Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

С 8 Марта!

Дорогие женщины и не менее дорогие мужчины!

Я вас поздравляю с Международным Женским днем, с первым весенним праздником. Это замечательный праздник, единственный праздник, у которого есть пол, и мне это нравится. В этот день женщины и мужчины особенно ясно осознают, что они разные, и разница между ними принципиальна, чтобы не говорили феминистки, которых я сильно не люблю. Они разные, и роли у них разные, и 8 марта это особенно заметно. Мужчины дарят женщинам цветы, стараются делать то, что им приятно, а женщины платят им такой благодарностью, какая вознаграждает их за все их усилия. В комментариях вы пишете, что я должна писать воспоминания, что это моя главная задача, пишете: “Воспоминания за вас никто не напишет”. Да я, собственно, этим и занимаюсь. О чем бы я не писала, это все равно воспоминания. И сейчас я хочу вспомнить какой-нибудь день 8 марта из моего прошлого. Ну, хотя бы 8 марта 1966 года.

В этот день мой муж с работы позвонил мне на работу, я тогда работала в Книжной палате, и сказал, что наши друзья Толстиковы приглашают нас в гости, чтобы вместе отпраздновать 8 марта. 8 марта тогда еще не было выходным днем. Толстиковы Лиза и Толя были наши очень близкие любимые друзья. Про Лизу я писала, когда вспоминала свои студенческие годы. Я у них снимала угол, диванчик. Я рассказывала про Лизу, про ее маму Софью Павловну. Когда я к ним пришла в первый раз, Лизе было 15 лет и она училась в педучилище. Закончив училище, она отработала два года в горном ауле близ Хасавюрта. Потом вернулась в Москву, поступила в МГУ на филфак, на заочное отделение, окончила его и работала учителем в школе. Она вышла замуж за Толю Толстикова, и мы полюбили его еще больше, чем любили Лизу. Толя был экономистом, защитил диссертацию, уже когда мы дружили, и стал кандидатом экономических наук. Диссертация была на какую-то острую актуальную тему, я помню, что на защиту съехалось очень много народа из разных организаций - и Толя не был уверен, что защитится. Но как-то обошлось. Толя работал в ЦСУ – Центральном статистическом управлении, а потом в Министерстве финансов был не последним человеком. Ко всем своим достоинствам Коля еще прекрасно готовил. Особенно ему удавались цыплята тапака и свинина на вертеле. Приглашению я обрадовалась, но я уже дружила с Мусей и не могла в праздники оставить ее одну. Игорь спросил у Толи, можно ли мне приехать с Мусей, с которой Толстиковы знакомы не были. Тот разрешил, и мы приехали. Вкусно поели, выпили... В таком состоянии у мужчин появляется потребность поухаживать за женщинами, кого-нибудь пособлазнять. Жены для этого не годятся, поэтому Толя и Игорь оба взапуски начали охмурять Мусю. Для Муси это было внове. Дело в том, что в ее жизни вообще не было мужчин, она училась в библиотечном институте, где учились только девочки, а после окончания института сразу пришла работать в Книжную палату, где тоже работали одни женщины. Мужчины были только директор, его заместитель и некоторые заведующие отделами. Но это были немолодые семейные люди. Мы с моей мамой как-то обсуждали Мусину ситуацию, и я сказала, что, бывает, люди на улице знакомятся и такие знакомства перерастают в продолжительные отношения и даже кончаются браком, я знаю такую супружескую пару. А мама сказала: “У Муси на лбу большими буквами написано, что она порядочная женщина самых строгих правил и на улице к ней никто подойти не посмеет”. Ну а тут вдруг за ней начали отчаянно ухаживать два опытных ловеласа. Я наблюдала с интересом. Толя все делал неправильно, без всякого понимания объекта ухаживания: говорил не то, что Мусе нужно говорить, и даже трогал ее руками, что ее сильно испугало. А Игорь действовал изумительно точно: каждое слово, каждая интонация, каждый жест попадали точно в цель. Я как-то сказала Мусе, что она похожа на Снежную королеву. Она редко проявляла эмоции, и я даже не уверена, что она их испытывала, ее эмоциональная жизнь была сглаженной. И тут я увидела, что моя Снежная королева начинает таять. Вечер прошел хорошо, домой мы вернулись поздно. Утром я проснулась, Игоря рядом не было, я вышла на кухню и увидела, что Игорь уже приготовил завтрак. Игорь сказал: “Вот, с 8 марта тебя”, - и протянул мне лист бумаги. На листе было стихотворение, большое. Это были стихи о любви. Игорь вообще поэтом не был, писал только шуточные поздравительные стихи на дни рождения друзей и подобные даты. А это была настоящая любовная лирика. Стихи меня поразили. Я знала, что мой муж меня любит, но не представляла себе, что это настолько глубокое и осознанное чувство. Что он так все знает про свою любовь. Стихи меня так тронули, что у меня слезы хлынули из глаз. Игорь сказал: “Я боялся тебе эти стихи отдавать. Если бы ты сказала что-нибудь ироническое, а ты вполне могла это сказать, я бы умер. Я отвернулся, чтобы не видеть твоего лица, и вдруг услышал странный звук: тук-тук-тук-тук. Посмотрел, а это слезы стучат по бумаге”. Я зашла к моей любимой соседке Нине, чтобы от нее позвонить Мусе, узнать, как она вчера добралась до дома, у нас телефона не было. Мы поговорили с Мусей, я ей рассказала про стихи, Муся сказала: “Да?! Сегодня написал стихи?” И в голосе ее звучали удивление и разочарование. Похоже, она подумала, что Игорь теперь любит ее.

А Мусю мы все-таки замуж выдали. За нашего друга и однокурсника Сашу. Он, как и мы, учился на филфаке МГУ заочно, а жил в маленьком городе Скопин Рязанской области. Еще его дедушка был в этом городе земским врачом, и его отец был самым известным врачом в Скопине. Саша любил поэзию Серебряного века и знал ее лучше всех из моих знакомых. А еще он любил и знал музыку. У него была огромная фонотека. Он часто приезжал в Москву, иногда специально в поисках какой-нибудь пластинки, и останавливался у нас. Мы познакомили его с Мусей, они друг другу понравились и поженились. Саша переехал в Москву, я его устроила на работу в нашу ЦНТБ по архитектуре и строительству. И тут выяснилось, что Муся в жены не годится. Она была человеком программы, жила по определенной программе и изменить ее не могла. На каждый сезон она брала абонементы на концерты, три или четыре абонемента - в Большой и Малый залы Консерватории, в Колонный и Октябрьский залы Дома Союзов и в Зал Чайковского. Других концертных площадок тогда в Москве не было. Если кто-нибудь из палатян хотел купить абонемент или билеты на какой-нибудь концерт, то он обращался не в театральные и концертные кассы, а к Мусе. Муся покупала билеты и абонементы на концерты, а также билеты в театры для всей Палаты. Я как-то увидела у нее большую пачку денег, оказалось, что это деньги, которые палатяне дали ей на билеты. Она пользовалась услугами двух театральных касс, и там ее обожали, потому что она одна могла сделать им план. Поэтому они откладывали для Муси билеты на все дефицитные спектакли.

Когда я писала о Всесоюзной книжной палате, я не вспомнила про пригласительные билеты. Театры и другие культурные учреждения с уважением относились ко Всесоюзной книжной палате и посылали в Палату пригласительные билеты на премьерные спектакли и не на премьерные тоже. И отдельные исполнители, певцы, чтецы, музыканты, тоже присылали в Палату пригласительные билеты на свои выступления. В Палате в коридоре на стенде висел такой карман, в котором лежали эти билеты. Каждый мог порыться в нем и выбрать что хочется.

Почти каждый вечер после работы Муся шла на концерт. И после замужества она продолжала вести такой образ жизни. А Саша из тихого Скопина приехал в шумную Москву, и привыкнуть к этому ему было непросто. В Скопине он пешком доходил от дома до работы, а здесь ему нужно было ехать на метро с пересадкой и потом еще на автобусе. Он приезжал домой совершенно разбитый, и конечно, ни о какой поездке на концерт не могло быть и речи. Я говорила Мусе, что теперь она замужняя женщина и ей нужно уделять мужу внимание, не мешает иногда провести вечер вдвоем. А Муся говорила, что Саша мог бы с ней пойти на концерт, а он физически не мог. Да и потребности такой у него не было, вся музыка у него была в записях, и он привык слушать записанную музыку.

Есть женщины, которые не созданы для брака, и Муся была именно такой. Такой же была моя подруга и однокурсница Эмма. Вы ее знаете, я много писала о ней. И об ее недолгом браке с известным математиком я тоже писала. Такой же человек - Валя Тареева, сестра Игоря, она дважды была замужем и дважды разошлась. От второго брака у нее сын - Юра Тареев, мой любимый племянник. Такие женщины не могут и не хотят, иногда даже, мне кажется, принципиально не хотят, приспособиться к другому человеку. Не хотят ничего изменить ни в себе, ни в своем образе жизни. А в браке это неизбежно. Когда два автономных самодостаточных организма и системы должны объединиться в единую систему, то тут оказывается много лишних деталей, от которых приходится отказаться. Это непросто. Отказаться от чего-то своего и принять как свое что-то совершенно чужое. Первое время притирки бывает иногда мучительным и болезненным, но если есть любовь, то это можно одолеть. Надо только уметь любить не для себя, а для того, кого любишь. Но не у всех получается. Словом, Саша помучился четыре года, да и вернулся в свой Скопин. Я была этим очень огорчена, Мусина мама считала меня виновной в том, что я выдала Мусю замуж не за того, за кого надо, сердилась на меня. А Муся говорила мне, что она ничуть не жалеет о четырех годах своего брака, она довольна тем, что это в ее жизни все-таки было. Теперь, когда ее спрашивают, замужем ли она, она отвечает, что она в разводе. Это приятнее, чем просто говорить: “Не замужем”.

Так получилось, что восьмимартовский пост оказался про Мусю. Но в Международный Женский день можно выбрать героиней любую женщину. Я выбрала Мусю.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments