Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Москва. Студенческие годы. Как мы жили. Продолжение.

Юз Алешковский тогда писал только стихи под Маяковского, весьма посредственные. Мне кажется, он их никогда не публиковал, он умный. Он говорил, что хочет писать прозу, но я почему-то не верила, что проза у него получится. Оказалась плохим пророком. Я первый раз поняла, что он талантливый, когда он написал «Товарищ Сталин, вы большой ученый». Написал он это у меня дома. Днем однажды они пришли с Плисецким, я была одна. Я сказала: «Ребята, вы наверное есть хотите?» Воспитанный Герман сказал: «Ну что ты, Линочка, мы сыты, как….» «Собаки, - продолжала я его фразу, и пошла на кухню жарить картошку. Но из комнаты до меня доносились какие-то интересные слова. Я убавила огонь и пошла к ребятам. Юз лежал, развалившись на кушетке, (у нас была тогда прелестная, но не очень удобная кушетка «рекамье») а Герман сидел за машинкой и Юз диктовал теперь всем известные стихи. Пока он их написал, у меня три раза картошка сгорела. Тогдашний Юз совсем не был поход на теперешнего, забронзовевшего гуру, который не говорит, а вещает, и внешне, и внутренне совершенно благополучен. Я не знаю сейчас другого такого благополучного, ни в чем не сомневающегося человека. Впрочем, он теперь живет далеко, я с ним не общаюсь и сужу о нем по телефильму. В молодости он сомневался и страдал комплексом, который бывает только у советских людей – комплексом отсутствия диплома. Но такой он мне больше нравился. Хотя я не любила, когда он приходил к нам домой. Его приход означал не выпивку, а грандиозную пьянку. Одно время он бывал у нас очень часто. Он входил, видел мое вытянувшееся лицо, делал ко мне шаг, протягивал руку и говорил с неотразимой открытой улыбкой: «Преодолейте неприязнь». Я смеялась и преодолевала.


Вообще о Юзе можно много рассказывать бесконечно и будет интересно и смешно. О нем есть изданные воспоминания, но не о том времени, когда мы с ним плотно общались, когда он был шофером аварийки, страдал от отсутствия диплома и только подумывал о прозе. У нас был любовный треугольник: Тареев был влюблен в Плисецкого, Плисецкий в Юза, а Юз – вольный орел-стервятник – ни в кого. Он здорово умел разыгрывать. Однажды, когда была история с Нобелевской премией Пастернака, он пришел и спросил у меня: «Как тебе понравился ответ Хрущева на письмо Пастернака?» Я встревожилась: «А разве существует такой ответ?» Юз сказал: «Сегодня в «Правде»». Я сегодняшней «Правды» еще не видела и попросила: «Расскажи, что ты запомнил». И Юз мне рассказала, очень подробно. И это было так похоже на Хрущева, что я поверила. Вы встречали Юза в метро и звали: «Юз!» Он таниственно прикладывал палец к рукам и говорил: «Ц-ц-ц, я здесь инкогнито». Он вообще был большой мистификатор.

Я расскажу историю про Юза. Расскажу так, как мне рассказывал Герман Плисецкий – лучший друг Юза. Не удивлюсь, если существует несколько отличающихся вариантов этой истории. Текст меняется, переходя из уст в уста, но я думаю, мой - самый точный.

Юза взяли в армию. Довезли на поезде до Владивостока. И отпустили погулять по городу. Времени дали, кажется, два часа или даже два с половиной. Опоздание, неявка к поезду приравнивалось к дезертирству. Юз с приятелем походили по городу и очень скоро оказались то ли в ресторане, то ли в другом подобном заведении. Там была музыка, играл какой-то оркестр. Оркестр Юзу не понравился. Сам он умел все, в частности играть на аккордеоне. Он сказал приятелю: «Нет, это невозможно слушать, давай покажем им московский класс». Он поднялся в оркестр и попросил у аккордеониста инструмент. Тот дал. И Юз рванул со всем своим мастерством и темпераментом, со всей тоской прощанья с гражданской жизнью, со всей лихостью и отчаянностью - не пропадем, ребята, нас голыми руками не возьмешь. Словом, что только не звучало в этой музыке. Посетители ресторана повскакивали со своих мест и бросились к оркестру, все, конечно, с полными бокалами и бутылками для Юза. Начался пир горой. Тут приятель Юза взглянул на часы и понял, что дела их плохи, до назначенного времени оставалось сорок минут. С трудом прорвавшись через толпу поклонников, они выскочили из ресторана. У двери ресторана стояла машина, которая оказалась не заперта. Юз с приятелем вскочили в машину и стали прорываться к вокзалу, города ведь не знали. За ними бросилась милиция. На вокзал они приехали одновременно. Поезд еще стоял. Ребята в сущности почти успели, и если бы не угон, все может быть и обошлось бы. Теперь стоял вопрос, в чем их обвинить - в дезертирстве или в угоне машины. Юз получил пять лет лагерей. Уж не знаю, как звучало обвинение. Когда он вошел в барак, первое что услышал: «А, кореш с воли. Как там еще гуталин дуба не дал?» К сожалению, Юзу нечем было его порадовать. В народе остались песни Юза, связанные с зоной «Товарищ Сталин, вы большой ученый» и «Окурочек», я его очень люблю. В нём весь Юз.
Tags: 1955, Алешковский, Москва, Плисецкий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments