Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Москва. Студенческие годы. Зарядье

Обычно день складывался так: с утра университет, если были лекции, и такие, которые хотелось слушать, или Ленинка, или сначала университет, а потом Ленинка. Иногда читальный зал университетской библиотеки. Часам к 7 вечера очень голодные мы сдавали книги и шли в какое-нибудь злачное место, в зависимости от имеющихся денег. Если денег хватало, то в «Националь», он был самый любимый, если денег было меньше, то в «Артистическое кафе», не менее любимое (я все злачные места описала в своем блоге в постах «Злачные места Москвы конца 50-хх начала 60-хх и их завсегдатаи»), или в пивной бар на Лубянке, где сейчас Детский мир. Жаль, что вы его не видели с его сводами, лабиринтами, большими бронзовыми дамами, полуодетыми и почти не одетыми, держащими в руках разнообразные светильники. Иногда, когда денег было мало, мы шли в кафе-мороженое на Бродвее и наедались мороженым, запивая его белым вином. Иногда, прихватив в магазине «Диета», там же на Бродвее, колбасы и хлеба, шли в Коктель-холл, там получалось дешево, потому что на закуску подавался только горячий миндаль на тарелке, поверх толстого слоя горячей соли. Если хотелось потанцевать – шли в «Аврору», но это бывало редко.


Я описала вам мирную, размеренную, стабильную жизнь. Но богемная жизнь тем и отличается, что один день не похож на другой и жизнь полна неожиданностей. Бывало, что подходя к Ленинке, ты встречал знакомого, который направлялся в какое-то интересное место, где собирались интересные люди, и звал тебя с собой. Свернуть меня с пути истинного ничего не стоило. И я любила неожиданные повороты. Стоило сказать мне: «Линка, пойдем...» Как я тут же отвечала: «Пойдем». На «Лин, а давай», тут же отвечала: «Давай!» - с азартом в голосе. Куда пойдем, что давай – неважно. Что-то неожиданное, а ребята скучного не предложат. И в результате, пререходя из одного места в другое, я в этот день ни в университет, ни в Ленинку не попадала и домой приходила поздно. Не зажигая света, нащупывала свой диванчик, в полной темноте накручивала волосы на бигуди и засыпала сладким сном. Опишу один такой день с вечера до полудня, так называется мой любимый фильм, моего любимого режиссера Константина Худякова. Правда, это было много позже, когда мы с Тареевым поженились и жили у него в большом старом доходном доме в Зарядье, Кривой переулок, д.4.

А здесь я хочу сделать отступление и написать о Зарядье, о зарядьевских типах, о нашем доме в Зарядье и нашей квартире. Теперь ничего похожего на этот уголок Москвы уже не осталось. Для того, чтобы это описать, нужно перо Гиляровского. Но я опишу, как смогу. Зарядье – это был целый город, с переулками и улицами, застроенный разнообразными домами, был интересный дом галерейного типа, мы его называли «Неаполь – город миллионеров». Были большие качественные доходные дома. Были небольшие дома без канализации, с удобствами во дворе. В реставрированном здании, где теперь Знаменский монастырь, было наше домоуправление, а на колокольне жил слесарь-сантехник. В прелестной церкви «Анна в остром углу» был то ли Москонцерт, то ли Госконцерт. И на нечистых и негладких улицах Зарядья мы встречали всяких знаменитостей: Людмилу Зыкину, Бориса Брунова, Людмила Лядову и пр. Там где теперь Аглицкое подворье была Иностранная библиотека, тогда ею еще руководила всем известная и всеми любимая Маргарита Ивановна Рудомино. Теперешнего здания Иностранки тогда еще и в проекте не было. Население было очень разнообразное. От профессора до артельщиков, на дому изготовлявших шапки, от совслужащих среднего ранга до приблатненных и совсем блатных. На все Зарядье была одна школа – начальная (4 класса).В ней в детстве училась сестра моего мужа. Наш дом был высокий и образовывал двор-колодец. На первый этаж дневной свет не попадал, и там целый день освещались электричеством. Такой была и наша квартира. Михаил Швейцер задумал снимать в нашем дворе острог для фильма «Воскресенье». Но даже для того, чтобы он выглядел как острог, его пришлось немного подкрасить. Подкрасили один корпус, который должны были снимать, но жильцы, не поняв, что это делает Мосфильм, а не домоуправление, подали жалобу, почему их корпус не подкрасили. Киношники, когда попали в наш двор, у них глаза разбежались от такой роскошной натуры. Им хотелось снимать сразу все и всех. Из окна четвертого этажа выглянул Васек Трубачов с пьяным красным распухшим лицом, с нечесаными волосами, что-то в нем был от прошлого века. Роскошный типаж. Киношники, увидев его, сразу хором закричали: «Молодой человек, молодой человек, спуститесь, пожалуйста, к нам, или мы к вам поднимемся, у нас для вас хорошее предложение. Мы хотим вас снять в кино». Но Васек не удостоил их вниманием, закрыл окно и скрылся. Заглянув в окно квартиры на первом этаже, киношники увидели интерьер, который их чем-то поразил и стали снимать. Но в этот момент во двор вошла хозяйка этой квартиры Инна и сказала: «Что это вы тут делаете, молодые люди, я попросила бы вас поискать другой ландшафт. Это моя квартира и я не хочу, чтобы вы ее снимали». Ее просили – умоляли, сказали, что заплатят деньги, что никто не узнает, что это именно ее квартира, что никакой другой ландшафт им не нужен, что такого интерьера они больше не найдут и сами создать не смогут. Но Инна была неумолима.

Я немного напишу про Инну, трудно удержаться. Вообще, Зарядье и зарядьевские типы того времени заслуживают отдельного поста. Но у меня почему-то сейчас получается какой-то сумбур вместо музыки, все вперемешку. Инна была яркая пергидрольная блондинка, теперь так не осветляют волосы, носила самые высокие каблуки, была недурна собой, и ей невозможно было дать более 35 лет. Я была удивлена, когда узнала, что она чуть ли не ровесница моей мамы. Она иногда заходила к моей свекрови по-соседски, одолжить луковицу или еще по какому делу. У нее был взрослый сын, немножко страноватенький, не знаю, чем он занимался. Однажды я разговорилась с Инной и узнала, что в молодости она жила в Харькове (тогда Харьков был столицей Украины) и работала машинисткой в центральной республиканской газете. Вокруг газеты собирались молодые украинские поэты, многих из которых я любила и знала наизусть. Здесь, в Москве, мне их почитать было не с кем. Я ухватилась за Инну, и для Инны наша встреча много значила. Она в Москве долго тосковала о той своей жизни, потом перестала тосковать и почти забыла, а теперь вся ее молодость обрушилась на нее, она как будто вернулась в то время. Мы любили одних поэтов и одни стихи знали наизусть, и теперь их читали их, выкрикивая в лицо друг другу. Но я знала только стихи, а она знала этих ребят, дружила с ними, они ухаживали за ней. Я расспрашивала ее. Мне было все интересно: как они выглядели, как одевались, как держались, как проводили время, чем увлекались, и конечно больше всего, была интересна их личная жизнь. Я ее знала по стихотворениям, но было интересно, насколько стихи соответствовали действительности. В стихах упоминались женские имена, и об этих девушках Инна знала, она была из их круга. Кроме стихов, которые публиковались, я знала и те, что не печатались, о самом интимном. Я почему-то думала, что кроме меня их никто не знает. Но Инна знала не только эти стихи, но и события, которыми они были вызваны. Мы с ней не могли наговориться, плакали, смеялись, обнимались. Этот день был праздник в моей жизни. Вскоре Инна случайно в магазине встретила одного из тех ребят, теперь он был профессором на факультете журналистики в МГУ . Конечно он был уже почти старик и вдруг увидел почти не изменившуюся Инну, к которой тогда был неравнодушен. Он бросился к ней, очень хотел восстановить прежние отношения, дежурил в машине у ее подъезда, но она его категорически отвергла. Гордая была. Тогда, в Харькове, она была хорошенькая девушка, за которой все ухаживали, а он был начинающим журналистом, у которого то ли получится карьера, то ли не получится. Не знаю, почему жизнь Инны так сложилась, от кого у нее сын. Она забавная была. Если планировали что-нибудь на завтра - прогулку или кино - она всегда говорила: «Если будем живы, на что почти нет надежды». Когда Зарядье расселили и снесли, мы потеряли Инну из виду.
Tags: 1955, Зарядье, Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments