Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Category:

Про нас. Ответы на комментарии.

Дорогие френды, большое вам спасибо за комментарии. Их спокойный, мирный, рассудительный тон говорит о том, что нам удалось внести в общественную дискуссию интонацию, которой ей не хватало. Мне был интересен комментарий о подобных провокациях в синагогах Израиля, как я поняла, и о «спокойной и вялой» реакции на эти провокации. Я так себе это и представляла. Евреев преследуют так давно и так постоянно, что они должны были выработать в себе особую стойкость и умение презрительно не замечать провокаций, иначе им бы не выжить.



Читательница пишет, что целью акции Pussy Riot было привлечение к себе внимания, и поэтому не надо нам вообще об этом говорить, потому, что наши разговоры это их победа. Я согласна с читательницей, но победа уже состоялась, блестящая и звонкая, на весь мир. Так что наш разговор или отсутствие такового в ситуации ничего не изменит, капля в море. Так что я думаю, мы можем себе позволить ещё раз поговорить и рассмотреть комментарии.

Целью Pussy Riot была провокация, и она отлично удалась. Люди поддались на провокацию с такой лёгкостью, я бы даже сказала охотой и удовольствием, и так мощно, будто только этого и ждали. Как в песенке поётся: «Кто бы нам поднёс, а мы бы выпили, кто бы нас завёл, а мы бы всыпали». Всыпать очень сильно хотелось. Агрессивность наполняла доверху, комом стояла в горле. Обида изглодала всю душу. Казалось, отомстить и легче станет. Но не понятно было, кому мстить, кто виноват. А вдруг этот, кто виноват, так силён, что мстить себе дороже станет? А тут и подвернись эти женщины в нужном месте и в нужное время, вот на них все и обрушились. Реакция стала цепной, эти женщины теперь мученики за идею. Они тяжело отсидели полгода в СИЗО, у двух из них есть дети, и, таким образом, страдали невинные.

И, конечно же, у этих женщин появятся подражатели. Оказывается, возможно стяжать славу, ничего не умея и без труда. И, конечно же, все любители славы, Геростраты сюда бросятся, и это будет за слуга и вина не Pussy Riot, а наша. Идеальной реакцией на их поступок было бы вывести их из храма, и чтобы ближайший постовой милиционер оштрфовал бы их за нарушение общественного порядка на незначительную сумму. Именно незначительную, чтобы сама сумма не привлекла к ним внимания.

Не нужно было затевать уголовное преследование. Мой знакомый, большой сторонник наказания, говорит, что надо же их остановить, а то может дойти и до вышибания чаши из рук священника. Теперь, вследствие нашей реакции, возможно и вышибание чаши. Но если даже это произойдёт, кому принесёт вред вышибание? Христианству? Истинно верующим? Это может принести вред только тем, кто вышибает. Христиан преследовали, убивали, бросали на растерзание диким хищникам, а христианство при этом побеждало и торжествовало. Преследование не только этому не мешало, но способствовало. Когда люди видят, что кто-то готов страдать и погибать за что-то, то это что-то начинает вызывать интерес. К нему хочется присмотреться, а присмотреться тогда означало принять и присоединиться. В советское время церковь преследовалась, именно поэтому к ней присмотрелась и пришла в неё советская интеллигенция. Теперь ситуация другая.

Говорят: «Мы натерпелись, хватит нам терпеть и надо дать отпор». А почему, собственно, хватит терпеть? Разве терпение — не одна из главнейших христианских добродетелей? Терпение и страдание в христианской системе ценностей занимают особое место. И разве любовь и прощение не большие ценности, чем благопристойное поведение в храме?

Теперь раздаются речи о необходимости создания православных дружин. Это пугает. Это похоже на начало крестового похода против инакомыслящих и на начало охоты на ведьм. К такому движению, как правило, примазываются люди, мягко выражаясь, совершенно равнодушные к целям движения. Например, в войне католиков и гугенотов участвовало много желающих просто пограбить или дать волю разрушительным антисоциальным инстинктам — насилию и убийству. В то время разбойники на большой дороге, увидев путника, выбегали из-за деревьев и спрашивали: «Ты католик, или гугенот?» Если пунтик отвечал, что католик, на него набрасывались с криками «Папист проклятый!», и отбирали всё, что можно отобрать. Если же он отвечал, что гугенот, то делали то же самое, с восклицаниями «Еретик проклятый!».
Хочу ответить на комментарий oleg_devyatkin, который пишет: «я не доверяю верующим яблочникам. В любой момент они могут подменить действительно важный общественный вопрос вопросом внутрицерковным.» Я не вижу в моём посте ничего церковного, внутрицерквовного или околоцерковного. Событие, правда, произошло внутри храма, но площадку не я выбирала. То, что я сказала о любви, можно сказать и в других терминах. Не говорить, что Бог есть любовь и там, где нет любви, нет Бога, а сказать, что любовь это важнейший биологический механизм социального взаимодействия, именно любовь к ближнему. Поскольку человек — существо социальное, и без социума существовать не может, то такой механизм необходим.

Если человека одного поместить в пространство идеальное с точки зрения его физического существования, но так, чтобы он знал, что он всегда будет один и больше никогда никого не увидит, то он погибнет очень скоро сначала как личность, а потом и как живое существо. Из всех, кого удалось снять с необитаемых островов, дольше всех, насколько я помню, прожил шотландский моряк Селькирк, он прожил на необитаемом острове 4 года и 4 месяца, и когда его обнаружили, он был почти в порядке. Но всё время, что он там пробыл, он надеялся, что, может быть, сегодня, может быть, завтра на горизонте появится корабль, и тогда он зажжёт свой сигнальный костёр, который у него был приготовлен, его спасут и он вернётся к людям. Если бы не эта надежда, он бы не смог прожить такой срок в одиночестве и сохраниться. И поскольку это так, и поскольку человек не может жить не в социуме, то должны быть какие-то механизмы, обеспечивающие возможность жизни в социуме, действующие столь же неизменно и объективно, как и механизмы самосохранения. Таким механизмом является любовь, или есть ещё выражение «альтруистический инстинкт».

Комментатор задаёт вопрос: как я отношусь к правовому государству? Призыв не судить, любить и прощать как бы отрицает необходимость правового государства. Мой призыв не имеет никакого отношения к работе государственных институтов. Я обращаюсь к человеку. Я, конечно же, сторонник правового государства, в котором все равно подчиняются закону. Но законы государства не идеальны, не совершенны и не неизменны. Они меняются в сторону улучшения, а иногда и в сторону ухудшения, мы это прекрасно помним. Я имею в виду «нравственный закон внутри нас», который неизменен. Но я, конечно же, не призываю государственные институты этим законом руководствоваться. Конечно же, надо судить по закону, действующим в данный момент. Но закон, как правило, оставляет широкие возможности трактовки характера и мотивов преступления и выбора наказания. Эту трактовку и выбор надо осущестлвять, имея в виду защиту общества, а не его разрушение. В нашем случае это не соблюдалось. Некоторые пишут, что приговор был адекватным. Он был адекватным при этой трактовке преступления. Но ведь цель была не в адекватности, а в том, чтобы приговор был наиболее полезен для общества.

Трём слабым женщинам удалось расколоть общество, расколоть православную часть общества.


Tags: pussy riot, о любви, христианские ценности
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments