?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Ответы на комментарии к постам про Нору. Продолжение.
tareeva
К сожалению, фотографии Норы у меня нет. Была маленькая фотография, но я её найти не могу. Да вы на ней всё равно бы ничего не разглядели. Да и какой толк от фотографии. Никакая фотография не может передать сияние глаз, соболиного блеска бровей, прелести улыбающихся румяных губ и вообще красоты лица, полного мысли и чувства, выражения вдохновения. А у Норы было много прекрасных фотографий, на которых она одна и с Володей Тендряковым. Нора всегда выглядела очень молодой, и там, где она с Володей, они не выглядят ровесниками. Однажды при мне пришёл какой-то володин друг, и Володя сказал ему, что Нора - тоже участник войны, а друг сказал: «Что-то по возрасту не получается. Может, она с 14 лет участвовала в войне, может, была на оккупированной территории и пошла в партизаны?» Она выглядела молодой до конца, даже болезнь этого не изменила. У неё было заболевание почек, а при нем принимают препарат, от которого лицо делается «лунообразным». Вот оно стало лунообразным, круглым и без морщин.

Я упомянула про депрессию, в частности про свою, и doc_rw написал, что депрессия - это болезнь, что она лечится и что нужно было просто обратиться к врачу. Это странно слышать от doc_rw, ведь он - наш постоянный читатель и знает, что мой брат был психиатром, доктором наук, профессором, автором книг, известным учёным и вообще человеком, как говорится, широко известным в узких кругах. И конечно же, он меня лечил, не покладая рук, но ничего не помогало. Я однажды, мне кажется, уже рассказывала в нашем ЖЖ о своей депрессии подробно - и о том, как она проходила, и о том, как я вышла из неё, но не помню, когда это было и в какой связи, потому не могу отослать вас к этому тексту. Повторю коротко: депрессия началась сразу же после ухода Игоря. За две недели я похудела на 20 килограммов. Я ходила, и у меня было странное ощущение, что гравитация исчезла, что Земля меня не притягивает, а отталкивает, при каждом шаге я как будто взлетала. Я не могла носить свою одежду, она выглядела на мне нелепо, и я ходила в том, что носила Лена, когда ей было 10 лет. Но у Лены были в основном летние платья, зимой она носила школьную форму. Мне привезла свои платья Маша, падчерица Феликса, ленина ровесница. Поскольку Маша была для Феликса неродная дочь и он был человеком состоятельным, то он её всячески баловал и одевал как принцессу. Вот этот машкин принцесский гардероб и был моей одеждой во всё время депрессии.


Никакие препараты мне не помогали. Феликс положил меня в клинику. Я там чувствовала себя неловко - вокруг настоящие больные с бредами и галлюцинациями, а я, совершенно здоровая, занимаю место, которое, может быть, другим нужнее. Однажды ночью я не спала и ходила по коридору взад-вперёд, а старшая сестра, которая в тот день была дежурная, ходила вместе со мной. И она сказала: «Вы у нас самая тяжёлая больная в отделении». Я очень удивилась, она добавила: «Мы вам уже три раза сменили всю терапию и никакого эффекта, совсем никакого. Что вы пьёте препараты, что не пьёте». Я пролежала в клинике месяц и выписалась в том же состоянии, в каком легла. Я ничего не хотела, я хотела только уйти к Игорю. И я знала, как это сделать, у меня была такая возможность. Последний год жизни моя мама принимала дигоксин в очень маленьких дозах, и я знала, что если принять всю упаковку 10 таблеток, то сердце остановится. Я не сделала это только из-за Лены. Лена - человек не просто верующий, а религиозный, а самоубийство - это страшный грех. А тут я ещё и некрещёная, у православных за некрещёных и молебен не служат. А Лена у меня человек с хрупкой психикой, и к тому же она будет чувствовать себя виноватой - родственники самоубийц всегда чувствуют себя виноватыми. Словом, я боялась, что такой мой поступок может так повлиять на Лену, что это отразится на всей её дальнейшей жизни.

Однажды мне стало совсем плохо, у меня болели буквально все органы, мы не могли понять, какой орган здесь ведущий, с чего всё началось. Лена была уверена так же, как и я, что есть какое-то соматическое заболевание. Всё проверили, ничего не нашли. Лена позвонила Феликсу, тот сказал, что ничего соматического искать не нужно - это депрессия. Меня это не очень удивило, мы с Игорем были один организм, у нас были общие печёнки-селезёнки, а теперь он ушёл, и у меня остались просто кровоточащие фрагменты органов, половинки. Впоследствии оказалось, что органы способны к регенерации, и они восстановились. Я думаю, мое состояние было похоже на состояние ломки у наркомана, лишенного наркотиков. У меня была зависимость от Игоря, и обменные процессы в организме шли нормально только в его присутствии. А когда его не стало, началась ломка, и это состояние ломки, состояние ужасных физических страданий продолжалось в течение всей депрессии. Феликс сказал, что у него есть какое-то очень редкое американское лекарство, которое трудно достать, и он его держал про чёрный день; наверно, это и есть уже самый чёрный день, и он дал Лене для меня это лекарство. Я стала принимать, принимала неделю, эффекта никакого, и я вернула его Феликсу. Может быть, кому-нибудь оно действительно поможет, а мне от него никакого толка. Феликс сказал Лене, что я из депрессии никогда не выйду, что это реактивная депрессия, она плавно перейдёт в синильную, старческую депрессию, и так уже будет до конца. Лена спросила: «Значит, мамы больше никогда не будет?» - и Феликс ответил: «Нет». Вот такой был приговор.

А через семь лет я начала выходить из депрессии, но не просто так. Я об этом тоже уже рассказывала и тоже повторю. Мои ребята поехали во Францию. Группа католической молодёжи пригласила в гости группу православной молодёжи из общины отца Александра Меня, и мои ребята попали в эту группу. В Париже они посетили зарубежное русское издательство «Имка-пресс», и в этом издательстве им предложили каждому взять бесплатно по семь книг со стеллажей, которые стояли в комнате. Мой зять - большой книжник. Он пересмотрел все книги на стеллажах, каждую подержал в руках, положил на подоконник семь книг, потом ещё семь книг - им с Леной полагалось 14, и продолжал класть и класть на подоконник книги. Там выросла целая гора. Лена с тревогой смотрела на сидящих за столом сотрудников редакции, но они пока молчали. Олег велел Лене стеречь книги, а сам вышел на улицу и на последние четыре франка купил тележку, а на помойке нашёл большую коробку то ли из-под телевизора, то ли из-под холодильника. Он стал грузить книги в эту коробку, и тут от стола редакции сказали: «Молодой человек, подойдите, пожалуйста, к нам». Лена испугалась, что сейчас придётся расставлять все книги по местам и они до утра будут этим заниматься. Олег подошёл к столу, перед ним положили листок бумаги и попросили написать его имя, координаты, как с ним связаться, и тематику, которая его интересует. Сказали, что всё новое будут присылать ему домой. Правда, домой не присылали, написали, что будут присылать на общину отца Александра Меня.

Ребята привезли эти книги, весь этот короб поставили рядом с моим креслом. Я в депрессии читать не могла. Но я ведь тоже книжник, поэтому руку в короб я опустила, одну книжку достала и прочла название: Шульгин «Дни», следующая книжка была «Красный террор» Мильгунова. О существовании этих книг я знала всю свою жизнь, но мне и в самом сладком сне не снилось, что я буду держать эти книги в руках и смогу их прочесть. Следующей книгой были воспоминания поручика Мамонтова «Походы и кони», и остальные книги в том же духе. Я доставала книгу за книгой, и у меня просто голова кружилась, я стала читать. За зиму я прочла всю коробку и к весне почувствовала, что депрессия у меня прошла. Я несколько дней не пила антидепрессанты, потом сказала Лене, что депрессия прошла и что я уже несколько дней антидепрессанты не пью. Лена в этот момент мыла посуду, от неожиданности она уронила и разбила чашку. Она спросила, сообщила ли я об этом Феликсу. Я сказала, что не сообщила. Лена сказала: «Мама, как же так? У тебя есть врач, который тебя ведёт, ты отменяешь все его назначения и ничего ему об этом не сообщаешь, немедленно позвони». Я позвонила и сообщила. Феликс долго говорил со мной, как говорят психиатры, вроде бы разговор о том о сём, а на самом деле это тестирование. Поговорил и сказал: «Действительно, ты в прекрасном состоянии. Нам с женой до тебя далеко». Я рассказала ему про книги, спросила, возможно ли, что это они повлияли? Феликс сказал: «Очень даже может быть». А зять мой сказал Лене: «Вот что значит иметь духовные интересы. Не будь у мамы таких интересов, она из депрессии бы не вышла». Когда я вышла из депрессии, я почувствовала себя,как вновь родившаяся. Почувствовала себя молодой, такой, какой была до Игоря. Небо было особенно голубым, солнце особенно ярким, листья очень зелеными, а их шум особенно сладостным. Мир был прекрасным. Я даже завела курортный роман, о котором, может быть напишу, написать хочется, если выберу время. Есть темы более важные. Но Игорь оставался со мной, и сейчас он со мной, и наша совместная жизнь продолжается.

Спрашивают, где похоронена Нора. Она похоронена на Ваганьковском кладбище рядом с могилой матери. Вот я вам забыла рассказать, что норина мама в 1947 году вернулась из лагеря тяжело больная. Тогда такое случалось. Человека выпускали из лагеря, и бывало, что через год его опять забирали. Так было, например, с Елизаветой Яковлевной Драбкиной. Её выпустили из лагеря, она полежала в больнице, а потом её опять забрали, и она сидела уже до 1956 года, когда выпустили всех жертв незаконных репрессий. Норина мама была тяжело больна, и ей было запрещено проживание в крупных городах. От Москвы она должна была жить на расстоянии не менее 100 километров. Нора не понимала, как ей там устроить маму и как ей там с мамой оставаться, и поэтому она тайно привезла её в Москву. Жить с ней в своей 6-метровой комнате в наркоминдельском доме она не могла, там маму знали, и она поселилась с мамой у матери Эмиля. Там была коммунальная квартира, но соседи не знали, что норина больная мама - на самом деле бывший зэк. Я бывала у них там. Норина мама отличалась от людей, не прошедших лагеря, так сильно, что это меня даже удивило. Она была какой-то другой человек, не такой, как мы. Болела она тяжело и очень страдала. Они с Норой обе делали вид, что всё хорошо, и действительно радовались тому, что они вместе, но они прекрасно понимали, что вместе быть им осталось недолго. Каким-то образом Норе удалось похоронить маму на Ваганьковском кладбище, может быть, запрет на проживание в столице на трупы не распространялся.

Пишут, что хорьки приручаются, знают такие случаи. Я думаю, дело в том, что эти ручные хорьки оказались у человека ещё детёнышами. Люди их вырастили, и они привыкли к людям как котята. А норин хорёк попал к ней уже взрослым и так и не приручился.

Относительно того, что хорошо было бы написать статью о Норе для Википедии. Я тоже так считаю, считаю даже, что это необходимо. Но я не уверена, что смогу это сделать. Самостоятельно я писать не могу, а если я загружу этим своих помощников, то у меня месяц ЖЖ не будет выходить. Вот если бы кто-нибудь из вас за это взялся, например, doc_rw. Весь материал, необходимый для такой статьи, есть в моих постах. А, может быть, просто посты можно будет использовать для Википедии, отредактировав их и выбросив лишнее.

Вы просите сообщить реквизиты карты. У меня нет карты, но есть счёт в Сбербанке, вот его реквизиты:
ПАО СБЕРБАНК
БИК 044525225
КОРРСЧЁТ 30101810400000000225
НОМЕР СЧЁТА 42306810138310113934
ТАРЕЕВА ЭНГЕЛИНА БОРИСОВНА

А вот два других способа:

paypal.me/tareeva1925
money.yandex.ru/to/410017240429035



  • 1
Энгелина Борисовна, я разумеется знал, что ваш брат был врачом-психиатром, но о медицинских аспектах своей депрессии вы не писали, а я видимо неудачно сформулировал вопрос. Зато получил такой замечательной исчерпывающий ответ.
Что касается статьи в Википедии, то увы, я такую серьезную работу просто не потяну. А для начала можно было бы внести правки в статью о Владимире Тендрякове о его женах. Тогда ваша подруга будет хотя бы упомянута, а уже потом может кто-нибудь осилит.

То место, где Вы говорите об этом ужасном событии в Вашей жизни, как Вы переживали и пережили и живете дальше, я прочел и тут же прочел еще раз. И глаза у меня были мокрые. Они и сейчас мокрые. А ведь я далеко не сентиментальный мужчина.

1.Думаю, что вероятно у Вас была не депрессия, а другое состояние, которое связано с уходом в мир иной очень близкого человека, настолько близкого, что тащат живого в другой мир. Это не депрессия, это другое. Медицина ещё не нашла этому ни объяснения, ни названия.
2.Уныние ( вы используете термин депрессия)это смертный грех. Смертный, наверно потому что приводит к смерти. Я рада, что Вы вышли, хоть и потребовалось длительное время.
3.Вы напоминаете мою маму. Изумительная память и любовь упиваться ( или смаковать) своими суками через повествование:) Последнее, видимо последствия "злоупотребления" классической литературой.
К сожалению, классическая русская литература не способствует становлению разумного мировосприятия, а вот тяге к трагизму и фатализму, да.

Да, это такая очепятка, что ее стоило сохранить, оставив комментарий ниже. Хотя исправление тоже доставляет. Вы часто так опечастываетесь?)

История вашей депрессии впечатляет. Я даже не знала, что такое может быть - столь длительно и безнадёжно и вместе с тем излеченное книгами. Если прочитаешь такое в романе, не поверишь и скажешь, что писатель напридумывал. Жизнь богаче и сложнее любого романа.

  • 1