Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Москва. Студенческая жизнь. Как мы жили. Последнее. 2

Я хочу рассказать о том, как было сложно перейти от отношений товарищеских, дружеских, в которых пол не имел никакого значения, к отношениям совсем другим. Эти новые отношения сразу приобрели пряный привкус инцеста, чего-то запретного, греховного. Ведь это же друг, почти брат, а ты вдруг с ним в постели, и происходит что-то непонятное. Мы были целомудренны, сдержаны, зажаты. Трудно было забыться и пойти на встречу желаниям и чувствам, которые привыкли считать низменными. Любое неосторожное слово, неловкое движение могли спугнуть уже захватывающее тебя желание. У К.Симонова об этом сказано:

Их чувству дружба прежняя мешала,
Они стыдились признаваться в нем.
И то, что было ночью их смущало,
Смотреть в глаза не позволяло днем.

И ещё у Симонова:

Мы могли и дружить
И о чём-то совсем не постельном,
Лёжа рядом часами
С тобой говорить по ночам.




В фильме Сергея Урсуляка «Долгое прощание» по одноимённому роману Юрия Трифонова, показана такая постельная сцена. Вообще этот фильм настолько пропитан воздухом того, моего времени, что совершенно душу мне перевернул. Причём, получилось так, что смотрел я его летом, когда все друзья были в разъездах или на дачах, и мне не с кем было поговорить о фильме. Пришлось мне с перевёрнутой душой как-то самой справляться. Так вот, о постельная сцене (У меня какое-то дежавю, мне кажется, что я об этом уже писала, но среди написанного найти не могу. Если всё-таки писала, значит повторюсь). В постели молодые мужчина и женщина – муж и жена. Он обнажён до пояса, дальше одеяло, она – в открытой ночной рубашке. Она молодая, но уже известная актриса; он – талантливый драматург, пьесы которого не печатают и ни один театр не берёт. В то время для того, чтобы театр решился поставить пьесу, она должна была быть не только идеологически выдержанной, но должна была активно пропагандировать совершенно определённые взгляды. Наш герой не умел и не хотел писать таких пьес. Сейчас, лёжа в постели с любимой женщиной, он рассказывал ей о своём новом замысле. Он говорил увлечённо, страстно, глаза блестели, он красиво жестикулировал. Она слушала внимательно с восхищением, и иногда целовала его куда попало, что к ней ближе, плечё, локоть, выступающие рёбра, а он этого не замечал, ему было не до того, и ей это нравилось. Она очень гордилась им и была счастлива, что такой прекрасный, такой талантливый он принадлежит ей и она может прикасаться к нему, когда захочет, даже когда ему не до того. Наконец, он кончает свой рассказ, смотрит на неё, ожидая, что она выскажет своё мнение, и только тут замечает, что рядом с ним лежит прелестная молодая женщина, единственно любимая, и обнимает её. Это было так похоже на наши ночи, как будто с нас написано.

Не знаю, были ли счастливы наши мужья со своими стеснительными целомудренными женами, Пушкин был счастлив.

Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем,
Восторгом чувственным, безумством, исступленьем,
Стенаньем, криками вакханки молодой,
Когда, виясь в моих объятиях змией,
Порывом пылких ласк и язвою лобзаний
Она торопит миг последних содроганий!

О, как милее ты, смиренница моя!
О, как мучительно тобою счастлив я,
Когда, склоняяся на долгие моленья,
Ты предаешься мне нежна без упоенья,
Стыдливо-холодна, восторгу моему
Едва ответствуешь, не внемлешь ничему
И оживляешься потом все боле, боле -
И делишь наконец мой пламень поневоле!


Эти стихи меня несколько утешали, но мой муж говорил, что у него нелегкая жизнь, законную жену нужно всегда соблазнять, как будто это впервые. Меня такие его высказывания огорчали, но стать другой я не могла. У нас был друг, его звали Стас, он был моложе нас лет на семнадцать, возраст где-то в середине между возрастом нашей дочери и нашим. Он у нас появился, когда Лена была на первом курсе. Он часто у нас бывал, один и с женой, и с маленькой дочкой, стал почти членом семьи. Стас считал наш брак идеальным, говорил: «Энгелина Борисовна, вы великая женщина». Я говорила ему, что он ошибается, мой муж жалуется, что ему приходится соблазнять свою законную жену. Стас сказал: «Как это прекрасно, как мне это нужно, какое это счастье». Он сказал: «Доступность моей жены лишает наши отношения всякого интереса, всякой драматургии. Вот от таких отношений мужья ищут кого-то на стороне, чтобы вновь почувствовать себя завоевателями, неотразимыми, единственными что ли». Я так и не разобралась в этом. Когда не стало моего мужа, я сказала Стасу, который не оставлял меня ни на день: «Вот и кончилась моя женская жизнь, а она у меня была». Он сказал: «Я знаю, что была, это было очень заметно».

Я рассказала об отношениях между мужчинами и женщинами в моем поколении, отчасти на своем примере, но я типичный представитель поколения.

Ну, хватит, о половом вопросе моего поколения. Я собиралась совсем о другом. Я хотела перебрать все детали, мелочи нашей студенческой жизни.

Продолжение следует.
Tags: Москва, Урсуляк
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments