?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Часть четвёртая. Война 1941-1945 гг.
tareeva
В песне поется: «22 июня ровно в четыре часа Киев бомбили, нам объявили, что началася война…». Так вот, самая первая бомба той войны разорвалась в двух трамвайных остановках от нашего дома. Она попала в район киностудии им. Довженко (Киев, Брест-Литовское шоссе). Я не проснулась. Меня с трудом разбудили мама и младший брат (ему было 11 лет), который тормошил меня и восторженно кричал: «Линка, вставай! Война! Настоящая!» Потому что до этого было много учебных тревог, чуть не каждый день. Мы втроем пошли в бомбоубежище, но там было очень скучно, и я потихоньку улизнула. Бомбежки были ежедневные, почти непрерывные, но я в бомбоубежище больше не ходила. Не ходила в бомбоубежище и продавщица ближайшего (только шоссе перейти) продовольственного магазина. Она боялась, что магазин обворуют. И я пользовалась воздушной тревогой, чтобы сбегать в магазин и купить все без очереди. 

А моя любимая школьная подруга так боялась бомбежек, что родителям пришлось сразу же отправить ее в Москву. Очень неприятно было ночью слушать звук моторов немецких самолетов. Моторы наших самолетов трещали очень похоже на моторы моторных лодок, а у немецких звук был низкий и прерывистый, зловещий. Ночью все жильцы нашего дома высыпали во двор и смотрели на небо. Кощунственно звучит, но военное небо изумительно интересное и красивое зрелище. Шарят прожектора, ищут самолеты, находят, и тут бьют зенитки. Собьют или не собьют? А как интересно наблюдать воздушный бой, как страстно болеешь, как сердце болит за своих! 

Мы копали щели во дворе и накрывали их досками. Не знаю, зачем. Бомбоубежища хватало на всех. Говорили, от осколков, если бомба рядом упадет. А рядом, прямо за забором нашего двора, - зоопарк. Как мы беспокоились за животных!
Потом нас отправили копать противотанковые рвы за городом в Голосеевском лесу. Интересно, остановили ли наши рвы хоть один танк? А между тем город эвакуировался. Уезжали предприятия, учреждения. Мама не захотела ехать с университетом, где работала, она не верила, что Киев сдадут. Еще, возможно, она наделась, что в связи с войной, людей из-за колючей проволоки отправят на фронт, разрешат воевать, и тогда мы, может быть, увидим папу. В Голосеевском лесу мы услышали артиллерийскую канонаду. Значит, немцы были совсем близко. Я бросила копать и «огородами-огородами» пошла домой. За ночь дошла и сказала маме, что уезжать надо немедленно, в Голосееве уже слышна артиллерия. Мама не поверила, отчитала меня за то, что я ушла с копания рвов, которые явно были бесполезны, и их копали, потому что надо же было что-то делать и занять людей. Ночью во дворе артиллерию расслышал наш сосед. Утром мы взяли с собой вещи, то, что могли унести в руках, пошли на вокзал, сели в поезд и поехали. Но поехали мы недалеко, не туда, куда эвакуируются, а в город Нежин. Прекрасное место, там ведь в лицее Гоголь учился. И там жили мамины знакомые. Несколько дней мы провели у знакомых, поняли, что это не решение вопроса, мы стесняем знакомых. И мама предложила…вернуться в Киев. Она все еще ждала, что начнется братание.

Словом, мы пришли в Нежине на вокзал и узнали, что поезда в Киев не ходят и от Киева не ходят, пассажирское сообщение вообще прервано. Идут только товарные поезда с военными грузами. На наше счастье у вокзала остановился бронепоезд, шедший на восток. И командир бронепоезда взял нас, не захотел оставить на верную гибель. Часов шесть мы ехали на бронепоезде, который был на радиосвязи с командованием и получил приказ поворачивать на запад, к фронту. Им пришлось высадить нас в чистом поле. Мимо нас шли на восток товарные составы, а в этом месте был крутой подъем и поезда замедляли ход. На таком замедленном ходу мы забросили вещи и сами забрались на платформу, на которой стояли грузовики. В грузовиках мы доехали до Харькова, куда переместилась столица Украины. Мама пошла в Наркомпрос просить назначение в какую-нибудь школу на учительскую работу. Ей дали направление в Луганск, тогда он был Ворошиловград. Когда мы шли на вокзал, чтобы сесть на поезд в Луганск, мы проходили мимо эвакопункта и заглянули в него. Там в пустых комнатах и длинных коридорах, пропахших креозотом, множество семей, некоторые из мест, уже захваченных немцами, расположились на полу на своих постелях и ждали эшелона на восток.

И только тут, поглядев на этих людей, мама поняла, не до конца, конечно, чем будет эта война. Мы не поехали в Луганск, а остались на эвакопункте. Через несколько дней подали эшелон, очень длинный, составленный из самых разных вагонов. Мы попали в вагон такой, как в теперешних электричках. Места только сидячие, никаких багажных полок, народу набилось, как в метро в час пик. Тем не менее, люди жили, знакомились друг с другом, перемещались в давке по вагону и из вагона в вагон в поисках знакомых. Мама сказала мне, что возможно мы окажемся в таком месте, где не будет школы-десятилетки (а я окончила 8 классов), и на время войны мне придется прервать учебу. Она договорить не успела, как у меня слезы полились в три ручья. Я очень любила учиться, любила школу, и не представляла, как можно жить, не узнавая каждый день что-нибудь новое. Но в наш вагон забрел парнишка из другого вагона. Их семья эвакуировалась из Польши, причем не из Восточной, а из Познани. Там этот паренек, Адам его звали, учился в гимназии, и знал кроме польского языка еще и французский, и латынь. По-русски он тоже хорошо говорил с очень милым акцентом. Мы с ним разговорились и я спросила: «Будешь учить меня языкам?» Он с удовольствием согласился, и я сразу успокоилась. Если за войну я изучу три языка, то это время не будет потеряно.

Параллельно нашему эшелону по соседним рельсам шел эшелон с высылаемыми немцами Поволжья. Они ехали не в каких попало вагонах, как мы, а в теплушках. Было тепло, широкие двери теплушек были раскатаны, и мы видели, что внутри теплушек были устроены очень удобные просторные жилища, а все потолки и стены были увешаны окороками и колбасами, даже на ходу поезда до нас, голодных, доносился головокружительный запах этих копченостей. В дверях теплушек стояли и кривлялись подростки, и выкрикивали что-то по-немецки в сторону нашего эшелона. Моя мама знала немецкий и слушала с изумлением. Она сказала нам с братом потихоньку, что эти ребята выкрикивают гитлеровские лозунги, кричат, что скоро они здесь будут хозяевами, а мы рабами. Этой кричащей и кривляющейся молодежью были заполнены двери всех теплушек. Это было так. Я сама это видела и слышала, и готова подписаться под каждым, словом хоть кровью. Правда, мы ехали в июле. А решение Верховного Президиума о переселении немцев Поволжья было принято 28 августа. Только через месяц после этого. И возможно, что в это время проблема интернирования немцев Поволжья еще не была полностью решена, и этим объясняются удобства , с которыми они ехали.
</span>


  • 1
Моя бабушка была Вашей ровесницей и тоже копала противотанковые рвы, только под Москвой.

А у меня моя пробабушка умерла ровно в 04 утра 22 июня 41-го, в свидетельстве так и записано. И мне бабушка рассказывала, как она металась в метро и по переходам, чтобы найти принимающую больницу с моргом, а все вокруг твердили только "война-война" и "немцы напали", а она ничего не понимала, какая еще война..

"и не представляла, как можно жить, не узнавая каждый день что-нибудь новое" Я тоже этого не представляю до сих пор. А ещё невозможно жить не создавая каждый день что-нибудь новое, хоть маааленький кусочек))

Моя мама - Ваша ровестница - встретила войну в пионерлагере под Киевом, на Черторое. Они слышали взрывы, но им в голову не пришло, что это война. Бабушка и дедушка (семья жила на Большой Подвальной, тогда ул.Ворошилова), конечно как и другие родители, сразу поехали забирать маму из лагеря. Она тоже окончила 8-й класс и тоже копала рвы в Голосееве. Наверное, эти рвы таки выполнили свою задачу потому, что там, на юго-западной окраине Киева, в районе сельхоз.академии шли жестокие бои и немцы там не прорвались. Киев был окружён и немцы вошли в него со сторны Дарницы на левом берегу Днепра.

Моя мама с сестрой, двумя братьями и многочисленной родней эвакуировалась из Киева, но без своей мамы (моей бабушки). Та должна была работать для эвакуации завода и присоединиться к родственникам уже в тылу. Но мамин состав бомбили в Малине (пару часов от Киева), и бабушка, бросив все, поехала в Малин. Оттуда уже в Татарию. Дедушка был репрессирован в 37-м. Бабушке из-за бегства с завода уже не полагались никакие льготы и пайки. Мама со старшим братом вынуждены были пойти в ПТУ в Казани. Мама училась на токаря. И было ей тогда 13 лет. А учебу в школе она уже продолжила в 44-м.

Знаете, меня потрясла эта фраза:
"И я пользовалась воздушной тревогой, чтобы сбегать в магазин и купить все без очереди."
Спасибо Вам бесконечное за то, что Вы всё это пишете.
Это показывает войну с другой, очень неожиданной стороны.
Даже не саму войну, а людей. Человека в ней.

Дедушки уже нет, он никогда не рассказывал о войне. А когда начинал что-то говорить, я слушать не могла. Слёзы на глаза наворачивались мгновенно.

Спасибо!
Бесполезность рытья противотанковых рвов Вы понимали уже тогда, когда это делали?
Может быть, есть смысл указывать географические названия такими, как они были тогда? (так, ИМХО, сохраняется реальная атмосфера событий). Не утруждайте себя, кому надо - Гугл в помощь :)
Да и оправдываться Вам абсолютно не в чем.
Вы же - свидетель, почему Вы должны оправдываться в том, что видели, каким бы непрезентабельным или даже чудовищным ни был объект Ваших наблюдений?

Низкий мой поклон Вам, от всей души. Надеюсь, все у Вас будет хорошо, спасибо Вам за то, что Вы делаете.

Оказывается, в Киеве ничего не изменилось с тех пор - все там же и студия Довженко, и зоосад... =)
Интересно, а сохранился ли Ваш дом или все было разрушено?

Спасибо Вам за написанное! Плачу, когда думаю о войне.

"Как мы беспокоились за животных!" - как я это понимаю, в детстве самый главный вопрос про войну и пожары был - а что же с животными.

У меня бабушка всю блокаду в Ленинграде прожила. Об этом она очень редко говорит и туда возвращаться не хочет. Как впервый их вывезли оттуда, с тех пор она там не была. Говорит, что воспоминания плохие.

  • 1