?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Москва. Студенческие годы. Как нас учили.
tareeva
Университет и учеба были для нас самым главным, так что я не могу не рассказать об этом, но сейчас, когда я взялась рассказывать, оказалось, что сделать это очень трудно. С тех пор мои взгляды изменились, и с позиции сегодняшнего дня мне трудно оценить то, чему меня учили в конце 40-х начале 50-х гг.. Теория и история литературы основывались на марксистском учении. Но это был не тот марксизм, который знает весь мир, наш марксизм был упрощен до искажения. Мы и тогда это понимали и пытались из нашего захолустного марксизма восстановить настоящий марксизм. Впрочем, многое зависело от преподавателя. Уровень преподавания был от самого высокого (что было редко), до примитивного бормотания чего-то, что и сам лектор не очень понимал. А также от стремления открыть истину, до откровенного стремления ее исказить. Нас учили настоящие ученые (их было очень мало) и не шибко грамотные выдвиженцы из народа.


Преподаватель поднимался на кафедру и начинал говорить о зарубежном классике, которого человечество читает уже пару столетий, что этот писатель не понимал того-то, ошибался в том-то, не сумел увидеть этого, и т.п. И все это в довольно резких выражениях. Ребята слушали, переглядывались, и кто-нибудь говорил что-нибудь вроде: «И как его без намордника на кафедру пускают?» Была преподавательница зарубежной литературы которая вообще не понимала, что такое анализ художественного произведения. И вместо анализа подробно рассказывала нам сюжеты произведений, так что можно было их уже не читать. Когда, готовясь к экзаменам и я читала учебник Ивашовой по зарубежной литературе, то после получаса чтения меня начинало тошнить, и швыряла книжку через всю комнату в противоположный угол. Потом минут пятнадцать приходила в себя, лёжа на диване, вставала и шла поднимать злополучный учебник и опять принималась за чтение, сдавать-то надо было. И самое забавное, что этот учебник Ивашовой у меня до сих пор стоит на полке (многое я выбросила) и служит мне справочником, когда я хочу узнать, кто когда что написал или что-нибудь из биографии писателя, когда родился, когда умер. Такие факты оттуда черпать можно.

Расскажу что-нибудь хорошее. Древнерусскую литературу преподавал Николай Каллиникович Гудзий, человек преданный древнерусской литературе, как любимой жене. Слушать его было наслаждение. Однажды он попал в Великобританию, был в Оксфорде и других учебных заведениях, тогда такая поездка была редкостью, и вернулся совершенно потрясенный. Там выходили три периодических издания по древнерусской литературе. Там он видел солидную фундаментальную работу «История города Воронежа», там он оказался среди своих, людей так же как он преданных исследованию древнерусской литературы. А у нас выходили «Труды Московского университета», не слишком регулярно и даже, если принято было решение, что какую-либо работу надо опубликовать в этих трудах, то нужно было долго ждать очереди (так было с моей дипломной работой, очереди я не дождалась, и теперь, быть может, опубликую её на своём сайте). Работы по древнерусской литературе попадали на страницы «Трудов» крайне редко.

Литературу Средних веков и Возражения у нас преподавал Константин Валерьянович Цуринов. Внешне неприметный человек он говорил негромко и монотонно и под такой голос хотелось спать, тем более что все были невыспавшиеся. Но я преодолела сонливость и прислушалась к тому, что он говорит. Сон пропал мгновенно. Он говорил вдохновенно и широкими мазками рисовал картину литературы Средних веков, которую я прежде не знала и не могла представить себе, что это так интересно. Ни одной его лекции я не пропустила и ждала их с нетерпением. Он женился на нашей студентке – «принцессе Грезе» - такое прозвище из пьесы Ростана дал ей наш университетский поэт Э. Йодковский. Он был в нее влюблен, но она не ответила на его любовь, и Йодковский написал о ней стихотворение, где сурово критиковал ее с комсомольских позиций. Я помню из него немного:

На платье белое значок ты не надела,
Чтобы не вид не портить у него.
Ты в комсомоле в этот год не сделала
Ничего.


В связи с этими стихами собрали собрание и обсуждали поведение «принцессы Грезы». Кажется, ей всего лишь вынесли выговор. Но «принцессой Грезы» она осталась навсегда.

Можно было слушать Геннадия Николаевича Поспелова. Он был убежденный марксист. Но читал свой предмет очень интересно. Копал глубоко. У него была железная логика, и концы с концами всегда сходились. Спорить с ним было трудно.

Ну, и всеобщий любимец - Сергей Михайлович Бонди. Я уже говорила, что у него забрали курс «Истории русской литературы первой половины 19 века». А теперь я расскажу, за что и как это было. Я была на Ученом совете, где решался этот вопрос. Вообще студентов туда набилось очень много, хотя это и не полагалось. Это было вскоре после выхода в свет брошюры И. Сталина «Относительно марксизма в языкознании». Не надо объяснять, какое это было великое историческое событие, особенно для филологического факультета Университета. Мы сдавали эту брошюру отдельным экзаменом (об этой брошюре я еще буду говорить). Так вот Сергей Михайлович на лекции произнес такие слова: «Хотя эта работа по языкознанию, она несомненно имеет косвенное отношение и к литературоведению». Сыр-бор загорелся и из-за слова «косвенное». Как это работа Сталина имеет к чему-то всего лишь косвенное отношение?! Да она имеет прямое отношение абсолютно ко всему, причем не просто прямое, а основополагающее значения. Выступали все члены Ученого совета. И серьёзные учёные, и друзья Бонди, прекрасно понимающие, что он значит в советской науке о литературе, все говорили, что если Бонди мог так сказать, то он человек политически безграмотный и отсюда веет буржуазным объективизмом, и т.п. Татьяна Бростило выступала вся красная, прямо задыхаясь от праведного гнева, и говорила: «Я своими ушами, Сергей Михайлович, своими собственными ушами слышала, как вы произнесли слово «косвенное»». (Хотя Бонди этого не отрицал). Попытка студентов защитить любимого учителя, выкрики с мест, что языкознание и литературоведение - разные дисциплины и слово «косвенное» - вполне уместно, и другие выкрики - только подливали масла в огонь.

  • 1
Во все времена были хорошие и плохие преподаватели. Гудзия и, тем более, Поспелова на филфаке до сих пор вспоминают (говоря "до сих пор", я имею в виду годы своей учебы в Университете, но с тех пор уже 8 лет прошло.) Среди моих любимых преподавателей был Косиков Георгий Константинович, до своей смерти бывший завкафедрой Истории зарубежной литературы, и Андреев Леонид Григорьевич, тоже в былые времена заведующий кафедрой и даже, кажется, декан филфака какое-то время. Оба - крупнейшие специалисты по французской литературе. Косиков был гениальный лектор, на его занятиях всегда был аншлаг, и студенты его обожали.

я тоже вернулась порясённой ВУЗами Великобритании.
а тут сайт очерков по истории - Воронежская деревня: https://sites.google.com/site/rodnyemesta/

  • 1