Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Москва. Студенческая жизнь. Как мы жили. Последнее. 5

В 1953- 1954гг. все, кто учился в Университете из нашей компании, закончили его, кроме меня, но об этом позже. Филологи-русисты и историки получали свободный диплом. Им не нужно было уезжать из Москвы, куда пошлют. Такие специалисты нигде не требовались, но у них возникали проблемы с работой. Когда я кончила, я стала на учет в РОНО и была триста пятнадцатой в очереди учителей русского языка и литературы, ищущих работу. Очередь эта не двигалась, рабочие места освобождались редко, и вероятно, когда освобождались, директора школ брали учителей не из очереди РОНО.


Я работала в школе один год, заменяя учительницу, которая ушла в декретный отпуск. Меня порекомендовала подруга, которая в этой школе вела младшие классы. Филологи с романо-германского отделения получали назначения и уезжали. Эмму послали преподавать английский в Уфу, а маленькую Лизу (она была среди нас самая младшая и все относились к ней, как к ребенку) направили вообще на Кавказ в горное село Хасавюртовского района. Тогда там жили аварцы. Мы беспокоились о наших «ссыльных». Летом Тареев уезжал с геологической экспедицией (они занимались разведкой на нефть), и отправным пунктом была Уфа. Я попросила Игоря, чтобы он в Уфе навестил Эмму. Он не соглашался. Я вышла на минутку из Артистического кафе, где мы с компанией сидели во время этого разговора, перебежала улицу Горького и с Центрального телеграфа отправила Эмме телеграмму от имени Тареева с указанием поезда и вагона, который она должна встретить. Вернувшись в кафе, я показала Игорю квитанцию и сказала, что послала Эмме телеграмму, и она будет их встречать. Игорь спросил: «Что вы написали в телеграмме?» Я ответила. Он спросил, как я подписала телеграмму. Я сказала, что подписала очень просто: «Целую. Игорь Тареев». Он взвился: «Зачем вы написали целую, как вы могли?!» Долго возмущался и, когда я сказала, что пошутила, что не писала – целую, он очень обрадовался и уже не возражал против того, чтобы навестить Эмму. Они были у нее всей экспедицией, пригласили в ресторан, Игорь рассказывал, каким роскошным жестом она в ресторане снимала перчатки (у нее было прозвище респектабельная Эмма), рассказал, что Эмма снимает хорошую комнату в очень хорошей семье, довольна работой, так что за Эмму мы перестали беспокоиться. На следующий год экспедиция отправлялась на Кавказ, и Игорь смог навестить Лизу. Тут уж его не пришлось уговаривать. За Лизу, живущую среди аварцев, он сам беспокоился. Он поднялся до Хасавюрта, и Лиза спустилась к нему с гор. Он рассказывал, как она спокойно спускалась с гор в резиновых ботах на высоких каблуках. Игорь поднялся в ее деревню. Лиза рассказала ему, что почти изучила аварский, может сказать: «дай лепешку», «дай фасоли» и «закрой двери». Провожал Игоря брат лизиного ученика с кинжалом, за который он все время хватался.

Через два года Лиза имела право оставить свою работу и вернуться в Москву. Она приехала в Москву, как она сказала, чтобы повидать маму и нас, но собиралась скоро вернуться в горную деревню (не помню, как она называлась), потому что она влюбилась в аварского парня и собирается выйти за него замуж. С ее подругой, тоже русской учительницей Шурой, произошла такая же история, и она уже вышла замуж за тамошнего парня, так что даже не поехала в Москву повидаться с родителями после двух лет разлуки. Мы стали уговаривать Лизу не совершать такого шага. Говорили, что она окажется среди людей, говорящих на непонятном ей языке, и не будет понимать, что говорят вокруг нее; что она, не зная тамошних обычаев, не будет знать, как себя вести; что там другая вера, которая в их жизни многое определяет, а ей совершенно чужда и т.д. Лиза отвечала, что любит. Мы, кривя душой, говорили, что любовь не главное. Словом, мы уговорили ее остаться здесь, о чем она ничуть не жалеет, а Шура осталась там, и мы себя представить не можем, какую жизнь она там прожила. На Лизины письма она не отвечала.

Я не кончила вместе со всеми. Дважды брала годичный академический отпуск. Первый раз - долго рассказывать по какой причине, второй раз – на роды. Но главное в том, что я не хотела расставаться с университетом и студенческим билетом, я не получила того образования, какое хотела получить, мне нужно было еще много добрать, а для этого хорошо было числиться в университете и иметь студбилет, с ним для меня открывались все хранилища знаний, хранилища информации: фундаментальная библиотека университета (это лучше, чем Ленинка – не надо в очереди стоять, и иногда можно получить то, что в Ленинке только в спецхране), депозитарий диссертаций, защищавшихся в университете за десятилетия и пр. Если бы тогда был бы Интернет, то такой проблемы, может быть, не было бы. Неделю назад моя подруга Муся вернулась из туристической поездки по Греции. Там она узнала, что в Греции бесплатное высшее образование, и на это образование студенту дается десять лет. Стипендии не платят, но десять лет можно бесплатно учиться. Муся очень возмущалась, зачем десять лет, просто разврат, а я обрадовалась, что хоть в Греции понимают, что такое настоящее образование, воистину «в Греции все есть».

Продолжение следует.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments