сняться на ТВ, я решилась договориться с издательством о книге, потому что у меня есть миссия, и я не могу отказаться ни от чего, что мне поможет эту миссию осуществить.

Надеюсь, это не даст мне «положения» и Вам не придётся менять мнение обо мне.

Извините за длинное и скучное письмо, такие только Плиний Младший писал. Но Вы ведь можете его не читать.

До свидания.

Благодарная Вам навек,

«Бабушка Тареева».

Tags: Красовский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 145 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →