Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Часть шестая. Возвращение из эвакуации. Киев.(1)


Дорогие друзья! Я продолжаю воспоминания. Я прерывала их, потому что в больнице не могла писать, и чтобы блог не пустовал, я поставила старое «Литературное упражнение».

Данный пост должен идти прямо за постом «Малярия». И, к сожалению, первый после перерыва пост воспоминаний в значительной мере – повтор. Помните, мы договаривались, что повторы будут. Когда я не думала собирать книгу, я описывала какие-то случаи из прошлого, из разных периодов своей жизни, не соблюдая хронологии. Теперь мне нужно все собрать в хронологическом порядке. Я утешаю себя тем, что появились новые читатели, которые прежнего не читали, да и старые не все читали, а кто читал и помнит, может здесь это пропустить. Словом, извините, за повтор, больше повторов не будет. А этот текст практически уже был, только героиню звали Леся. Меня спрашивали: «Леся существовала на самом деле?» Существовала и, как ни странно, еще существует. Леся – это я. История Леси – это моя история, правдивая до последнего слова.



Я одна возвращалась в Киев. Я никогда не ездила одна, тем более в таких трудных военных условиях, но положение было безвыходное. Тогда придумали такой странный порядок: для того, чтобы вернуться в свой город, нужно было из этого города получить вызов, не понятно каким образом. Но мне повезло. Я узнала, что первый семестр в Киевском Политехническом Институте начинается не с сентября, а с января. Послала в институт заявление и получила вызов. С этим вызовом нужно было поехать в областной центр и там получить пропуск на проезд до места назначения. Для меня это не составляло дополнительных сложностей. Областным центром был город Уральск, и через него все равно нужно было проезжать. Мы решили, что я поеду одна, а в Киеве мне легче будет сделать вызов для мамы и брата.

Итак, 4 ноября 1944 года на станции Казахстан я вошла в вагон. Было 6 часов вечера. В ноябре это уже глубокие сумерки, к тому же небо было покрыто такими черными тучами, что было совсем темно. В окна вагона попадало немного света от фонаря на платформе, и это было все освещение. Вагон был переполнен, сесть некуда. Но какой-то военный меня окликнул: «Девушка, вот мы тут немного раздвинулись, и вы сможете поместиться». Я села. Военный представился: «Миша». Я тоже представилась. Между нами завязался какой-то разговор. Поезда ходили не по расписанию, и как сложится поездка, было неясно. Вскоре в купе вошел еще один военный и сказал: «Ничего не удалось узнать, никто ничего точно не знает, но я побродил там, и мне кажется, что мы тронемся не позже, чем через полчаса. «О! – воскликнул он, заметив меня, - да у нас новая соседка». Меня поразил его голос, неотразимо привлекательный. На такой голос непременно обернешься, если услышишь на улице. Он был похож на голос Модильяни, как его описывает Ахматова. В темноте лиц было не разглядеть, и я пыталась себе представить, какое может быть лицо у человека с таким голосом. Миша представил меня вошедшему другу. Его звали Николай. Он стал закуривать и, когда он зажег спичку, Миша быстро положил свою руку на мою руку. Николай заметил это и сказал: «Да вы уже подружились». Миша убрал свою руку, как только спичка погасла, прежде чем я успела ее выдернуть. Но Николай заметил Мишин сигнал. Я готова была Мишу убить. Ребята ехали из Иркутска из танкового училища. До училища уже был фронт, легкое ранение, короткое пребывание в госпитале, обучение в училище по сокращенной программе, и теперь они возвращались в свою часть, которая стояла в Саратова на переформировании. А затем опять фронт. До Уральска доехали часа за два-три. Я собралась выходить. Николай сказал: «Давай поможем сестренке вынести вещи». Ребята взяли мои чемоданы и внесли в здание вокзала. Николай спросил: «Где ты собираешься ночевать?» «На вокзале», - ответила я. «А завтра?» «Тоже на вокзале». «Да, ты представляешь, сколько тебе в Уральске придется пробыть? Завтра в учреждениях уже никого не будет – предпраздничный день, потом два дня Октябрьских праздников, потом несколько дней очереди за пропуском, я уверен, что так скоро ты его не получишь. Многие уже тронулись в обратный путь. Ты должна попроситься к кому-нибудь на квартиру, в крайнем случае, заплатишь немного, да тебя и так пустят». Я сказала: «Нет, я не смогу, как я буду стучаться в чужие дома, к незнакомым людям, у меня ничего не выйдет». «Ладно, - сказал Николай, - я тебе помогу. Ждите меня здесь, я сейчас вернусь». Он ушел и скоро вернулся. «Видите в конце зала женщина моет пол? Она скоро кончит, пойдет домой и нас возьмет с собой». «Нас?» - удивился Миша. «Давай побудем здесь, хоть два дня праздников, - сказал Николай, - поспим в квартире, а не в казарме, подышим воздухом гражданки, да и с сестренкой жалко расставаться. Мы могли бы до Саратова с ней доехать». Миша испугался: «А если комендантский обход нас заметит? Нас могут в дезертирстве обвинить. И в часть опоздаем». «Комендантский обход не ходит по квартирам, - возразил Николай, - в части нас не ждут в определенный день. Поезда так ходят, что мы насколько угодно можем задержаться». Миша согласился. Договорились, что я выдам себя за двоюродную сестру Миши, которая, так случайно совпало, была в эвакуации в Иркутск, и семья решила, что ей нужно выехать одновременно с Мишей, хоть часть дороги будет не одна. Я с удовольствием согласилась сыграть роль сестры. Пришли на квартиру. Она состояла из больших сеней, довольно большой проходной кухни и прекрасной большой комнаты. Жили в ней хозяйка и ее дочь с младенцем. Отец малыша был на фронте. Военных тогда охотно пускали в дом и хорошо принимали. Говорили: «Мы поможем вам, а там где-то далеко кто-нибудь нашим поможет». У всех были близкие на фронте. Расположиться решили так: хозяйка с дочерью на большой кровати в комнате, рядом колыбелька с младенцем, ребята в комнате на полу (им постелили роскошную перину), а я на узкой койке в кухне. Тогда спали одетыми, ложились в постель во всем, в чем ходили днем, еще наваливали на себя все, чем можно было укрыться. В домах было страшно холодно. Дров едва хватало, чтобы приготовить самую простую еду. Раздевались раз в неделю, чтобы помыться. Но и с этим были проблемы. Мыла не было, горячую воду нужно было расходовать экономно. В нее добавляли щелочь: золу из подувала выгребали в плотный мешочек и через него проливали кипяток в таз с водой. Такая вода лучше мыла, голову мыли тоже ею. Но вернемся в нашу квартиру. Хозяйка сварила картошку, поели, и все стали укладываться спать. Я в кухне убирала со стола и мыла посуду, и Миша остался с мной в кухне. Он положил мне руку на плечо, я его руку стряхнула, Миша не стал настаивать и тоже ушел спать.
Tags: Воспоминания, часть шестая
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments