?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Про нас с дочерью. Ответ elena_sheo
tareeva

Я собиралась написать об этом, но я хотела это сделать в свое время. Этот разговор должен был стать частью «истории моей жизни». Я начала было ее писать, а потом решила прежде написать историю России ХХ века, но все как-то затягивается, возникают неожиданные темы. Сейчас я предполагаю, что историю России ХХ века закончу в ноябре, а после нее вернусь к истории моей жизни. Но сколько я вообще еще буду писать, неизвестно, а разговор о моих отношениях с дочерью возник сейчас, и пусть так это и будет. Высказываний на эту тему в комментариях было много, но комментарий elena_sheo, в сущности, вобрал их все, поэтому я буду ориентироваться на него.
Вот этот комментарий:

«<<открою вам, что я не хотела заниматься воспитанием своей дочери, не хотела даже сколько-нибудь влиять на её воспитание, боялась, что она станет похожей на меня. Лену воспитывала моя мама.>>

Это удивительно. Не знаю, как в ваши времена, а сейчас нередко детей отдают на воспитание дедушкам и бабушкам, но чтобы по этой причине их отдавать, это удивительно! Добровольно лишиться ежедневного, ежеминутного контакта с ребёнком, видеть, как он растёт и развивается, и из-за чего - боязни, что он вырастет похожим на тебя! Интересно было бы узнать, оправдались ли ваши ожидания? Стала ли ваша дочь не похожей на вас? И нет ли между вами и дочерью какой-то невидимой стены, через которую не перешагнёшь? Вы ведь её, получается, не воспитывали?

<<Лена там заболела бронхоаденитом, это детский туберкулёз, и врач сказал, что если мы ребёнка не увезём отсюда, то он погибнет, и я увезла Лену к бабушке.>> 
Можно же было обменять жильё на другое в другом, не столь гибельном месте. Или это было невозможно?»

Я просто расскажу по порядку всю историю. Это будут воспоминания. Вы всё поймете. А может быть, и я пойму. Исповеди вообще пишут не для того, чтобы кому-нибудь что-нибудь о себе рассказать, а для того, чтобы самим разобраться. Вы увидите, что от моих сознательных решений мало что зависело. Все решали обстоятельства, которые не в нашей воле было изменить.

Начало я уже рассказывала. Но здесь вам напомню.

Я вышла замуж и стала жить в доме мужа в Зарядье со свекровью Александрой Ивановной, которая выбор сына не одобряла. Я забеременела случайно, я рассказывала. Игорь и вся его лаборатория работали с радиоактивностью и облучились, тогда защищаться не умели. Они всем научным коллективом лежали в институте Рентгенологии и радиологии на Солянке в пяти минутах ходьбы от нашего дома. Лечили их месяц. При выписке Игорю сказали, что он совершенно здоров, вот только детей у него никогда не будет. Ну не будет, значит, не будет, печально, конечно, хотя о детях мы еще не думали. Но нет худа без добра, нам теперь не нужно все время думать, хотим ли мы ребенка сейчас.

И я залетела, мне кажется, в первую ночь после выписки Игоря из клиники. Первой это поняла моя свекровь и сказала мне об этом. Я ей сказала, что она ошиблась, детей у нас никогда не будет, таковы последствия облучения, но вскоре я поняла, что свекровь права. Она, конечно же, не хотела, чтобы я рожала. В самом браке нет ничего необратимого, но вот если будет ребенок, тогда уж мы с Игорем останемся вместе навсегда. Она говорила очень разумно, что сейчас не время, что я еще не защитила диплом, что нет ни работы, ни жилья и т.п. Так говорила не она одна. Мои друзья не советовали мне рожать по другой причине. Они считали, что человек, у которого есть дети, не боец или плохой боец. Обзаведясь ребенком, мы становимся уязвимы, даем им козырь в руки. Словом все были против. Приводили множество всяких резонов, и все они были правы. А я наслаждалась ощущением беременности, со всеми соглашалась и никого не слушала. На меня нашло какое-то коровье спокойствие. Игорь молчал. Я спросила, как он к этому относится, от его мнения я не могу отмахнуться, он имеет такое же право голоса в этом вопросе, как и я. Он сказал: «Мне важна ты. Я хочу, чтобы все было так, как ты хочешь. Что бы ты ни решила, я на твоей стороне». «За» была только моя мама, и это было очень важно. Мама всегда была моей опорой, нравственной в том числе. Правильно было поступать так, как считает мама.

Носить ребенка было очень приятно. Токсикоза у меня не было, только очень болели зубы. Вероятно, эмбриону не хватало кальция, за время беременности у меня почти разрушились почти все боковые зубы. Буфетчица и работница столовой потом вспоминали, как я приходила с животом, плакала от зубной боли и при этом все-таки пыталась есть. Зимнюю сессию я сдавала с животом. Преподаватели не слушали моих ответов, а прямо ставили зачет. Меня это обижало, как будто бы я стала неполноценным человеком. Когда ребенок начал шевелиться в животе - это было чудо. Мы как-то по своему обыкновению пошли в консерваторию на симфонический концерт, я была на шестом месяце. Когда заиграл оркестр, ребенок начал прямо-таки барахтаться в животе и барахтался все сильнее, и нам пришлось уйти из зала еще до антракта.

Рожать я уехала в Станислав. Там медицинское обслуживание было лучше, чем в Москве. Станислав - медицинский город, в небольшом городе большой медицинский институт всесоюзного значения. Там все медицинские учреждения, включая медпункты на заводах - клинические. И условия жизни в нашем станиславском доме с садиком были несравненно лучше, чем в Москве.

Схватки начались ночью. Я разбудила маму. У мамы сделалось очень испуганное лицо, она побелела. Я её такой никогда не видела. Она сказала: «Лина, ты не бойся», - а у самой губы дрожали. Меня удивил её страх, я не боялась. Коровье спокойствие, которое охватило меня с начала беременности, не оставило меня и в этот момент. Но не боялась я зря. Роды были трудные, продолжались сутки. Я держалась изо всех сил и старалась вести себя прилично. Акушерка, видя мои мучения, хотела дать мне болеутоляющее. Врач увидел это и спросил, для кого. Она показала на меня. Он сказал: «Не нужно, не давайте ей. Она даже не кричит». Я на него очень обиделась. Он подошёл ко мне, я сказала, чтобы он ко мне не подходил. Он сказал: «А мне нужно...» Я сказала: «Не знаю, что вам нужно, а я не хочу, чтобы вы ко мне подходили. Я запрещаю вам подходить ко мне навсегда». Акушерка и сестра стали мне объяснять, что это очень хороший врач, замечательный, специалист высочайшего класса, но я всё равно его к себе не подпускала, не могла ему простить, что он не позволил дать мне болеутоляющее, и они советовались с ним в сторонке. Когда роды закончились, я перед доктором долго извинялась, говорила, что была не права. Он сказал: «Не извиняйтесь, я здесь и не такое слышал». Его фамилия, кажется, была Лисицын, он был доцент медиститута. После этой ночи я его больше не видела, дальше мною занималась другая врач, женщина, и это было гораздо удобнее.

Через три дня после родов я уже забыла про боль. Но ночью я хотела о чём-то посоветоваться с врачом и мне сказали, что она в родильном зале. Я заглянула в родильный зал. Он был ярко освещён, но там никого не было в этот момент - ни рожениц, ни врача, и от вида родильного зала я почувствовала, что теряю сознание, соскальзываю по притолоке двери… Вроде бы я боль забыла, а оказывается, я память о ней просто вытеснила в подсознание.

Девочка родилась большая и с большой головой. Были разрывы, накладывали швы. Когда шили, я тревожилась за результат… Мы с мужем и так были разного размера, я боялась, что если ушьют, тогда вообще хоть разводись. Не знала, как сказать об этом врачу. Осторожно спросила: «Доктор, вы шьёте точно так, как было?» Она ответила: «Деточка, у нас один фасон». Из-за разрывов я больше недели лежала в роддоме, всех выписали, а я все лежала.

Девочка родилась прелестная, не лысая, как большинство младенцев, а с густыми тёмными волосами, кудряшками. Длинные чёрные ресницы стрелами, глаза цвета перванш (сизой сливы). Круглая бело-розовая мордашка, губки бантиком - просто куколка. Мне казалось, моя девочка самая красивая в нашей большой палате. И мне казалось, так думала не я одна. Я слышала, как разговаривали две мои соседки по палате - гуцулки, я передам их разговор по-русски, и получится не так колоритно. Одна сказала: «Как же ж она этим ребёнком тешится – не натешится». А вторая ответила: «Так оно ж у неё таки прехорошенькое». Пришёл главный врач, встал в дверях и попросил: «Покажите, какие у нас сегодня детки». Нянечки в это время рысью носили детей на кормление. Не знаю, как сейчас, а тогда роженицы и дети лежали в разных помещениях. Нянечки бегали и детей главврачу не показывали. Я подумала, покажут мою девочку. Так и случилось.

Я уже сказала, что головка у девочки была большая. Ни один покупной чепчик на нее не налезал. Я заказала ей чепчики монашкам в монастыре бернардинок. Их монастырь был прямо напротив роддома. Они часто к нам заходили, спрашивали, не нужно ли кому чего. Я заказала у них чепчики для девочки и лифчики для себя, прежние лифчики мне теперь не годились. Молока у меня было - залейся. В роддоме я целыми днями сцеживала это молоко, его отдавали другим детям. Когда я выписывалась, медсестры плакали. Говорили: «Яку добру коровицю выписуем. Що же тепер диточки будуть исти».

На следующий день после выписки из роддома прилетел Игорь. Он отпросился на работе на три дня. Ночью мы с ним лежали в постели, а рядом стояла колыбелька. Игорь сказал: «Ты ее уже любишь... Ну ладно, я не буду ревновать». Я сказала: «Конечно, ты не будешь ревновать, ты будешь любить ее так же, как я, и может быть, больше, чем меня». Пришла врач из детской консультации, посмотрела на девочку, на Игоря и сказала: «Вот уж папа не откажется. Девочка - копия отца. Просто удивительно, что грудной младенец может быть так похож на взрослого мужчину». Лена действительно была очень похожа на Игоря, от меня у нее был только цвет волос.

Я кормила, а Игорь сидел напротив и внимательно на меня смотрел. Я спросила: «Ты что так пристально смотришь?» Он ответил: «Смотрю, чем ты кормишь мою дочь». Я сказала: «Кормлю грудным молоком». Он сказал: «Понятно, что грудным молоком, но какого оно качества?» Я сказала: «Если ты сомневаешься, можно его отдать на анализ в химическую лабораторию». Он ответил: «Зачем в лабораторию, я могу определить по вкусу». Я сказала: «Ты правда хочешь попробовать? Передай мне стаканчик, я тебе немножко сцежу». Он сказал: «Зачем сцеживать, я могу попробовать из того же сосуда, из какого пьёт она». Попробовал и сказал: «Сладковатое. И очень тёплое, я не ожидал, что такое тёплое». Захотел попробовать из другого сосуда и сравнить. Оказалось одинаковое.

Выбирали имя для девочки. По-настоящему мне нравилось только имя Александра, но так звали мою свекровь. Я боялась, что если мы дадим дочери это имя, она подумает, что я хочу к ней подлизаться, надеюсь, что если назову дочь в её честь, то она сменит гнев на милость. Поэтому от имени Александра пришлось отказаться. На квадратиках бумаги мы написали пять имён: Елена, Валерия, Виктория, Ольга и Ирина. Свернули эти бумажки, бросили их в кружку и тянули жребий. Не помню, назвали мы дочь Еленой потому, что вытянули это имя, или вопреки тому, что вытянули. Есть ещё много прекрасных имён, например, Евгения, или Клавдия, но почему-то они нам не пришли в голову. Потом я узнала, что всех девочек, родившихся в этом году, назвали Ленами. Когда Лена была в пионерлагере, в их отряде из 18 девочек 9 были Лены. В нефрологическом отделении Боткинской больницы заведующая Лена Захарова, один врач Лена Ипатьева, второй - моя Лена. Только один врач в отделении не Лена, а Татьяна. Это отделение так и называли «У Леночек». Вот такие дела. Я - человек среднестатистический. Если какая-нибудь мысль мне пришла в голову, значит, она пришла в голову множеству людей. Вот не приходят мне в голову оригинальные мысли. Я могу опередить общий тренд на полгода, максимум на 9 месяцев, так было со стрижкой. Я эту историю как-нибудь расскажу подробнее.

Через три дня Игорь улетал. Мы прощались во дворе, вокруг сидели наши друзья, пришедшие проводить Игоря. Игорь обнимал меня, а я не понимала, как это такое может случиться… как это сейчас, вот в такую минуту мы с ним расстанемся. Я плакала, он разжимал руки, и я падала. Он едва успевал меня подхватить, чтобы я не грохнулась о землю. Он опять обнимал меня, целовал и говорил: «Через три месяца я приеду за вами. Три месяца пролетят незаметно. Ты будешь так занята ребенком, что тебе больше никто не будет нужен». Я слушала его и кивала, соглашаясь. Он разнимал руки, и я падала. Наконец он закричал: «Возьмите же ее кто-нибудь! Самолет меня ждать не будет». Кто-то меня взял и увел в дом.

Продолжение следует.

Тем, кто хочет поддержать блог, напоминаю две ссылки:

paypal.me/tareeva1925
money.yandex.ru/to/410017240429035


  • 1
Какая потрясающая история! С нетерпением жду продолжения.

Трогательно, искренне, пронзительно. Жду продолжения с нетерпением

Как замечательно! Трогательно, тепло, славно! Повеяло юностью, жизненной силой, любовью. Семья, ребенок, встреча и разлука - все важное, далекое и в то же время - близкое. Живое и настоящее осталось совсем рядом: слово, настроение, впечатление. Как это хорошо!

Читаю и улыбаюсь. Спасибо за эту историю! Жду продолжения! Может быть, вместо постов по истории России Вы будете писать про себя?


С детскими именами всегда такая история. Что-то, видимо, носится в воздухе, то одно, то другое имя внезапно становятся очень популярными. То Анатолий, то Артём, то Оля, то Настя. Большинство людей, назвавших ребёнка самым популярным именем, бывают этим удивлены.
А в роддомах сейчас бывает по разному, от отдельного содержания детей до семейных палат, где новоиспеченый папа может находиться вместе с женой и ребёнком. Но для получения статуса "больницы, доброжелательной к ребёнку" необходимо, в частности, обеспечить совместное пребывание детей с матерями

Очень любопытно. С нетерпением жду продолжения.

Спасибо, очень интересно!

Я сейчас подумала, что мне очень не хватает воспоминаний о таких простых вещах в прошлом веке: семейная жизнь, отношения между поколениями, рождение детей.
Об этом можно узнать у своих родных, но, увы, у меня уже давно никого не осталось, а в юности это было не так интересно.
Буду с большим интересом ждать продолжения!

Прочитала на одном дыхании. Вы очень хорошо это описываете, читать одно удовольствие. С нетерпением жду продолжения. По-моему, этот рассказ - готовая глава в вашей будущей книге.
Насчёт имён. В своё время я была одна Лена на всю округу. Вокруг были во множестве Тани, Нины, Вали, а Лены в моё детство не было ни одной. И когда я однажды в студенческие каникулы поехала с большой компанией работать на юга и там оказалось сразу семь Лен, это было очень непривычно. Позовут кого-то: "Лена!" - а ты думаешь, что это тебя. Я очень скоро узнала всех Лен, скорее, чем остальных девчонок.

Edited at 2018-10-03 06:33 (UTC)

  • 1