Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Сегодня началась война. Продолжение


В прошлом посте я все время отвлекалась от темы. Написала о докладе Хрущева на XX Съезде КПСС и о последствиях этого доклада, хотя это не имеет решительно никакого отношения к войне. Сегодня постараюсь быть более последовательной, если получится. В прошлом посте я написала о генерале Власове, но, чтобы у вас не сложилось отрицательное мнение о советском генералитете, сегодня мы поговорим о генерале Карбышеве – он один из героев войны, и он мой любимый герой.

Генерал Дмитрий Михайлович Карбышев родился в 1880 году. Его отец Михаил Ильич Карбышев (1829-1892) был выпускником сибирского кадетского корпуса, ветеран Крымской войны, военный чиновник. А его мать была дочерью коллежского советника из богатых омских купцов 2-й гильдии Лузгиных, Александрой Ефимовной Лузгиной. Двоюродный брат деда Ильи Иван Семенович Карбышев - основатель города Верный (Алматы). Отец из рядовых сибирских казаков, потомственных дворян Карбышевых станицы Омской. За военную службу отец был награжден орденами Станислава, Анны III степени, медалями. И по болезни Михаил Ильич перебрался с семьей в Омск служить военным чиновником Сибирского казачьего войска. У Михаила Ильича было четверо сыновей и две дочери (Дмитрий – самый младший из детей). В 1887 году старшего брата Владимира арестовали за участие в студенческом революционном движении (его рукой было написано воззвание по случаю попытки покушения Александра Ильича Ульянова и его группы на царя).


Дмитрий закончил Сибирский кадетский корпус с отличием, окончил Николаевское инженерное училище. Дмитрий Михайлович Карбышев участвовал в русско-японской войне и был награжден Орденом Св. Владимира IV степени с мечами и бантами. Войну закончил с пятью боевыми орденами и тремя медалями в чине поручика. В 1906 году по обвинению в агитации среди солдат ему грозили военно-полевой суд и расстрел, в лучшем случае тюрьма. Но офицерский суд чести не позволил отдать храброго боевого офицера палачам. По решению суда чести он ушел с военной службы в запас. В 1907 году вернулся на военную службу. Осенью 1908 года поступил в Николаевскую военно-инженерную академию в Санкт-Петербурге, которую в 1911 году окончил с отличием. Участник Первой мировой войны с первого дня. Воевал в Карпатах, был военным инженером. Был ранен в ногу. За храбрость и отвагу награжден Орденом Св. Анны и произведен в подполковники.

В декабре 1917 года Дмитрий Карбышев, несмотря на свое отнюдь не рабоче-крестьянское происхождение, вступил в Красную гвардию, а затем в Красную армию, где и провоевал всю Гражданскую войну. Преподавал в Академии им. М.В. Фрунзе, заведовал кафедрой военной академии Генерального штаба. К концу 1930-х годов Дмитрий Карбышев уже считался одним из виднейших специалистов в области военно-инженерного искусства не только в Советском Союзе, но и в мире. В 1940 году ему присвоено звание генерал-лейтенанта инженерных войск. В 1941 году – ученая степень доктора военных наук. Перед началом Великой Отечественной войны занимал должность старшего преподавателя кафедры тактики высших соединений в Высшей военной академии им. К.Е. Ворошилова. Великая Отечественная война застала его в штабе 3-й армии в Гродно. Через два дня он перешел в штаб 10-й армии. 27 июня штаб армии оказался в окружении.

Немцы очень обрадовались Карбышеву, предложили ему сотрудничество и надеялись, что он это предложение примет. Для такой надежды было много оснований: Карбышев был дворянин, вряд ли рабоче-крестьянская власть ему нравилась; Карбышев по-немецки говорил так же свободно, как по-русски, и первая его жена была немкой. Карбышев был не воин, а инженер и ученый, и наконец, Карбышеву было уже за 60, а в этом возрасте человек становится физически слабым и потому более покладистым. Поначалу немцы не Власову, а именно Карбышеву, православному бывшему подполковнику царской армии, предлагали занять пост командующего русской освободительной армией. Собственно, весь этот проект с русской освободительной армией разрабатывался с расчетом на Карбышева. Карбышев от сотрудничества отказался. Немцы долго не верили, что этот отказ окончательный, и продолжали Карбышева убеждать. А когда поверили, то очень на него разозлились. Его отправили в концлагерь и перебрасывали из одного концлагеря в другой. Последним лагерем был Маутхаузен. Я помню, вскоре после войны нам рассказывали, как в этом лагере Карбышева мучили, издевались. Зимой на улице его поливали холодной водой, она замерзала, и он стоял как ледяной столб.
Разговор о Карбышеве оказался слишком долгим, я этого не планировала. Просто я сама о нем не все знала и полезла в интернет. Мы с Маринкой Березиной читали то, что написано в интернете о Карбышеве, и нам трудно было выделить самое важное, все казалось важным.

А теперь мы вернемся к разговору о войне. Он начался с того, что я сказала о людях, которые войны уже не застали и теперь пишут свою картину войны, соответствующую их сегодняшним убеждениям. Именно сегодняшним убеждениям. Эта картина не имеет ничего общего ни с реальностью войны, ни с убеждениями людей того времени. Это самое настоящее искажение истории. Эти «исказители» объясняют поражения первых полутора лет войны, отступление до самой Волги тем, что советские люди не хотели воевать за колхозы. Это неправда, и об этом я написала в прошлом посте на эту тему. Поражение, позорный «драп» до самой Волги связаны исключительно с особенностями личности Сталина. Сталин был параноик с манией преследования и никому не доверял. Люди с такой психикой больше всего не доверяют ближайшим сотрудникам. Вы знаете, Сталин арестовал жену Молотова и жену Калинина, чтобы, держа жен в заложниках, обеспечить себе послушание мужей. Вот своим он не верил, а Гитлеру поверил. Потому что был убежден, что Гитлер будет свято соблюдать договоры, которые он со Сталиным заключил. Он получил семнадцать сообщений о том, что Гитлер собирается напасть на Советский союз, некоторые с указанием дня и часа начала войны, но сообщениям этим не поверил, потому что, повторяю, полностью доверял Гитлеру. Некоторые историки, много есть таких теорий, считают, что Сталин сам готовил нападение на Германию, но, чтобы утверждать такое, нужно совершенно не понимать, не чувствовать Сталина как личность. Сталин был трусом, у людей с манией преследования страх – главная эмоция. И Сталин никогда ни на кого бы не напал. У Советского Союза незадолго до войны появились новые территории, но это все с согласия Гитлера. Поражения первых полутора лет войны связаны с пресловутым «фактором внезапности», но, как мы говорили уже не раз, внезапным нападение Германии было только для самого Сталина. У Советского Союза вооружения, танков, самолетов и т.п. было больше чем у Германии, и качество их было не хуже, но, поскольку нападение было внезапным, самолеты разбомбили на аэродромах, прежде чем летчики успели завести моторы, и с танками произошло что-то подобное.

Советские люди воевали героически, с тем презрением к смерти, которое свойственно только русским. Я бы даже сказала, не с презрением к смерти, а со стремлением, с влечением к ней. Первый текст, который я поместила в интернете, еще до того, как у меня появился ЖЖ, назывался «Россия кончилась на нас». И там я говорила об особенностях русского менталитета и о том, что мы и мое поколение – последние носители этого менталитета. Он изменился. У русских свое представление о победе, о поражении, вот, например, Бородинское поле. Считается полем русской славы. Но Бородинское сражение было проиграно, русская армия отступила и открыла Наполеону дорогу на Москву, и Наполеон взял Москву, а русские гордятся Бородинским сражением и, похоже, считают себя победителями. Или вот Севастополь считается городом русской славы. А Севастополь в разных войнах несколько раз сдавали врагу – и каждый раз при этом топили эскадру. О таком эпизоде в Гражданской войне украинский драматург Корнейчук написал пьесу, которая так и называется «Гибель эскадры». Кого же русские хотят обмануть, выдавая поражения за победы? Других или самих себя? Они никого не хотят обмануть. У них просто свое представление о том, что такое поражение и что такое победа. Процитирую стихотворение Лермонтова «Бородино»:

Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.
И молвил он, сверкнув очами:
"Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте ж под Москвой,
Как наши братья умирали!"
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.

Вот не победить они обещали, а умереть. Это важнее, чем победа. Это моральная победа – что может быть выше, чем отдать жизнь за то, что считаешь правдой. Самое знаменитое судно русского флота – крейсер «Варяг» – известно не тем, что победило, а тем, что само себя затопило. Русским не нужен хэппи-энд, им нужна оптимистическая трагедия. Одну из самых известных советских пьес ее автор Всеволод Вишневский так и назвал «Оптимистическая трагедия».

Вот я опять отвлеклась, позволила себе что-то вроде лирического отступления, а я всего лишь хотела сказать, что красноармейцы сражались героически. Но им не повезло с главнокомандующим, который был изумительно бездарным полководцем, что показала еще Гражданская война. К тому же почти перед самой войной он обезглавил армию, репрессировав весь командный состав – от маршалов чуть ли не до командиров батальонов. Он уничтожил Тухачевского, а Тухачевский был человеком, который понимал, что грядущая война будет войной техники, и много сделал для технического вооружения армии. Тухачевского уничтожил, а Ворошилова и Буденного сохранил в командовании армии. А эти двое были убеждены, что в грядущей войне, как и в Гражданской войне, главной боевой силой будет конница. Собственно, об этом мы уже говорили много раз. Советская армия победила, но ценой немыслимых потерь, каких или сколько-нибудь приближающихся не знает мировая история войн. Но Сталина потери не смущали, они ему даже нравились. На совести Сталина крови советских бойцов не меньше, чем на совести Гитлера. Сталин пасовал перед врагом, а вот со своими воевал – и очень эффективно, и любил это. В армии был СМЕРШ, который воевал не с немцами, а со своими. Были заградотряды, были особые отделы. Особистов боялись больше, чем немцев. Впрочем, обо всем об этом уже говорено-переговорено.

Я хочу вернуться к главной теме. Я хочу противопоставить той картине войны, какую сейчас рисуют люди, не заставшие войны, ее реальную картину. Главная ошибка этих новых историков войны связана с тем, что они не представляют себе людей того поколения, которое вынесло войну на своих плечах. Вот вроде недавно это было, но сегодняшнему поколению представить себе таких людей труднее, чем представить себе участников Куликовской битвы. Потому что в 90-е произошел слом национального менталитета. Менталитет не просто изменился, а превратился в свою противоположность. У Александра Родина – главного друга всей моей жизни и участника и Финской, и Великой Отечественной войн с первого до последнего дня – есть рассказ, который называется «Ура!» В этом рассказе описано, как 22 июня 1941 года командир выстроил солдат на плацу и объявил им, что началась война, а следующее предложение такое: «Урааа! – закричали мы с Николаем». Вот почему ура? Чему они обрадовались? Мне и моим ровесникам это очень понятно. Они обрадовались тому, что наступил «наш последний и решительный бой» и бой этот достался им, они победят и победа эта будет окончательной, и войн больше никогда не будет. Надо сказать, что их надежда отчасти оправдалась – уже 75 лет нет мировой войны. Между Первой и Второй мировыми войнами промежуток был значительно меньше. Отдельные локальные войны идут в разных концах земного шара, но мировую войну в наше время трудно себе даже представить. Страны Европы, которые столетиями воевали друг с другом, объединились в Евросоюз. Возникновение Евросоюза – это лучшее из всего, что произошло в мире в XX веке. Я хочу еще сказать, что пораженцев в этой войне я у нас не встречала. Даже те, кто сделал какие-то выводы из репрессий 1937 года и не вполне доверял Сталину, пораженцами не были. Пораженцами была часть белой эмиграции. Они считали, что если победит Гитлер, то сталинский режим рухнет, а с Гитлером можно будет как-нибудь договориться. Гитлер очень ценил русских, готовых с ним сотрудничать, и такие были. Но повторяю, это только часть белой эмиграции. Антон Иванович Деникин жил на юге Франции, когда туда вошли немцы. Они предлагали Деникину сотрудничество, и предложения были более чем щедрые. Но Деникин от сотрудничества отказался. Часть белой эмиграции сотрудничала с Гитлером, а часть сотрудничала со Сталиным. Среди последних – муж Марины Цветаевой Сергей Эфрон и их старшая дочь Ариадна. Этих Сталин отблагодарил за помощь в своем стиле. Вскоре возвращения из эмиграции они были репрессированы. Я так понимаю, что разговор получился очень скучным, и прошу извинить меня за свойственное мне занудство.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments