Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Category:

Часть шестая. Возвращение из эвакуации. Киев.(1) продолжение

Назавтра праздничным вечером играли в игру, которую теперь вряд ли кто-нибудь знает, особенно в городе, и я ее коротко опишу. Она была очень популярна в то время. На четырех небольших квадратиках бумаги писали слова: «Следователь», «Вор», «Палач», «Судья». Квадратики свертывали в трубочки, складывали в шапку и тянули, кому что достанется. Каждый прятал, что у него написано. Дальше тот, кому достался «Следователь» должен был угадать кто «Вор», если он угадывал, то «Судья» судил «Вора», а «Палач» приводил приговор в исполнение. Если «Следователь» ошибался, то судили не «Вора», а «Следователя» (хорошо бы на самом деле так было). Наказание заключалось в ударах двумя пальцами по руке осужденного выше кисти. «Судья» присуждал количество ударов и их силу, например, три горячих (значит, бить сильно) или семь холодных (бить не сильно) и т.д. Я проигрывала чаще других. Если я была «Следователем» то не могла угадать, кто «Вор», а если была «Вором», то меня сразу угадывали.


Кроме семьи в игре участвовала подруга хозяйской дочери – настоящая уральская красавица. Я смотрела на нее с восхищением и с грустью. Я понимала, что ее пригласили специально для Николая, а Николай мне самой нравился. Но куда мне было до этой красавицы. Я сказала, что не буду больше играть, потому что мне больше всех достается, у меня уже рука красная и вспухла, а у других нет. Николай сказал, что тогда и он играть не будет: «Без нее играть неинтересно. Она какая-то особенная. Ни на кого не похожая. Я такими представляю себе иностранок». В доме нашлась гитара. Николай пел, аккомпанируя себе на гитаре. Я помню две из этих песен. Хочу привести слова, не полностью конечно, песни мне нравятся. Первая песня.

Не надейся рыбак на погоду, а надейся на парус тугой.
Верный парус тебя не обманет, а обманет туман голубой…

А вторая , я думаю многим известна.

Бирюзовые, золоты колечики раскатилися по лужку,
Ты ушла, и твои плечики скрылися в ночную мглу,
По дубравушке, травушке-муравушке не сыскать потерянных колец,
Не вернуть любви-забавушки, видно счастию конец.

Вторую пел он несколько по-цыгански, с цыганскими переборами, ну а какой у него был голос, и какое впечатление он произвел на меня еще в поезде, уже говорилось. Уральская красавица собралась уходить, хозяйская дочка мигнула и кивнула Николаю, чтобы он шел с ней. Они оделись и вышли. Я слышала, как щелкнула щеколда наружной двери, и дверь открылась, и как щелкнула щеколда, когда дверь закрылась. Стало скучно. Я начала прибираться в кухне, но через несколько минут опять дважды щелкнула щеколда, дверь кухни открылась и вошел Николай. «Что же ты не пошел с ней? – спросила огорченная хозяйская дочь, - ты бы хоть до дому ее проводил». «Зачем же мне ее провожать, - возразил Николай, - она город лучше меня знает, а я на обратном пути мог бы заблудиться». Стали ложиться спать. Я кончала уборку в кухне, Николай помогал мне. Потом он взял из моих рук веник, обнял меня за плечи, приподнял за подбородок голову и глубоко заглянул в глаза… кухня поехала куда-то, и больше я ничего не помню. Забытье, пугающее и счастливое, ощущение то ли падения, то ли полета. Меня не было, я была просто куском глины в руках творца, из которой можно было лепить что угодно. Почти нестерпимая мука, почти нестерпимое наслаждение. Но, заливаясь слезами, я повторяла: «Нет». Сквозь забытье я слышала его голос, он говорил: «Глаза твои зеленые, что ты делаешь со мной». Он говорил: «Не бойся, я не насильник, это не даст мне радости. Я дождусь, пока ты сама скажешь мне «да»». Он сказал: «Расстаемся, уже утро. Скоро все станут просыпаться». Я страшно удивилась: «Как утро?» - и поняла, что с того момента, как Николай взял у меня из рук веник, я находилась вне времени. Он снял со стены зеркало, поставил передо мной, сказал: «Посмотри, какая ты красивая. Это я тебя такой сделал. Вчера ты такой не была, моя иностранка». Он ушел. Я немного поспала. Проснулась, пошла в сени умываться. Когда вошла в кухню, увидела, что Николай в гимнастерке без пояса лежит на моей койке, и быстро бессознательным движением закрыла лицо руками. Мне стыдно, страшно, неловко было на него смотреть. Он сказал: «Хозяйка велела тебе картошку чистить. Вон в миске на столе стоит». Я поставила стул так, чтобы сидеть спиной к Николаю и стала чистить картошку. Но когда он смотрел мне в спину, я это чувствовала, и нож падал у меня из рук. Вошел Миша. Сел рядом с Николаем на койку, спросил: «Не выспался?» Николай сказал: «А ты знаешь, что она говорила мне ночью?» И он повторил мои слова. Я готова была сквозь землю провалиться. Я не помнила, что бы говорила такое, не представляла себе, что могла бы это говорить, но понимала , Николай не врет. Он не мог бы этого сам придумать. Это была моя манера говорить, мой способ выражать чувства и мысли, я узнавала себя, только какую-то другую.

Следующая ночь была такой же. И следующая. И следующая. Днем я стояла в очереди в контору, которая выдавала пропуска, все были переписаны. Очередь двигалась даже не слишком медленно, но народу было очень много. А ночью я забывала про очередь, про войну и вообще про все. Я твердила «нет», но если бы Николай захотел, он смог бы преодолеть мое внутреннее сопротивление. Но он пощадил меня. Он говорил: «Если бы не на фронт, я бы сейчас на тебе женился. Только, боюсь, я бы тебя замучил, ты хрупкая. Правда, может быть, я бы когда-нибудь насытился, но не могу этого представить». Тогда взять девушку, не женившись, считалось подлым поступком, и он на этот поступок оказался не способен. Я говорила, тогда спали одетыми в несколько одежек. Так было и здесь, но это ничего не значило. Можно соприкоснуться мизинцами, и чтобы тебя молния прошила с головы до ног и проникла в каждую клетку. Нужно только, чтобы это были пальцы того человека, единственного. Несмотря на весь бред и безумие, разговор о женитьбе показался мне неуместным. Я не понимала, что с о мной происходит что-то особенное, что бывает очень редко. Я думала, что просто стала взрослой, перешагнула какой-то порог и теперь так будет всегда. Впереди еще такая большая жизнь, и не ненужно принимать окончательных решений. Однажды, когда Николай под утро в комнате укладывался на перину, я услышала, как Миша сказал: «Ты с ума сошел? Ты хочешь, чтобы из-за этого цыпленка мы под трибунал попали? Риск очень велик». И Николай ответил: «Я прошу у тебя еще 2 дня, по моим расчетам через 2 дня она получит пропуск. Уедем вместе, доедем вместе до Саратова». И действительно, через 2 дня я получила пропуск. Когда расставались в Саратове, Николай сказал: «Ты очень пожалеешь о своем «нет»». Но я ему не поверила. Договорились, что он будет писать на институт. Я могла дать ему более надежный адрес. Я собиралась жить у своей школьной подруги, но адреса этой подруги я почему-то Николаю не дала.

Когда Николай говорил, что я пожалею о своём «нет», он знал что говорит. Прошёл год, второй год, третий, четвёртый, пятый… У меня, как у всех в моём возрасте, были романы, свидания, объятия, поцелуи, но ничего похожего на то, что было в Уральске, не было. Это было совсем другое. Если бы не было Уральска, я считала бы, что это и есть то, о чём пишут в романах, может, и замуж бы вышла. Но Уральск был, и забыть о нём было невозможно. Только через 9 лет я встретила человека, с которым было совершенно то же, что с Николаем. Когда мы оставались одни, меня не было, времени не было. Я была просто куском глины в руках творца, я рождалась в этих пальцах. Но в это время я была уже взрослая, умная и страшно осторожная. Я не была трусихой, но единственное, чего я боялась – потерять контроль над собой. А какой уж тут контроль? Я утратила власть над собой, его власть надо мной была полной и сладостно было отдаваться этой власти. И тут я испугалась. Я хотела сохранить себя такую, какая я есть, свою самость, а здесь это было не только под угрозой, а я целиком отдавалась чужой воле. Я убежала, разорвав по живому, с кровью, и до сих пор не знаю, жалеть ли мне об этом.

«Я это сделала рассудку вопреки, но никогда об этом не жалею» - это не про меня. Меня всегда удерживал рассудок на краю, но не могу сказать, что я об этом не жалею.
Tags: Воспоминания, часть шестая
Subscribe

  • Ответы на комментарии. Продолжение-3

    Дорогие мои, я продолжаю болеть, состояние не улучшается, поэтому ничего нового и интересного я не могу. И чтобы не нарушать график выхода постов,…

  • Ответы на комментарии. Продолжение-2

    Дорогие мои, я вам не рассказала и не собиралась рассказывать, а теперь поняла, что придется все-таки рассказать, иначе будет непонятно, что…

  • Ответы на комментарии. Продолжение

    Я написала, что не отвечаю на комментарии, может быть, уже месяц, а может, и больше, но собираюсь на все комментарии ответить. Хотела начать…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments