Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Ответы на комментарии.

Дорогие мои, последнее время ко мне никто не ходит, помогать некому, и некому даже прочесть мне комментарии. Позавчера мне позвонила с дачи моя подруга Наташа и сказала, что комментарии к последним постам такие трогательные, что прямо слеза прошибает. А потом мне позвонил мой друг из другого города и по моей просьбе прочёл мне комментарии, правда, очень добрые и лестные для меня. Большое вам за них спасибо. Вы мои друзья, мой круг общения, моя семья, и я убеждена, что именно вы – причина и источник моего долголетия.

А теперь я немножко поотвечаю на комментарии, которые запомнила. В комментариях к «Случаю из прошлого» меня спрашивают, что же всё-таки это было, кто был этот человек и что ему от меня было нужно. Конечно же, я думала об этом, и есть у меня на этот счёт некоторые соображения. Офицеры спросили у Яши, что он об этом думает, и Яша сказал – думает, что это именно то, о чём они сейчас говорили. Капитан спросил у меня, говорил ли этот человек как западный украинец, как восточный украинец или как русский. Так вот, он говорил, как человек, проживший жизнь в России. Вот я попыталась себе представить, о чём офицеры с Яшей говорили, сопоставила это с тем, что человек, «захвативший» меня, был русским, и в голову мне пришла такая идея… Тогда бродили банды наших солдат. То ли это были дезертиры, то ли демобилизованные солдаты (массовая демобилизация уже началась), которым некуда было возвращаться, или не хотелось возвращаться домой, в свои колхозные деревни. Война – это особый образ жизни, и тем, кто привык к нему за несколько лет, не так просто вернуться в мирную жизнь. В жизнь, где один день похож на другой, где нужно ходить на неинтересную работу, тянуть лямку, жизнь бедную, голодную. Вот я думаю, что человек, который вёл меня куда-то под дулом пистолета, был одним из таких солдат и что он вёл меня в какую-то берлогу, где он жил со своими товарищами. И хотя в том, как он держал меня под руку, я не почувствовала мужского интереса к себе, но там скучали его товарищи, и девочка была бы им очень кстати. Наверное, это и имел в виду капитан, когда сказал, что не хочется даже думать, что было бы со мной, если бы они не оказались в этой парикмахерской. Мне сильно повезло, что они там были. Эти банды для обычного горожанина, для обывателя были страшнее бандеровцев. В отличие от идейных бандеровцев, эти были чистые уголовники и были опасны для каждого.

Одного такого солдата мне довелось увидеть близко и общаться с ним, и хотя это общение было очень коротким, я его хорошо запомнила. Дело было так… Однажды вечером к нам пришла соседка из дома напротив, по Огродовой улице, и сказала, что к другим нашим соседям пришёл какой-то солдат и продаёт хорошие вещи недорого. Она идёт туда посмотреть и зашла сказать мне, может, мне это тоже будет интересно. Мама сказала: «Не ходи! Откуда у солдата могут оказаться хорошие женские вещи, уж точно нечестным путём они ему достались». Но я не послушала маму и пошла. В комнате у соседей за столом сидел солдат, а вокруг по комнате были разложены вещи. Мне очень понравилась белая комбинация из тонкого натурального крепдешина высокого качества. Просто замечательная вещь. Я попросила солдата отложить для меня эту комбинацию. Сказала, что сбегаю за деньгами, здесь очень близко. Солдат сказал, чтобы я взяла комбинацию, и он пойдёт со мной. Мы поднялись на наше крыльцо, я открыла дверь и пригласила солдата войти. Он сказал, что подождёт на крыльце. Планировка дома была такой: входная дверь вела на галерейку. На галерейку выходили четыре двери, одна вела на кухню, через неё можно было пройти в большую комнату, Вторая дверь вела в маленькую комнату, и две двери – в подсобные помещения, большую кладовку и малую кладовку, из которой можно было спуститься в подвал. Я вошла в дверь на кухню, электричества не было, тогда в Станиславе электричество давали редко, и мы жили при керосиновых лампах. В кухне я нащупала спички, зажгла керосиновую лампу, прошла с этой лампой в большую комнату, достала деньги, всё это отняло, может быть, минут семь. С деньгами я вышла на галерейку и увидела, что солдат стоит так, как я его оставила – одна нога на крыльце, вторая на галерейке, но все четыре двери, выходящие на галерейку, он открыл настежь, чтобы никто не мог выйти на него внезапно. И стоит он, как-то подобравшись, как будто готовый к прыжку то ли для бегства, то ли для нападения. Этого солдата, эту его позу я запомнила навсегда. Мама посмотрела на мою покупку и сказала: «Роскошная вещь… Только очень богатые женщины могут позволить себе такое нижнее бельё. Надеюсь, он не убил эту несчастную, чтобы завладеть её комбинацией».

Отвечу на очень старый комментарий. Я давно хотела на него ответить, но всё как-то руки не доходили. Автор комментария, наверное, о своём комментарии давно забыла, а может, вообще больше не читает наш ЖЖ. Но дело в том, что комментариев подобного содержания было много, и они всё время появляются, как только мой пост даёт для этого какой-нибудь повод. В этом комментарии читательница жалуется на то, что в студенческие годы ей пришлось много времени потратить на изучение истории партии и на изучение основ марксизма, этот предмет назывался ещё «научный коммунизм», а она могла бы с гораздо больше пользой употребить это время на изучение математики. Я так поняла, что математика – это её профессия. Подобных жалоб я слышу очень много, и они не вызывают у меня ни малейшего сочувствия. Я даже понять их не могу. Историю партии изучали по краткому курсу истории ВКП (б). Это небольшая книга, её можно прочесть за несколько часов. Написана она так просто, что по простоте изложения её можно сравнить разве что с букварём. «Мама мыла раму»,- это невозможно не понять и не запомнить. И это история партии, которая подготовила и в 1917 году совершила Октябрьскую социалистическую революцию, и после неё в течение более 70 лет управляла страной. Определяла всю социальную, политическую, экономическую и общественную жизнь. Нашу с вами жизнь. Как ни относись к этой партии, но её история – это наша история, и она не может быть для нас неинтересной. Говорят «кто не интересуется прошлым, у того нет будущего». Курс истории партии – это чтение очень поучительное, можно проследить, как партия, которая боролась за свободу и социальную справедливость, постепенно превратилась в правящую партию и стала подавлять всякую свободу. Этот путь можно проследить от съезда к съезду, и это очень поучительно, из этого можно извлечь серьёзные уроки.

Что же касается научного коммунизма, то это был курс истории философии. Он начинался с античности и даже чуть раньше. Конечно, история философии рассматривалась как полемика и борьба идеалистических и материалистических философских теорий. Мне был очень интересен и античный период. Излагались взгляды Аристотеля, его эстетические положения, актуальные и сегодня. Природу трагического и комического мы и сейчас определяем по Аристотелю. Мне был интересен и материалист Гераклит. Его формулу я и сегодня помню наизусть: «Мир, единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнём, закономерно воспламеняющимся и закономерно угасающим». В этой формуле меня больше всего поражало слово «закономерно», вот как он тогда мог это понимать. Мне был интересен и Сократ, и идеалист Платон. Брошюра Платона, пока я могла читать, лежала у меня на ночном столике. Марксизм формировался в полемике с другими философскими теориями и системами, и эти другие тоже входили в программу научного коммунизма. Нужно было знать Гегеля, он был создателем диалектики, и Маркс никогда не упускал случая лишний раз сказать о том, что он считает себя «учеником этого великого мыслителя». Это действительно великий мыслитель. Читать его было ужасно трудно, может быть, переводы с немецкого были несовершенны, но мы всё же что-то читали. Я уже рассказывала, что первой темой моей дипломной работы в МГУ была диссертация Н.Г.Чернышевского «Эстетические отношения искусства к действительности». Эта диссертация представляла собой полемику с эстетикой Гегеля. Я тогда нашла, что материалист Чернышевский во многом был неправ, а прав был идеалист Гегель, а так как руководитель моей дипломной работы не хотел с этим согласиться, то мне пришлось оставить почти готовую дипломную работу и взять другую тему. Я мечтала прочесть до конца «Эстетику» Гегеля, но признаюсь честно – я её не одолела. Как-то я оказалась дома у любимого профессора Белкина, который читал у нас в МГУ курс русской литературы второй половины XIX века, и увидела у него на письменном столе «Эстетику» Гегеля. Я спросила: «Неужели прочли? Это моя мечта». Он сказал: «И моя мечта, прочёл уже почти половину». Благодаря курсу научного коммунизма я познакомилась с Кантом и в каком-то смысле попала под его влияние. Я поняла, что в вопросе о познаваемости мира Кант прав, и я теперь такой же агностик, как Кант. К аргументам Канта в пользу агностицизма у меня добавились и свои аргументы, они появились после начала полёта в космос. Словом, я хочу сказать, что курс научного коммунизма был бесконечно интересным, чрезвычайно полезным. Кстати, в рамках этого курса можно было ознакомиться с настоящим марксизмом, а не с советским, упрощённым до полного искажения. Работы Энгельса «Диалектика природы», «Возникновение семьи, частной собственности и государства» я тоже прочла с интересом и поняла, почему папа назвал меня Энгелиной. Я считаю, что было большим благом то, что научный коммунизм был обязательным предметом и в технических ВУЗах. Это был там единственный гуманитарный предмет и единственная возможность очеловечить технарей. Сестра Игоря, Валя Тареева, училась в МЭИ, боялась даже подступиться к научному коммунизму, а она умный человек, способный к научному мышлению. Я ей сказала: «Валя, ты спокойно прочти один раз всё, что входит в программу курса, ты всё поймёшь и легко запомнишь, и может быть, даже получишь удовольствие». Валя послушалась меня. Перед экзаменом я у неё спросила: «Ну, как тебе научный коммунизм?» Она сказала: «Очень питательно». Многие очень любят говорить, что в институте они учились хорошо, но вот только со сдачей экзаменов по научному коммунизму у них были проблемы. Я не понимаю, чем здесь хвастаться. Я бы постеснялась в этом признаваться. Я думаю, что такое отталкивание от этого предмета связано с критическим отношением ко всему советскому, но программа предмета «научный коммунизм» была гораздо менее советской, чем программа МГУ по русской и иностранной литературам. Вот у отца Александра Меня, когда он учился в институте, кажется, пушного хозяйства, действительно были проблемы со сдачей экзамена по основам марксизма, и это как раз можно понять. На экзамене он, как честный человек, сказал, что не согласен с Марксом. Сказал, что существует Бог, который создал всё сущее. Мне кажется, что отец Александр так и не получил диплома, получил только справку о том, что прослушал курс и преуспел по таким-то предметам. Я, кстати, считаю, что существование законов исторического развития, открытых Марксом, не противоречит религии. Законы развития и механизмы их реализации – всю эту программу кто-то должен был запустить, какой-то «великий программист», о чём я, впрочем, уже писала.

Что же касается заявления читательницы о том, что она могла бы употребить это время с большей пользой для изучения математики, то не единой математикой жив человек. Человеку нужно сформировать какое-то мировоззрение, политическое убеждение, выстроить свои отношения с обществом, и философия для этого точно не менее важна, чем математика.

Продолжение следует.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments