Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Московские эпизоды.

Я хочу описать несколько эпизодов, мне кажется, в них чувствуется московский характер и особая московская интеллигентность, которая была свойственна москвичам, независимо от того, к какому сословию они принадлежат. У Аристотеля в «Поэтике» много посвящено эпизоду. Аристотель не любит эпизод. А я - наоборот, люблю. Из эпизодов складывается ткань жизни, но у нас сейчас нет возможности вдаваться в литературоведческие дискуссии с Аристотелем.

Я ехала в трамвае. Я тогда была на первом курсе и совсем недавно в Москве. А на ступеньках открытой двери трамвая, держась за поручень и, подставив лицо летнему ветру, ехал пожилой человек, то, что называется «простой человек», рабочий. И с упоением не слишком громко читал Есенина. Он сказал: «Я вам не кенар…», и остановился огорченный, забыл продолжение. Я пожалела его и подсказала: «Я вам не кенар! Я поэт! И не чета каким-то там Демьянам». Человек благодарно кивнул мне и продолжал всю дорогу, уже не сбиваясь.


Мы с Тареевым, мы тогда еще были только товарищи, сидели в пивном баре на Серпуховской площади, теперь она Добрынинская, это был один из трех лучших пивных баров в Москве. Назавтра предстоял экзамен по истории критики, и мы говорили об А.И. Герцене. К нам, испросив разрешения, подсел пожилой человек со своей кружкой, опять же из «простых», рабочего вида, но явно москвич. Он минуту другую прислушивался к нашему разговору, потом лицо его озарилось пониманием, и он сказал: «А, Искандер!» Искандер - псевдоним Герцена. А в той интонации, с которой наш сосед его произнес, было все – уважение к Герцену, понимание его значения и гордость за него.

Я ехала в автобусе. На остановке вошел человек среднего возраста и сел рядом со мной. Лицо у него было растроганное. Он спросил у меня: «Вы уже посмотрели «Женщину в халате» (индийский фильм)?» Я сказала: «Нет». Он сказал: «Ну как же, вы можете его прозевать. Сегодня уже поздно, но завтра сходите непременно!» было начало декабря, но за окном была слякоть, морось, скверная погода. Он сказал: «Что с погодой сделалось?» Я спросила: «Вы, верно, думаете, что это «спутники» виноваты?» Он сказал: «Многие так думают». Я сказала: «А при Пушкине не было никаких «спутников», однако «… Зимы ждала, ждала природа. Снег выпал только в январе, на третье в ночь»». Он кивнул, помолчал, а потом задумчиво медленно и тихо повторил: «Зимы ждала, ждала природа…». Так мы окликнули друг друга, перекликнулись Пушкиным и стали своими. Это ведь пароль.
Однажды мы с Тареевым, пробродив всю ночь по городу (мы тогда всё еще были только товарищи), и обожали бродить по ночной Москве. Был конец марта. Мы немного замерзли и отсырели. Нам необходимо было согреться. Тареев сказал: «Есть такие заведения, которые открываются в шесть утра для рабочих, им по дороге на работу необходимо опохмелиться, иначе они к работе приступить не могут. Одно такое заведение сейчас рядом с нами. Оно называется «Крым», в просторечии «Крымок», решишься туда зайти?» Я решилась без всяких колебаний. Там было небольшое помещение, стойка и у стойки толпа людей, с нетерпением протягивающих руки к буфетчику. Сесть было негде. Тареев нашел поломанный стул, обломок стола, всё это поставил в угол, усадил меня и присоединился к толпе у стойки. С ним рядом оказался человек, который все время оглядывался на меня с того момента, как мы вошли. Протянет руку к буфетчику и опять на меня оглянется. Было ясно, что что-то ему от меня нужно. Сказать что-то хотел или спросить? Тареев получил выпивку, поставил передо мной на стол, в этот момент его сосед получил свой стакан, выпил одним глотком, выразительно посмотрел на меня и пошел к двери, открыл дверь, сделал шаг на улицу, потом все-таки не удержался, закрыл дверь, вошел, повернулся к нам и сказал: «Раньше шлюхи стеснялись в такие места ходить, а теперь барышни ходят!» Я действительно выглядела барышней в каракульчовой шубке, в горностаевой шапке, и то, что он не сдержался, высказал, что у него было на душе, мне очень понравилось.

Я была в сберкассе. У меня там было волынистое дело. Пока девушка-оператор меня обслуживала, я присела на стул. К окошечку подошел мужчина, сунул голову в окно, и потом стал нервно ходить мимо него. Мужчина мне понравился. Он был похож на князя Вяземского на моем любимом портере, в маленьких очочках. Я сказала: «Девушка занята. Она обслуживает меня, а я спешу». Он сказал: «И вы боитесь, я могу отвлечь на себя ее внимание?» Я сказала: «Еще бы! С такой-то внешностью!» На этом, казалось, разговор должен был бы прерваться, но он не прервался. Мужчина сказала: «Вот именно это я и хотел от вас услышать!» Я пришла домой и рассказала маме. Она сказала: «Какая прелестная московская сценка».

Добавлю ещё эпизод, произошедший недавно. Осенним вечером я возвращалась с собрания. Шла по Ордынке от Климентовского (от м. Третьяковская) к набережной. Это место людное, даже вечером. Навстречу мне шли две женщины, явно с работы и сказали: «Добрый вечер». Я с удовольствием с ними поздоровалась. Одна из них сказала: «Можно задать Вам вопрос». Ко мне часто обращаются с вопросами «Как пройти» или «Где находится». Думают: старая женщина вечером наверное гуляет близко от своего дома и всё здесь знает. И я действительно всё знаю. Но эта женщина спросила: «Скажите, вам хорошо жить?» Я могла ответить односложно и пройти мимо. Но я понимаю, когда на улице незнакомым людям задают такой вопрос, значит, у вопрошающего серьёзные проблемы. Я внимательно посмотрела на женщину. Она была немолодая, со следами нелёгкой и не очень праведной жизни, но все равно красивая. Светлые глаза, тёмные ресницы стрелами, правильные черты лица. Трудная жизнь, которая читалась на её лице, не уничтожила её красоты. Я сказала: «Знаете, мне, пожалуй, нужно сказать, что мне хорошо жить». Она удивилась. Спросила: «Чем же хорошо?» Я сказала, что у меня есть дело, которому я придаю значение, друзья, ещё непрочитанные книги и есть ещё кое-что хорошее, так что жаловаться не на что. Она спросила: «А деньги?» Я сказала, что у меня очень скромные потребности, всё, что мне нужно, даётся бесплатно, а за деньги как раз не покупается, так что с деньгами у меня всё в порядке. Она посмотрела на меня и сказала: «Какая вы наивная. Просто страшно за вас». Я сказала: «Не надо за меня бояться, я уже больше 80 лет такая наивная, и ни к чему дурному моя наивность ни привела, надеюсь, и дальше так будет». Она ответила: «Дальше точно, ничего дурного не случится, потому что теперь я буду вас охранять. Меня зовут Лида» Я тоже представилась. С женщинами был мужчина. Они называли его Саша. Но он не шёл посередине, поддерживая своих дам под руки, а то отставал, то уходил вперёд, то оказывался где-то в стороне. Они всё время его окликали: «Саша, где ты? Ты здесь?» И он был здесь. Лида сказала: «Если вы не очень спешите, может, побудете со мной хоть несколько минут?» Я согласилась. Мы присели на фундамент забора. Лида рассказала мне о себе длинную, тяжёлую бытовую историю, которую больно слушать и не знаешь, как помочь. Я попыталась её утешить, как могла. Она меня поцеловала, я её погладила по голове, попрощалась и пошла. Через несколько шагов меня кто-то сзади обнял и взял из рук сумку. Это была Лида. Она сказала: «Я так и знала, что вы очень неосторожны. Идёте по самому краю тротуара, а на обочине сплошь стоят машины и любая может взорваться» Я сказала: «Лидочка, ну с чего она вдруг взорвётся. Я ещё ни разу не видела взрывающейся машины. Да вот и мой подъезд». Лида сказала: «Подъезд – самое опасное место, вы не должны одна входить в подъезд, и я боюсь. Саша! - стала она звать, - Саша!» Пока она оглядывалась в поисках Саши я быстро открыла кодовый замок, вошла и закрыла. Подымаясь по лестнице я слышала, как подошёл Саша, и Лида сказала ему трагическим голосом: «Она одна вошла в подъезд». Не знаю, к чему я это рассказала. Я помню Лиду. Почему-то чувствую себя перед ней виноватой. У меня образовалась ещё одна болевая точка.
Tags: Москва, воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments