Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

О хамстве и не только.

Дорогие друзья! Я как, как вы советовали, забанила vbogat не потому, что он со мной не согласен, не любит и не уважает меня, а за хамство. Хамство – самая отвратительная вещь на земле и самая опасная. Оно убило, подло убило больше людей, чем оружие. Я считаю, что мой муж умер не от стенокардии, а от хамства. Хамство действовало на него, как удар ножа в спину. Как-то он лежал в больнице, и его лечащий врач сказала моему брату, работавшему в той же больнице: «Все-таки ваш родственник удивительный человек. Медсестра нахамила не ему, а его соседу по палате, а он дал такое резкое ухудшение, что мы потом целый день с ним возились и боялись, что не справимся». Сам Тареев обращался с людьми очень осторожно. Когда я занималась литературной критикой, написанную рецензию я показывала ему. Он был мой редактор. Он читал и говорил: «И что это ты сделала?» Я отвечала: «Написала рецензию». Он говорил: «Нет, это ты не рецензию написала, ты совершила убийство. У тебя хороший взгляд на недостатки и острое перо, но это не значит, что ты можешь дать им полную волю. Ведь там же человек. Ты его просто размазала и очень остроумно. Он теперь два года не решится к перу прикоснуться. Ты пишешь так, как будто существует произведение, а за ним никого. Так нельзя». Я говорила: «Ну, убери, что ты считаешь недопустимым». Он убирал. Я злилась на него. Считала, что он убирает лучшие куски, что он в моих текстах меня уничтожает, но принимала его правку.


Есть интересный философ - женщина, я ее два раза видела и слышала по телевизору, но фамилии не запомнила. Она была сначала студенткой, потом женой, а теперь вдова известного философа Г.Д. Гачева. В первой из телевизионных передач, о которых я говорю, они были вдвоем. Гачев женился на самой умной и талантливой своей студентке. Разница в возрасте была очень большая, но для двух философов это не имело значения. Гачев говорил, что взял в жены талантливую студентку, надеясь получить толкового секретаря, а получил Сократа. Она стала работать самостоятельно, стала в какой-то степени последовательницей Н.Ф. Федорова и создала собственную теорию. В частности, она считает, что все мы умираем не своей смертью, что нас убивают или сильно сокращают жизнь, что одно и тоже, окружающие нас люди своим отношением, обращением и хамством. Мы убиваем друг друга неосторожными словами. Всех умерших она называла не умершими, а убиенными. Я хочу сохранить от этого наш блог. Я вижу, что делается на других блогах и хотела (я уже писала об этом), чтобы наш блог был уголком академизма и хорошего отношения к человеку. «И во тьме свет светит, и тьма не поглотила его». Я хотела, чтобы мы были таким светом, разгоняющим мировую тьму, а тут сам Вселенский Хам в откровенном виде. Собственно, мы его ничего не лишили. Он говорит, что читает наш блог, потому что ему интересно, какие еще фантазии придут в голову слабоумной маразматичке. Странный интерес к старческой психопатологии, но он не лишился возможности этот интерес удовлетворять. Читать он может, а комментировать будет на своем блоге.

Спасибо моим френдам, что выступили против vbogat и защитили меня от хамства. Но было очень грустно видеть, что многие их вас против формы выступления vbogat, а по существу большинство согласно с ним. Защита выглядит примерно так: «Бедная Энгелина Борисовна, сама немецкого не знает, что-то не так поняла, не так разглядела, родная мать её обманула, а она обманула нас, ошибаясь сама, простим ее за другие ее заслуги».

Вам не следовало меня защищать, я осталась при прежних убеждениях. То, что я не знаю немецкого не в счет, мама не стала бы меня обманывать, зачем? Тогда мы с мамой и братом были поражены поведением немецкой молодежи, но теперь оно мне кажется вполне закономерным, и иначе быть не могло. Меня удивляет, что вас это поражает теперь, как нас тогда, до такой степени, что вы готовы обвинить меня во лжи. Выкрики и неприличные жесты в сторону нашего эшелона были и окорока были. А теперь давайте разберемся почему. Немцы (в отличие от нас) могли выбирать между сталинским тоталитаризмом и немецким. Некоторые у нас считают, что это одно и тоже, я так не считаю. Сталинский они испытали на своей шкуре, также как и мы все. О немецком тоталитаризме они судили по передачам германского радио. Приемники были у всех, их забрали только в начале войны, и, я думаю, что немцы всегда слушали Германию, свою историческую родину, и до Гитлера и, тем более, во время Гитлера, когда начались важные события. Германия, уничтоженная Версальским миром, поднялась с колен и очень успешно мстила Европе за свое унижение. Мы сейчас все антисталинисты и антисоветчики, даже антимарксисты (я не о себе). Почему не понять, что у немцев глаза на это открылись раньше, благодаря немецкой пропаганде, открывшей то, что Хрущёв открыл на ХХ съезде. Я не знаю нацисткой теории, но она существует. Как-то они умели доказывать, что евреи – носители мирового зла, были у них аргументы. А наше государство опирается на теорию еврея Маркса (на самом деле никогда не опиралось, но мы это заявляли), в революции и в первые годы Советской власти евреи играли большую роль в руководстве. И может быть то, что мы империя зла, а доказать, что мы империя зля было нетрудно, связано с деятельностью мирового еврейства. Да и без антисемитизма сталинский режим было в чем упрекнуть. Немецкие пропагандисты говорили, что русские - женственная нация, что они ленивы и нуждаются в мужском немецком руководстве. И немецкая молодежь, сравнивая свои хозяйства с соседними хозяйствами русских, убеждалось, что это правда. Что происходит у нас, они видели, а о Германии судили по германской пропаганде. А немецкие пропагандисты, я думаю, были, по крайней мере, не хуже наших. Поэтому их антисоветские настроения вполне понятны. Даже среди русских были пораженцы. Они считали, что сталинский тоталитаризм изнутри уничтожить невозможно, и пусть немцы его уничтожат, а с немцами мы потом как-нибудь справимся. Я сама это слышала. С такой семьей мы ехали в эвакуацию. Глава семьи был старый коммунист, он долго жил в Англии и когда вернулся из Англии, и увидел что в России, решил, что с этим нужно обязательно и немедленно бороться, пусть хоть руками немцев.

Теперь насчет окороков и двадцати минут на сборы. Мы ехали в начале августа, а Указ Президиума Верховного Совета СССР 1941 года «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» был принят 28 августа. Тогда же вероятно был определен порядок переселения (что именно брать и прочее). Соседний с нами эшелон был пионерский, пробный. Может быть, после Указа эшелоны выглядели иначе, а может и нет. Мы не считали этих немцев врагами, их интернировали в соответствии с международным законодательством (я приводила этот закон, взяла из Интернета), и так поступали все. Американцы интернировали японцев, своих граждан, гораздо жестче, чем мы немцев. Немцы интернировали русских. В Первую мировую войну среди интернированных, если я не путаю, был писатель Константин Федин, он в Германии, в горах лечился от туберкулеза, написал об этом роман «Санаторий Арктур». Во Вторую мировую войну был интернирован Тимофеев–Ресовский - Зубр. О том, как итальянцы во Вторую Мировую войну интернировали англичан, есть прелестный и совершенно очаровательный фильм «Чай с Муссолини» режиссёра Франко Дзеффирелли. Если не видели, посмотрите, не пожалеете.

Теперь относительно двадцати минут на сборы. Нужно считать немцев круглыми идиотами, чтобы думать, что они ждали отмашки для начала сборов. Они начали собираться, как только началась война. Неужели, будучи советскими немцами, да еще прошедшими через немецкую пропаганду, они могли не понимать, что их вышлют. Среди них были настоящие коммунисты, которые объясняли другим необходимость высылки и руководили ею. Когда им дали отмашку на сборы, у них уже во дворе ничего живое не ходило, все было приготовлено и собрано в компактном виде и так, чтобы могло храниться. Кстати, когда моя бабушка со своей старшей внучкой эвакуировалась из Днепропетровска, им дали час на сборы и разрешили взять по одному чемодану.

В местах высылки немцев не встретили как врагов, а как желанных помощников. Мой друг, тоже яблочник и член клуба «Вольнодумец», Валентин Павлович Есаулов в Карагандинской области в эвакуации жил с немцами, переселенными из Поволжья. Там в одном колхозе собрались русские эвакуированные, русские ссыльные (Караганда была местом ссылки, об этом у Александра Галича песня есть), немцы Поволжья и местные колхозники. Так вышло, что там образовалось какая-то особая страна с особой атмосферой доброжелательства и солидарности. Валентин Павлович говорил, что благодаря этой атмосфере, он помнит это время, как самое счастливое в своей жизни. Он сам, подросток, работал помощником комбайнера, а комбайнером – его начальником – был немец из Поволжья. Немцы были самыми уважаемыми в колхозе людьми, они все умели, очень хорошо работали. Мой брат окончил Медицинский институт в Черновцах и получил назначение в Казахстан, в предгорье Алтая, в Лениногорск, раньше он назывался Риддер, а как казахи теперь его называют, не знаю (кстати, чем не ссылка?). Там с ним в больнице работал врач немец, высланный с Поволжья, и его положение и отношение к нему ничем не отличались от ситуации прочих.
Я думаю, что мои воспоминания расходятся с воспоминаниями Раушенбаха (я их, к сожалению, не читала, не попались) потому, что Раушенбах пишет не об интернированных, а о репрессированных немцах. Эти вещи совершенно разные. В начале войны действительно прошла большая волна репрессий. В нее, конечно, должно было попасть много немцев. В октябре 41-года был арестован пианист, профессор Консерватории Генрих Густавович Нейгауз. Весной 1942 года он был выпущен из тюрьмы и выслан, ему предложили на выбор Свердловск, Алма-Ата и Тбилиси. Он выбрал самое холодное и голодное место – Свердловск, потому что под Свердловском в туберкулезном санатории находился его тяжелобольной сын Адик. Адик умер вскоре после войны уже в Москве. Генриха Густавовича я видела и познакомилась с ним в Москве в Консерватории в 1949 году через четыре года после победы. В эту волну репрессий попало и много русских, я думаю, не меньше по абсолютному количеству, чем немцев. И вот уж с кем не церемонились. Тут можно было не бояться ни Красного Креста, никаких других международных организаций, делай, что хочешь, хоть руби в капусту. Вот это были настоящие рабы.

Я хочу ещё сказать, что немцы потому верили гебельсовской пропаганде, что национальные идеи легче воспринимаются, чем идеи классовые, они прямо ложатся на инстинкт. Международный закон об интернировании связан с пониманием серьёзности национального чувства. Я недавно узнала, из большой телепередачи о нашем великом разведчике Абеле, что последние его слова, обращённые к дочери, на руках которой он умирал, были следующие: «Ты не забывай, что мы – немцы». Дочь была поражена, я тоже.

Дорогие мои френды, любимые мои, без которых я уже жить не могу, как бы вы ко мне не относились, я хочу вам сказать, что я стала подозревать, что в России демократия невозможна, потому что демократы у нас такие же точно догматики, как большевики. Если какой-то исторический факт не влезает в догму, тем хуже для факта, его признают несуществующим, вместо того, чтобы осмыслить. Шаг влево, шаг вправо от догмы считается предательством. Я завела рубрику «Исторические загогулины», чтобы показать, что история развивается не линейно, не по прямой – кротчайшему расстоянию между двумя точками, что мир не черно-белый и не красно-белый, он цветной, что человечество на своем историческом пути делает такие загогулины, что никакой мудрец не разберется, почему так могло произойти. Я поместила две «исторические загогулины», и дважды была приговорена. Больше я загогулин касаться не буду. Выходит, что хорошие отношения с вами мне дороже истины. Вот это действительно старческая слабость, совершенно непростительная. Возникает вопрос, стоит ли продолжать блог? Но надеюсь, что я с этой слабостью справлюсь.
Tags: исторические загогулины, комменты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →