Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Москва. Студенческие годы. Зарядье. Продолжение

В первый раз я попала в Зарядье, когда меня пригласила в гости однокурсница Валя Сидорова. Она как раз жила в доме галерейного типа, который мы называли «Неаполь – город миллионеров». У нее был брат Анатолий, примерно наш ровесник. Он ходил на костылях, но как то особенно страшно, с большим трудом, не как все. Не знаю, чем он был болен. Но увидев его, сразу приходила мысль: «Бедный калека». А я, когда думала, что выйду когда-нибудь замуж и за кого хочу выйти, всегда представляли себе кого-нибудь в этом роде, или вдовца с несколькими маленькими детьми. Я приду к ним, как Ангел-Спаситель (кажется, бывает Ангел-Хранитель, но я хотела, как Спаситель). Приду и лягу костьми, чтобы вытащить их из их беды и сделать счастливыми. Благополучные люди меня совершенно не интересовали. Брат Вали оказался очень умным образованным и интересным человеком. Он дал мне послушать итальянскую пластинку, которую ему привезли, у нас такие не продавались. На одной стороне был Тито Гоби, а на другой чуть ли не народный хор. Хор мне понравился больше. Анатолий удивился: «Как это ты сразу поняла? Я долго предпочитал другую сторону пластинки, а потом понял, что Тито Гоби поет на жесткой технике, а эти, из хора, душу выпевают. Это было мое первое посещение Зарядья, и мне конечно и в голову не приходило, что когда-нибудь я буду здесь жить, что это будет мой дом. Правда меня несколько тревожил Анатолий, а вдруг никто не поймет какой он интересный человек, какой деликатный, как с ним хорошо, испугается его искалеченных ног и не захочет выйти за него замуж. Я решила бывать у них. Но все время была занята и увлечена чем-нибудь, помнила о нем, но не получалось выбрать время. Однажды, много спустя я встретила его на лучшей в моей жизни художественной выставке. Она проходила в Парке культуры во время Международного Фестиваля Молодежи и Студентов 1957 года. Анатолий был с женщиной, она даже его ко мне приревновала, когда мы с ним стали оживленно обсуждать выставку, и я за него успокоилась. Я в это время уже была замужем и у меня была годовалая дочь. Но все же я вспоминала Анатолия, у меня было какое-то чувство вины, ощущение, будто я прошла мимо своего долга, своего предназначения.


В Зарядье мы жили в большом доходном доме на первом этаже, куда не проникал дневной свет. У нас была двухкомнатная квартира: проходная комната, 16 метров, и запроходная, 11 метров. Запроходная была наша с Игорем. Она была узкая, как пенал и не прямоугольная, а несколько трапецеидальная – к окну уже, а с противоположной стороны немного шире. Ни одного прямого угла. Но Игорь умел любое пространство превращать в уютный красивый, со своим стилем дом. Авторы – профессора, а иногда и академики, которые приходили к нам поработать с Игорем, говорили: «Какие все-таки уютные эти старые квартиры». Игорь был редактором и начальником издательского отдела ВНИИЯГГ (ядерной геофизики и геохимии). У него был особый редакторский дар. Я раньше не знала, что редактору нужен талант, но на его примере убедилась. Известный ученые, старички и не очень, стояли к нему в очередь, желая чтобы их книги редактировал именно он.

Так я о квартире. Поскольку мы жили бурной жизнью и не хотели, чтобы наши друзья беспокоили прочих членов семьи, проходя через их комнату, мы сделали вход через окно. Со двора окно было так низко, что в него не трудно было влезть. Оконо мы превратили в нечто вроде двери и даже вешали замок изнутри. Гости, приходя к нам, сначала стояли некоторое время под окном, чтобы увидеть дома ли мы, и чем занимаемся, удобный ли это момент для посещения. Потом входили и рассказывали нам, как мы выглядим, если смотреть снаружи. Эмма говорила: «Я минут пятнадцать стояла под окном и смотрела, как вы вместе работаете, жалко было оторваться, никогда не видела такой мирной картинки». Алекс спрашивал: «Почему Лина сидела в кресле, а Игорь стоял на коленях? Он в чем-нибудь провинился?». Мы объяснили, что так нам удобнее всего общаться. Когда Игорь на коленях, а я сижу в кресле у нас головы почти на одном уровне.

Не ожидала, что вторгнется Зарядье и отнимет так много времени. С композицией у меня плохо. Неорганизованный поток сознания. Теперь я возвращаюсь к описанию нашей богемной жизни. Один день с вечера до полудня, как в одноименном фильме Константина Худякова.

Мой муж пришел домой в одиннадцать часов, явно после того, как посидел с друзьями. Такое бывало редко. Обычно мы всюду бывали вместе, но бывало и так. Он сказал, что хотел бы сейчас же лечь спать, но трудность в том, что напросился ночевать Герман Плисецкий, а он придет не раньше двух. Я сказала: «Не беспокойся, спи. Я до двух еще собираюсь работать и впущу Германа». Пробило два. Я решила, что Герман уже не придет, и начала было раздеваться, но в этой время Герман постучал в окно, я подошла. Он спросил: «Линка, ты почему не спишь?» Я сказала: «Тебя жду». «Врешь», - сказал Герман. Он ведь не знал, что Игорь меня предупредил. Я стала отпирать замок на окне, а он никак не отпирался. Мы открыли форточку, Герман сунул руку в форточку, стал помогать мне отпирать, но никак, заело и все. Мы возились, возились, потом я решилась пройти через комнату, где спали мать и сестра Игоря и впустить Германа в дверь. Я прошла бесшумно, также бесшумно провела Германа. Он сел в кресло и сказал: «Я хочу пить». «Но что же ты не сказал, когда мы мимо кухни проходили. А теперь снова беспокоить спящих». Я принесла воды. Он выпил и сказал: «Почему ты принесла так мало?» Посмотрел на меня и сказал: «Ты здесь какая-то запуганная, сам схожу. Я сказала: «Не надо самому. Ты не знаешь расположение мебели, на что-нибудь наткнешься, опрокинешь что-нибудь». Он сказал: «Что я тут первый раз. Я знаю расположение мебели». Он пошел и наткнулся на все, на что только можно было наткнуться. Но никто даже не пошевелился. Герман сел наконец-то и сказал: «Я сейчас прочту тебе стихи, которых ты не знаешь». Он пил воду и шепотом читал стихи, а я с интересом слушала. Он кончил читать и спросил: «Ну как?» Я сказала: «Стихи неплохие, но это не лучшее из того, что ты написал». Он сказал: «Причем здесь я? Это стихи Светланы Евсеевой». Тогда я стала вспоминать, насколько можно вспомнить стихи которые тебе только что прочли и сказала: «Слушай, ведь стихи гениальные». Со мной всю жизнь так бывает, всегда без исключения, написанное моими друзьями или знакомыми я оцениваю ниже, чем написанное чужими. Наверное, по принципу «нет пророка в своем отечестве». Светлана Евсеева появилась как-то неожиданно и всех удивила. Журнал «Юность» дал подборку из семнадцати стихотворений, так вообще не бывает. На эту подборку была пресса. Критики ее хвалили, а потом я как-то потеряла ее из виду. Вот теперь, когда есть интернет, я все про нее узнаю. Проснулся Игорь, заворчал: «Вы зачем меня разбудили? Ложитесь спать». Мы легли. Утром встали, и моя свекровь была очень удивлена: «Откуда взялся Герман?» Она всегда говорила, что просыпается, когда мы проходим через ее комнату, а потом не может уснуть, а тут он с кружкой воды чуть не свалился на ее постель, а она и не услышала. Моя свекровь женщина суровая, но все равно женщина. И как все женщины была неравнодушна к Герману. Когда он появлялся, у нее улучшалось настроение.

После вчерашней попойки ребятам, конечно, хотелось какого-то продолжения. Но в доме не было денег. Герман крепко задумался и сказал: «Я, кажется, знаю, у кого можно одолжить. Сейчас схожу позвоню, может нам подвезут денег». Телефон автомат был от нас чуть ли не в квартале. Герман стал собираться, и тут обнаружилось, что нет его шарфа. Он решил, что забыл его вчера неизвестно где или потерял по дороге, а шарф, причем роскошный, ему только вчера подарила мама. Он очень огорчился. Я вспомнила, что Герман вечером очень долго топтался под окном, я вышла и увидела шарф, вмерзший в ледяной конус под водосточной трубой. Мы его долго вырубали и вырезали изо льда со всей возможной осторожностью, чтобы не повредить роскошную вещь. Долго работали, но шарф спасли и положили сушить на батарею. А Герману дали другой. Он сходил, позвонил и сообщил, что добрый человек подвезет нам деньги к ресторану «Ленинград», мы там и позавтракаем.
Продолжение следует…
Tags: 1955, 1957, Москва, Плисецкий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments