Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Воспоминания. Москва конца 20-хх - начала 30-хх годов. Мои родители – студенты. Продолжение (4)

 Студенты жили дружным сообществом. По вечерам собирались большими компаниями. У нас собиралось очень много народу, потому что у нас была большая комната и еще одна – маленькая. Оставались ночевать, стелили на полу и на столе. Убрав со стола посуду, стелили на нем постель, иногда на двоих, кто-нибудь,глядя на это, глубокомысленно цитировал: «Где стол был яств, там гроб стоит». Шли страстные разговоры и споры, не только на политические темы, обсуждалось то, что происходило в аудиториях, что прочли в новых книгах. 

Тогда выходило много сборников молодых комсомольских поэтов. Их читали и знали наизусть, среди них было много талантливых и они действительно отразили свою эпоху. Сейчас эту эпоху можно понять по стихам Михаила Светлова, Михаила Голодного, Иосифа Уткина, Владимира Лугавкого, Веры Инбер и многих других. Я эти стихи до сих пор наизусть помню. Читали стихи, пели песни Гражданской войны, не про Гражданскую войну, написанные через 10 лет после нее, а те, которые сочинялись и пелись на войне. Любили помечтать о будущем. Это будущее представлялось немыслимо прекрасным (правда, предстоял «последний и решительный бой»). Верили, что скоро человечество достигнет такого высокого уровня технического развития, автоматизации, что для того, чтобы обеспечить себя необходимым достаточно будет работать 2-3 часа в день. Остальное время будет посвящаться творчеству, спорту, общению ( «роскошь человеческого общения»). Живя такой жизнью, человек станет прекрасен, совершенен. Если раздавался вопрос: «А при коммунизме некрасивых любить будут?» -то тут же звучал уверенный ответ: «Конечно, будут». И ответ этот был хорошо аргументирован. Много шутили. Хохот раздавался из каждой комнаты. Не скажу, чтобы жили коммуной, но коммунное начало было очень сильным. Не помнили, что кому принадлежит: «Сережка, это моя рубашка или твоя?» «Что-то не соображу, надевай». Сейчас я скажу одну вещь, в которую вы не поверите. Но я как помню, так и рассказываю. У нас не пили, не пили совсем. Не потому, что бы запрет, сухой закон, а потому, что не было надобности. Все были хмельны этой переполненной интереснейшими вещами жизнью и великими надеждами, так что в допинге надобности не было.

Тогда в Москву приехало много народу из провинции. Они составляли значительную часть населения города. Там где они жили прежде, в провинциальных городах почти не было стационарных театров. Приезжали на гастроли разъездные театры, с непостоянным труппами, как Счастливцев и Несчастливцев. А об опере и говорить нечего. Новые москвичи бросились в театры, и было что смотреть. Уже говорились, что Москву тогда называли «театральной Меккой». Поиски новых форм, новых жанров, а также новых героев и нового содержания, связанного с событиями последних лет. Классика тоже не сходила со сцены. Мне бы очень хотелось, хотя бы назвать имена популярных в то время драматургов, названия спектаклей, фамилии молодых, но уже великих актеров. Но это не наша тема. Дома спектакли серьезно обсуждали, смешно пародировали, пытались сыграть отдельные сценки, не хуже чем в театре. Удовольствие от театра было огромное, бесконечное. Меня, конечно, повели на «Синюю птицу» во МХАТ. Спектакль показался мне страшным, на сцене часто бывало темно, и я вообще мало поняла. Когда мой любимый дядя Гриша хотел меня напугать, то он разыгрывал что-нибудь из «Синей птицы». Еще меня много водили в цирк. Взрослые уверены, что дети обожают цирк, а я цирк в детстве совсем не любила. Я сидела, сжавшись в комочек, и все время ждала, что гимнасты на трапеции оборвутся, или что канатоходец упадет, или что акробаты поломают себе руки-ноги. Животных было жалко. 

Папа влюбился в оперу. У него не было ни голоса, ни слуха, но я думаю, внутри себя он все слышал правильно, он просто не мог так спеть, голос не слушался. Когда приходили с «Евгения Онегина», папа, не успев раздеться, клал на бок стул, садился на него и,опершись подбородком на ладонь,пел: «Куда, куда вы удалились…» Еще он любил арию Каварадосси, и когда он ее пел, я плакала. В этой арии 3 исполнителя вызывали у меня слезы: мой папа, великий итальянский тенор Беньямино Джильи, его после войны слышали тогда очень много в немецких трофейных фильмах,. Кто слышал, тот знает, о чем я говорю, кто не слышал, тому не объяснишь. Еще, я боюсь, меня за это запрезирают, я плакала однажды на этой арии в исполнении Н. Пьявко. Он не великий певец, но это был его звездный час. С ним много занималась Ирина Архипова. Вложила в него всю себя и сумела его вытащить на большую высоту. Еще папа пел неаполитанские песни. Я пела вместе с ним. Они мне очень нравились. И для меня это были папины песни. Еще папа, не вполне в согласии со своим мировоззрением, любил и пел Вертинского. Достать пластинки было очень трудно, но доставали. В знаменитом стихотворении Ярослава Смелякова «Любка Фейгельман» рассказывается о том, как танцевали под музыку Вертинского. После войны мы стали надеяться на встречу с папой, и собирали и берегли для него пластинки Вертинского. Когда отца не стало, то если я оставалась в комнате одна, я пела эти песни, глотая слезы. Я их и теперь пою наедине с собой. И при этом слышу и вижу папу – его румянец, его зеленые глаза, его жемчужные зубы, его улыбку. Его друг Виктор любил говорить: «Борька, у тебя такое открытое лицо, закрой его скорее».

Я очень хорошо помню эту нашу жизнь. Я помню каждого, мне с ними было очень хорошо. Они были прекрасны, полны веры, полны надежд, полны ожидания близкого счастья для всего человечества и стремления к самопожертвованию ради этого счастья. Их жизнь прекрасно начиналась, но кончилась трагически. Они почти все прошли через репрессии, через страшные муки и многие погибли. Когда я думаю о них, у меня в горле рыдание. Если бы они не были так доверчивы, так простодушны, не дали себя так легко обмануть чудовищу, то, может быть, наша жизнь сложилась бы иначе.
Tags: воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments