Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Category:

С праздником!

Дорогие мои, я вас поздравляю с большим национальным праздником – днём рождения Пушкина. Я считаю, что это главный национальный русский праздник, тем более, что в этом году юбилей, Пушкину исполняется 220 лет. В прошлом году в этот день я написала о Пушкине, вы прислали много комментариев, возникли дискуссии, разговор растянулся больше, чем на месяц. Мы стали сравнивать Пушкина и Лермонтова, сравнение напрашивается, но сравнивать этих двух поэтов такое упоительное занятие, которое, как сказал Козьма Прутков, «раз начавши, трудно перестать». В этом году я хочу избежать разговора, который действительно невозможно окончить, а можно только «перестать». Поэтому мы скажем о Пушкине только то, с чем невозможно не согласиться. «Пушкин – наше всё»! «Пушкин – солнце нашей поэзии», «Пушкин – создатель нашего языка». Вот Пушкин создал язык, на котором мы с вами разговариваем. Мы добавили к нему только слова, обозначающие понятия, которых не было при Пушкине. Если бы не Пушкин, мы говорили бы на немного другом языке, и, значит, сами были бы другими. Потому что, как известно, национальный менталитет закодирован в языке, во всей полноте и со всеми деталями. Так что Пушкин – наша нация, наше отечество, все мы в каком-то смысле братья по Пушкину.

Кажется, что Пушкин был давно, но это не так, между мною и Пушкиным только одно поколение. Объясню… Моя няня родилась в 1859 году. Если бы Пушкин не умер так рано, она могла бы его знать. Самая известная из возлюбленных Пушкина, Анна Петровна Керн, которой он посвятил самое знаменитое в мировой поэзии любовное стихотворение «Я помню чудное мгновенье…», была старшей современницей моей няни, няня её ещё застала. Моя няня была из крепостных, она могла бы быть крепостной Анны Петровны Керн. Так что между мной и Пушкиным – только моя няня. Я в нашем ЖЖ много писала о своей няне Анне Федотовне Мухиной. Она рассказывала чудесные сказки, и первые годы своей жизни я жила в мире этих сказок, они были моей реальностью. Я думаю, что на конкурсе сказителей моя няня, может быть, даже победила бы Арину Родионовну. Но я опять отвлеклась.

Нам нужно сегодня почитать Пушкина… Но вот что почитать? Хотелось бы предложить вам стихи Пушкина, которых вы не знаете, чтобы вы удивились, и вам было интересно, но таких стихов нет. Я думаю, из каждого стихотворения Пушкина, из его поэм и сказок каждый знает наизусть хотя бы несколько строчек. При этом у каждого есть свой Пушкин. Пушкиных столько, сколько людей, говорящих по-русски и читающих стихи. Поэты в лирических стихах выражают свои мысли и чувства, своё состояние. Герой лирического стихотворения – сам поэт. А мы читаем эти стихи и находим в них выражение наших мыслей и чувств, наших переживаний. Причём выражение настолько точное, что мы сами о себе так рассказать не смогли бы. Для нас это стихи не про Пушкина, а про нас. И потому они нам необходимы. И конечно, я хочу вам предложить почитать моего Пушкина. Стихотворение «Арион», может быть, моё самое любимое во всём его творчестве. Первую строчку этого стихотворения, «Нас было много на челне», я когда-то взяла в качестве эпиграфа ко всему моему блогу. Это стихотворение про меня. Это нас было много на челне, и все ушли, а я одна осталась на этом берегу. И действительно, «… я гимны прежние пою…». Прежде мы эти гимны пели хором, а теперь хора нет, я осталась одна и пою их соло, увы.

АРИОН
Нас было много на челне;
Иные парус напрягали,
Другие дружно упирали
В глубь мощны веслы. В тишине
На руль склонясь, наш кормщик умный
В молчанье правил грузный челн;
А я — беспечной веры полн, —
Пловцам я пел... Вдруг лоно волн
Измял с налету вихорь шумный...
Погиб и кормщик и пловец! —
Лишь я, таинственный певец,
На берег выброшен грозою,
Я гимны прежние пою
И ризу влажную мою
Сушу на солнце под скалою.

Ещё я хочу, чтобы мы прочли стихотворение «Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем», очень для меня важное, сыгравшее роль в моей личной, интимной жизни. Это стихотворение по откровенности и детальности описания почти порнографическое, и при этом оно высокая поэзия. И оно про меня. Я была недотрогой, боялась мужчин и своего мужа боялась. Этот страх связан с четырьмя годами моей жизни в колхозе. Там, во время полевых работ, с ранней весны до поздней осени, мы жили в тракторном вагончике, спали на нарах вповалку. А обниматься, «щупать», «тискать» девок там было принято. Это была такая норма поведения. И девушки не возражали. Я от этого страдала бесконечно, и у меня сформировался некий комплекс. Мой муж жаловался, что у него трудная жизнь, что он должен всякий раз соблазнять меня, как в первый раз. Я понимала, что его жалобы справедливы, но ничего не могла с собой поделать. Мне всякий раз нужно было переступить через что-то, что-то в себе преодолеть, чтобы пойти к нему навстречу. Я чувствовала себя виноватой перед мужем, и от чувства вины меня спасало это стихотворение. «Когда склоняяся на долгие моленья, ты предаёшься мне, нежна без упоенья, стыдливо-холодна…» - это я. Но Пушкин не жалуется на это, ему это как раз нравится, он предпочитает это стенаниям и крикам вакханки молодой, которая «порывом пылких ласк и язвою лобзаний… торопит миг последних содроганий». Он «мучительно счастлив со своей смиренницей». Я думала, что если Александр Пушкин счастливее со смиренницей, чем с вакханкой, то, может, и Игорь Тареев мог бы найти в наших отношениях что-то положительное.

Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем,
Восторгом чувственным, безумством, исступленьем,
Стенаньем, криками вакханки молодой,
Когда, виясь в моих объятиях змией,
Порывом пылких ласк и язвою лобзаний
Она торопит миг последних содроганий!
О, как милее ты, смиренница моя!
О, как мучительно тобою счастлив я,
Когда, склоняяся на долгие моленья,
Ты предаешься мне нежна без упоенья,
Стыдливо-холодна, восторгу моему
Едва ответствуешь, не внемлешь ничему
И оживляешься потом все боле, боле —
И делишь наконец мой пламень поневоле!
Ещё я хочу, чтобы мы прочли строчки из стихотворения «Роняет лес багряный свой убор». Это одно из моих любимых стихотворений Пушкина и лучшее из нескольких стихотворений, которые он написал на день лицейской годовщины 19 октября.

«Кому ж из нас под старость день Лицея
Торжествовать придется одному?

Несчастный друг! средь новых поколений
Докучный гость и лишний, и чужой,
Он вспомнит нас и дни соединений,
Закрыв глаза дрожащею рукой...»

Вот этот докучный гость, лишний и чужой средь новых поколений – это я, и рука и вправду иногда дрожит.

А у меня всё так удачно сложилось, что именно сегодня вечером у меня соберутся гости на мой день рождения, потому что раньше они придти не могут. И получится так, что я первый раз отмечаю день рождения Пушкина за большим пиршественным столом со множеством гостей. И первый тост будет, конечно же, не за меня. Я вас ещё раз поздравляю с днём рождения Пушкина, с юбилеем.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments