Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Исторические «загогулины». Загогулина вторая. Два Сталина. Часть 1. Продолжение. (12) Литература

Когда я училась в университете, там шла борьба с космополитами, буржуазными объективистами, компаративистами, сравнительным языкознанием и отдельными носителями этих течений. Было много арестов среди студентов, были самоубийства. Любимые преподаватели изгонялись из университета или у них забирали их курсы, а оставляли только семинары. Но на этих семинарах народу было битком. Так у блистательного Сергея Михайловича Бонди, который с Блоком был знаком, один из последних представителей серебряного века забрали курс по русской литературы второй половины 19 века и оставили только семинар по стиховедению. Так на это семинар вся Москва съезжалась. И наши, и не наши, даже из Министерства сельского хозяйства регулярно приезжал один товарищ интересующийся русским стиховедением. Но я решила имен не называть. Читать рекомендованные учебные пособия было невозможно, и мы искали знания в других источниках. К счастью, Ленинка работала с 9 утра до 12 часов ночи без выходных, и там многое можно было найти, прочесть и обсудить. Там была большая курилка с большими окнами – это было наше место для научных споров, которые начинались в 9 утра и продолжались до 12 ночи, а потом переносились на улицы и в скверы. Когда мы кончили университет то в аспирантуру меня не взяли с моей биографией, и сейчас я этим очень довольна. Мне там пришлось бы все время извиваться, чтобы поменьше врать, но врать бы все-таки пришлось. И я вряд ли бы это долго выдержала. Моего мужа пригласили в аспирантуру, специально место приготовили, но он не пошел, он лучше меня понимал, чем чревата аспирантура на кафедре Советской литературы. У него было 2 образования - геологическое и филологическое – и он использовал их оба: стал руководить отделом в геологическом издании. Я рассчитывала прожить на литературные заработки, и муж мой хотел, чтобы я занималась тем, чем мне хочется, но из этого ничего не вышло. Насколько частой была решетка цензуры – это вообразить себе невозможно. Я приносила в журнал рукопись. Мне звонили и говорили: «Берем. Заезжайте, возьмите ее и посмотрите, как мы отредактировали, если это вас устроит, материал идет в ближайший номер». Я на крыльях прилетала в редакцию, брала отредактированную рукопись и уже в автобусе начинала читать, и уже в автобусе начинала заливаться слезами. Предлагаемая правка не только портила стиль, она меняла смысл. Так повторилось несколько раз. Я ни разу не согласилась на правку. Таким образом опубликовать что-нибудь стоящее мне не удалось. Я была внештатным корреспондентом журнала «Вопросы литературы» и публиковала рецензии, хронику, какую-нибудь мелочевку. В конце концов, я решила поступить на работу. Все мои друзья, включая тех самых редакторов, которые меня не пропускали, очень горевали. Они говорили: «Да, что же вы делаете, как это вы будете ходить на службу, когда вы умеете сделать настоящие вещи». Но я уже поняла, что вещи, которые я умею делать, независимо от того «настоящие» они или нет никогда опубликованы не будут. Я поступила на работу и, в конце концов, оказалась в отделе «Кладбище слонов», о котором я вам уже много раз говорила. Я стала заниматься информацией в области архитектуры, с которой столкнулась впервые. Я не знаю, как это получалось, что я горожанка, всю жизнь ходившая по улицам городов архитектуры вокруг себя не видела, как будто меня окружала пустота, может быть так было потому, что я всегда была погружена в свои мысли. Словом, тут я увидела, и мне открылось. Неизвестный мне прекрасный мир, новое неизвестное счастье, которое тем больше меня захватывало, чем больше я в него погружалась, А этому процессу не было конца. Началась светлая полосам моей жизни, потому что к архитектуре прибавилось еще и литература, заниматься которой я уже потеряла надежду. А получилось так. У нас на работе полагалось 10% процентов надбавки к зарплате за иностранный язык, на котором ты работаешь, и 15% надбавки за 2 языка. Причем оценки в дипломе значения не имели, нужно было специально сдать экзамен на «надбавку», который принимали только в одном месте, там, где была редакция журнала «Современная художественная литература за рубежом». Я пошла и сдала (написала письменный на 5, устный на 4). Мне позвонили и сказали, что им понравилось то, что я сделала, и они предлагают мне написать что-нибудь для их журнала. Я написала. Мне позвонила редактор и первые ее слова были: «Энгелина Борисовна, я не тронула в вашем тексте ни одного слова, ни одной запятой. Если вы захотите с нами сотрудничать, мы готовы давать ваш материал хоть в каждый номер». Так я стала заниматься современной польской литературой. Журнал выходил на русском языке для специалистов, которые не могли прочесть необходимые им книги, если они не были переведены на русский язык. И они черпали информацию из нашего журнала. В отличие от СССР в Польше можно было писать правду. Я наслаждалась польской поэзией, прозой, драматургией и возможностью говорить о них правду. Некоторых русских молодых прозаиков я прочла на польском, когда у нас их еще не решались печатать. Ранние рассказы В. Аксенова, Л. Петрушевской, Ф. Искандера и пр. Переведены на польский они были так хорошо, что когда они наконец появились на русском, мне казалось, что на польском языке эти рассказы были лучше. 
Это счастье работа в журнале продолжалось 3 года. Потом моя любимая редактор ушла на другую работу, а я, забыв свои прежние беды, принесла очередную работу новому редактору и даже правку не стала смотреть. Когда я получила домой очередной номер с последней работой, то в этой, подписанной моей фамилией, работе не было ничего моего. Да и еще написано было отвратительно плохо. Если бы она написала гениально, то так и быть, пусть бы подписывала моей фамилией. Но дело обстояло иначе. Некоторое время я от огорчения не могла прийти в себя, ну, а потом ноги моей в этой редакции больше не было.


Tags: Сталин, случай из жизни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments