Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Злачные места Москвы 50-60-x гг. и их завсегдатаи. Часть 4. «Артистическое кафе».

В проезде Художественного театра дверь почти напротив двери МХАТа было очень приятное заведение – «Артистическое кафе» (может оно и теперь есть, но конечно превратилось в свою противоположность). Очень приятный, скромный и элегантный интерьер. Стена, выходящая на улицу – из цельного стекла, верхняя часть стен искусно расписана театральными масками. Квадратные столики и тёмные дубовые кресла. Пространство зрительно разделено на два зала с помощью двух колон, от каждой колонны до стены стоит кожаный диванчик, где могут удобно расположиться два человека, с очень высокой спинкой от чего он кажется уже. А между колоннами образуется проход во второй зал. Пространство между колонной, стеной и над спинками диванчиков почти доверху заполнено литым, чугунным, причудливо узорным панно – это светильник: в узоры вплетены лампы (мотивы интерьеров Шехтеля в особняке Рябушинского).

Мы приходили в «Артистическое» часов в 16 и оставались до закрытия. Обслуживали приветливые воспитанные официантки, а руководила ими респектабельная дама с очень хорошими манерами - Варвара Михайловна. Если в каком-нибудь углу зала раздавались громкие голоса, Варвара Михайловна приближалась к этому углу и смотрела на посетителей с удивлением, строго подняв бровь, и голоса тотчас же понижались до «бостонского акцента» - царил хороший тон. Подавали там разнообразные закуски и кондитерские изделия, фрукты, можно было получить чашку горячих сливок. Из горячего подавали только глазунью из двух яиц на порционной сковородке с красивой крышкой, и к ней полагалась десертная ложка, были ещё горячие сосиски. Алкогольные напитки подавались. В «Артистическом» мы познакомились с молодым и талантливым скульптором Никогосяном и ленинградским скульптором Аникушиным, которого очень любили. После Манизера, Вучетича, Кербеля и прочих, талантливых, но уж чересчур монументальных, просто отрадой было смотреть на изящного, лирического юного Пушкина. И вот бывают же случаи, говорят «тесен мир», а ещё говорят «тонок слой» - в смысле слой людей, которым проще встретиться, потому что они принадлежат к одному кругу. Однажды у нас остановились американцы – и настоящие американцы, и русские американцы. Они приехали по делу. Речь шла об усыновлении детей. Среди них был молодой человек, который примкнул к ним как попутчик, хотя ехал в Ленинград. Называли его Андрияша. Так вот он оказался внуком Аникушина. Он тоже был художником. У него с собой были две большие его картины на клеёнке, абстрактные. Одна из них всем понравилась. Аникушина он очень нежно называл дедулей, и очень его любил, а уж дедуля в нём души не чаял. Андрияша прожил у нас четыре дня и мы всё время разговаривали с ним о дедуле, ведь я о последних 30-35 годах его жизни ничего не знала.

В то время много занимались проблемой «синтеза». Говорили просто «синтез», но имелся в виду синтез архитекторы и скульптуры. В частности Никогосян занимался решением этой задачи и мы об этом много говорили. Ну, конечно, как всегда шла борьба с формализмом в искусстве и это было темой бесконечных анекдотов. Никогосян приносил роскошную ветку сирени и спрашивал: «Назовите что это». Мы говорили: «Это сама красота». «Что вы! - с ужасом возражал он, - это формализм в самом недопустимом виде. К чему такая сложная форма? Народ её не поймёт!»

Вечером, когда кафе было уже закрыто, а внутри ещё оставались люди, раздавался тихий деликатный стук в дверь костяшками пальцев. Гардеробщик дядя Паша бросался открывать и входил Массальский, сбрасывал на руки дяде Паше роскошную шубу, отдавал ему шапку, вежливо со всеми раскланивался (а как он умел это делать мы знаем), людей в это время в зале было уже совсем не много, проходил и садился на свой диванчик. Дав ему немного времени расслабиться и подышать, к нему подходила сама Варвара Михайловна и, не задавая никаких вопросов, ставила перед ним на подносе рюмку коньяку. Он медленно, смакуя выпивал коньяк, ещё немного сидел, расслабившись, потом вставал и, во второй раз раскланявшись со всеми, надевал шубу, которую уже держал дядя Паша, и уходил. Почти сразу же вслед за его уходом опять раздавался стук в дверь. Но на этот раз стучали громко, могучими кулаками, так, что дверь сотрясалась. Дядя Паша опять бросался открывать и появлялся Белокуров. Не снимая ни пальто, ни шапки, ни калош и, ни на кого не глядя, он проходил через оба зала прямо к буфету, залпом выпивал поспешно поданную ему его рюмку коньяку и так же удалялся. Это был ежевечерний аттракцион: Масальский и Белокуров.

На лето стеклянная стена выставлялась, дверь запиралась и вход был через проём стены, к которой подставлялись ступени, а на ступенях и возле них стояли деревья в кадках. Когда мы с Тареевым поженились, нам в «Артистическом» подарили очень красивое дерево – сливу в кадке. Но нам и самим-то голову приклонить было негде. Мы сказали, что заберём подарок, когда получим квартиру.

Рожать я уехала из Москвы к маме в Станислав (сейчас Ивано-Франковск). Это был медицинский город. На маленький город там был большой известный медицинский институт, и все больницы и даже поликлиники и медчасти были клинические. В смысле медицины я доверяла Станиславу больше, чем Москве. Родив, я послала мужу телеграмму, а он решил это событие отметить конечно в «Артистическом». Но он не пригласил нашу богемную компанию, считая, что для такого серьёзного события это было бы легкомысленным, а пригласил дочь школьной подруги моей мамы, они были близки как сёстры, и я её дочь тоже воспринимала как сестру. И моему мужу казалось, что правильнее будет отметить рождение дочери с почти родственницей.

Пришли они вдвоём в кафе и сидят. А мимо ходят официантки и как будто бы их даже не замечают. Наконец официантка Вера подошла и сказала: «Вы напрасно сидите, мы вас не обслужим, у вас жена на сносях, а вы приходите к нам с чужой женщиной». «Но моя жена уже родила, - возопил мой муж, - мы как раз это и отмечаем, а эта женщина – сестра моей жены». «У вашей жены сестры нет» - был ему ответ. Так они и ушли несолоно хлебавши. Вот какая тогда была женская солидарность.

Tags: Злачные места Москвы 50-60-x гг.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →