Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Category:

Воспоминания. Киев 1935-1941 гг. (7)

  Мы становились старше. И ситуация в классе менялась. Мальчики и девочки стали относиться друг к другу иначе. И вызывали друг у друга новый интерес. В этом отношении восьмой класс (мы начинали учиться в 8 лет) - роковой. Все стали учиться хуже. Начались романы. Моя лучшая подруга Люся была красавица, в нее был влюблен чуть ли не весь класс. И для нее это имело большое значение. Ей непременно было нужно, что бы к ней все были неравнодушны.

 
Однажды Люся болела, и я из школы зашла к ней прежде, чем домой. Мы поговорили, я ей рассказала, что сегодня было в школе, и когда уже собиралась уходить, вспомнила: «Люся, к нам сегодня в класс новенький пришел». Люська подпрыгнула на кровати: «И ты мне только теперь это говоришь! Уже уходить собиралась. Расскажи про него подробно». Я засмеялась, Люся спросила: «Почему смеешься?» Я говорю: « Он неинтересный. Я тебе сейчас все подробно про него расскажу, но ты этого не поймешь. Там какая-то непонятность. Он высокий, плечистый, блондин, с длинными синими глазами. Правильные черты лица, нос как на римских скульптурах, единственный недостаток – тяжеловатый подбородок». Люська спрашивает: «Но почему же он неинтересный?» Отвечаю: «Сама не понимаю, неинтересный и все». Когда я уходила, Люся крикнула мне вслед: «Во что он одет?» Отвечаю: «Черные брюки и зеленый свитер грубой вязки». Люська говорит: «Класс». Назавтра она была в школе, болезнь прошла. Она долго всматривалась в новенького и сказала: «Ты права, ты все абсолютно точно описала. Внешне он почти идеал, и совершенно невозможно понять, почему он не вызывает интереса». Я думаю, у него темперамента не было, в нём было мало жизни. Какая-то душевная вялость.

У нас появились какие-то глупые игры, например, в бутылочку. Вы, знаете, конечно. Все садятся в кружок, в центре кружка на полу раскручивают пустую бутылку, и на кого попадет горлышко, те целуются. Целоваться мы почему-то выходили в другую комнату. Было нам ужасно неловко и мы не только никакого удовольствия не получали, но и не могли поверить, что может доставить удовольствие. Но нам очень хотелось почувствовать себя взрослыми, взрослым же нравится это делать.

Я в это время увлекалась танцами. Самыми банальными танцами на танцплощадке в парке. Я всегда очень любила танцевать. Тогда было много танцевальных групп. В детстве я была в такой группе, она называлась «Балет Чистякова», по имени руководителя. Мы не занимались классическим балетом, а танцевали жанровые и народные танцы. Мой любимый и наиболее удававшийся был тарантелла. Я уже взрослая исполняла его на сцене в самодеятельности на мамином заводе в Станиславе. В то время в каждом доме, где была женщина, непременно были маскарадные маски. Маска, закрывавшая пространство вокруг глаз, маска, закрывавшая пол-лица, и такая же, но с пришитыми кружевами, которые закрывали и рот. Но если уж не три маски, то одна была обязательно. У многих был бубен, маленький, звенящий. Для тарантеллы. Им ударяли себя по бедру. Непременно был маскарадный костюм, один или два. У меня был костюм мальчика-пажа. В двух вариантах, с коротким бархатными черным плащиком и беретом с пером из этой же ткани, и с клетчатым плащиком и таким же беретом. Я в нем играла Керубино в самодеятельном театре. Еще у меня был строго выполненный с соблюдением всех национальных правил украинский костюм. Я в нем на демонстрацию ходила, а иногда и на школьные вечера. Тогда у меня была толстая коса до пояса. Говорили: «Это твое богатство». Я срезала ее, как только началась война. 

Но вернемся к танцплощадке. Ближайшая была в парке Пушкина, в двух трамвайных остановках от нас. Звук оркестра у нас был хорошо слышан. И как только до нас доносился этот звук, я бросала все и бегом бежала в парк. Танцплощадка, хотя была и не маленькая, на всех желающих ее не хватало. Танцевали во всех аллеях. Тогда танцевали танго, фокстрот, и это не запрещалось. Вальс-бостон (какой красивый танец). В эти танцы можно было включать много красивых и сложных па, и каждый день появлялись новые. Нас часто приглашали взрослые или почти взрослые молодые люди (нам было 14-15 лет), и нам это очень льстило. Наши мальчишки сердились на нас за измену товариществу и к тому же просто ревновали. На танцплощадке я познакомилась со студентом Киевского политехнического института. Институт был в 20 минутах ходьбы. Не знаю, как звучало его настоящее имя, но он хотел, чтобы его называли Бэн. Мы подружились по-настоящему. Он был умный, много знал. С ним было интересно. Он любил стихи. И у него как у меня в это время была эпоха Маяковского. Мы часто встречались. Иногда к концу уроков он подходил к школе и ждал меня. Из окон нашего класса было видно, как он стоит и ждет, и начиналось: «Линка, твой студент пришел!» «Да какой это студент – профессор!» «Линка, твой профессор тебя встречает!» «Да, это же сам Капица!» «Лина, не заставляй Капицу ждать!» и т.д.
Tags: Воспоминания, Киев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments