Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Часть шестая. Возвращение из эвакуации. Киев.(5)

Я уже говорила, что Люсин папа не воевал, он даже ни разу не был на фронте, но это не вызывало у меня к нему отрицательного отношения. Я знаю, что он сделал для победы больше, чем полк, а может и дивизия. Он был специалист высочайшего класса и блестящий организатор. Он мог работать чуть ли не двадцать четыре часа в сутки, и при этом глаза у него блестели, и лицо сияло вдохновением. Сейчас, в Киеве, он был заместителем министра гражданского строительства и директором Института Гражданских Инженеров. Меня только несколько смущал их образ жизни.
Они жили как высшие слои номенклатуры, элиты новой сталинской генерации. Стол к обеду накрывался дорогой крахмальной скатертью и салфетками, вкусная еда подавалась в антикварной посуде, на стенах висели старинные гобелены. Это как раз то, что презирали мои родители, за что и погибли. Я решила, что если удачно сдам вступительный экзамен, и меня примут в институт, я постараюсь получить место в общежитии и перееду туда. Люся и ее мама были очень огорчены таким моим решением и приглашали меня каждый день приходить обедать и ужинать. И должна, к стыду своему, сознаться, что иногда голод так прижимал, что я приходила. Мы с Люсей по-прежнему часто встречались, дружили и любили друг друга, но жили мы в разных мирах. Я поступила в Политехнический институт на металлургический факультет и получила место в общежитии.

Общежитие наше размещалось недалеко от института в добротном кирпичном двухэтажном доме, с хорошими большими комнатами, но, к сожалению, водопровод не работал, и, к еще большему сожалению, не работала канализация. Рядом с нашим домом стоял точно такой же дом-близнец, в нем было общежитие летного училища. Так что скучно нам не было. Учлеты большую часть свободного времени проводили не у себя, а у нас. Было весело, был отчаянный флиртеж, который иногда переходил в настоящую любовь. Разыгрывались драмы и трагедии. В годы войны мужчины и женщины были отделены друг от друга, и теперь они встретились и постигали, что такое существо другого пола.

Я не страдала от любви, я страдала от голода, впрочем, как и остальные. На студенческую карточку давали 500 граммов хлеба в день. По объему эти 500 граммов были почти вдвое меньше, чем теперешние. Хлеб был мокрый, вязкий, липкий, конечно, черный. Я отоваривала свою карточку на хлеб по дороге в институт и пока доходила до института все съедала. Каждый раз себе обещала оставить хоть корочку, чтобы съесть перед сном. С пустым животом засыпать трудно, но ни разу не оставила. Днем нам давали обед, не помню за деньги или бесплатно. Это было тарелка борща или щей – вода и немного овощей. На наших глаза в тарелку вливали чайную ложку подсолнечного масла. Однажды девочка из нашей комнаты в общежитии, Ира, оказалась за одним столом с отцом своей школьной подруги, он преподавал в институте. Его дочь еще не вернулась из эвакуации, и он по ней очень скучал, и очень рад был встретить Иру. Кроме тарелки щей у него был еще ломтик хлеба. Он съел щи, подвинул хлеб к Ире и сказал: «Съешьте. Я не голоден». И быстро ушел. Ира взяла хлеб и заплакала. И вечером в комнате она нам это рассказывала и опять заплакала. По карточкам продуктов давали мало, а коммерческие цены не были нам доступны. Рынок был завален продуктами, но это было не для нас. Но иногда нам удавалось поесть. Ребята нанимались на ночь разгружать хлеб, работа эта была очень дефицитная, но иногда везло. Во время разгрузки они могли есть сколько влезет, а после работы им давали с собой поломанные буханки, все что потеряло товарный вид. С этой добычей они приходили к нам, мы их уже ждали, кипел большой чайник, и мы пили кипяток с хлебом и даже с солью. А иногда доставался и белый хлеб.

Учебные мои дела шли плохо. Мама мне говорила, чтобы я не поступала в технический вуз, что это не мое, мне там будет трудно и неинтересно, и одно черчение меня в гроб загонит, но я ее не послушала, ведь стране нужен был металл (как в песне Ю. Алешковского: «Я знаю, будет чуть чугуна и стали на душу населения втройне»). И это было важнее того, что мне интересно или неинтересно. Поэтому я и поступила на металлургический факультет. Я, может быть, и справилась бы с учебой, если бы у меня была хоть сколько-нибудь приличная подготовка. Но я готовилась самостоятельно, по школьным учебникам, и сдавала экстерном в Бурлинской районной школе. Между моими знаниями и теми, что требовались в институте, была пропасть. И конечно перелететь через эту пропасть незнания я не могла. Тем не менее я сдала экзамены за первый семестр, правда с двумя хвостами, и была переведена на второй семестр. Когда я сдавала основы марксизма, экзаменатор сказал мне: «Что вас привело в этот институт? Вы органический гуманитарий. К экзамену вы подготовлены так, что я даже не могу понять, откуда у вас все это». Я, конечно, не могла сказать о наших беседах с папой и о том, что я читала папины книги. Экзаменатор сказал: «Я вам советую, оставить этот институт и на следующий год подать на философский факультет Киевского университета. К тому времени и война, наверное, кончится». Я послушала его совета.

Летом приехали мама с братом, и тут выяснилось, что мы не можем получить в Киеве никакого жилья. Мы долго боролись, обивали пороги разных учреждений, доказывали свое право на жилище в Киеве, но из всего этого ничего не вышло. Нам пришлось уезжать из Киева. Но куда? Мама пошла в Комитет по делам библиотек при Совете Министров УССР. Этим Комитетом руководил человек, который до войны был директором библиотеки Киевского университета, его звали Василий Кириллович. Когда 37-й год превратил маму из ученого химика в библиотекаря, он оказалась под началом Василия Кирилловича, который очень скоро сделал ее из рядового библиотекаря заведующей студенческой библиотекой. Эти два человека не просто симпатизировали друг другу, но относились друг к другу с каким-то особым уважением. Сейчас Василий Кириллович предложил маме назначение на должность директора библиотеки Медицинского института в городе Станиславе. И мама согласилась. Совсем незнакомые места, интересные, сложные. Я в это время сдавала экзамены на философский. Но мне вдруг так захотелось жить со своей семьей и посмотреть Западную Украину, Карпаты, что я забрала документы из университета, и стала собираться со своими в Станислав.
Tags: Воспоминания, часть шестая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments