?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Максиму Горькому – 150 лет. Продолжение-5
tareeva
Я люблю пьесу Горького «Чудаки». Московский Художественный Театр счёл её неудачной и даже не принял к постановке. Даже не попытались работать с автором, объяснить, что в пьесе не так, что нужно изменить, исправить, чтобы пьеса стала пригодной для сцены МХТ. А ведь Горький их драматург. Он начал писать пьесы с подачи Станиславского, с «Мещанами» и «На дне» связаны два триумфа театра, и вообще своим успехом театр обязан пьесам Горького, может быть, больше, чем пьесам Чехова. Мне «Чудаки» нравятся, и это единственное произведение, где прототипом одного из героев является сам Горький. Можно спорить о том, насколько Печорин - это сам Лермонтов, и насколько Онегин – это сам Пушкин, но никому и в голову не придёт увидеть в горьковских купцах, или в горьковских революционерах, или даже в босяках самого Горького. У Горького есть автобиографические повести, написанные от первого лица, и в них он рассказывает о себе, но даже в них он больше внимания уделяет описанию других людей и обстоятельств жизни, чем собственным переживаниям. Горький – человек закрытый, и только в «Чудаках» Мастаков – это сам Горький. И нужно сказать, что Горький беспощаден к этому персонажу.

Я видела «Чудаков» в постановке Малого театра. Я видела по ТВ, не помню, был ли это фильм-спектакль или просто спектакль сняли, как таковой. Относительно Малого театра у меня давно нет никаких иллюзий, я отношусь к нему скептически. Последним спектаклем, который я видела в этом театре, была «Чайка» с Ириной Муравьёвой в роли Аркадиной. Ирина Муравьёва хороша только в ролях лимитчиц, она в трёх фильмах сыграла девушек, которые из глухой провинции приехали покорять Москву. Аркадина она была ужасная. Вот, казалось бы, она сама актриса, и что может быть проще для неё, чем актрису сыграть. Но, видно, актриса актрисе рознь, Аркадина не получилась. И все остальные были не лучше. Хорош был только Александр Михайлов в роли доктора Дорна. Я видела американский фильм по «Чайке», он был безупречно чеховский, и все актёры были точное попадание в роль, кроме доктора Дорна. Я подумала, почему такая неудача с Дорном, и решила, что американцы не смогли понять, что он за человек, потому что в их обществе такого персонажа нет.

Но я о «Чудаках» в Малом театре. Я включила телевизор случайно, первых сцен не видела, но с первых кадров, ещё никто слова не сказал, я поняла, что это «Чудаки», сразу это почувствовала. Мастакова играл Александр Коршунов, вероятно, сын знаменитого Виктора Коршунова, он же режиссёр-постановщик этого спектакля. Вот к знаменитому я совершенно равнодушна, он играет классику вполне кондово, упрекнуть не в чем, но не интересно. А то, что делал Александр Коршунов в роли Мастакова, это было необъяснимое чудо. Он всё понимал, и про Мастакова, и про прототип, и про Горького, проник в такие глубины и в такие тонкости, в какие, кажется, человек не может и даже не должен проникать. И он относился к своему герою с иронией, и здесь, получается, это была самоирония. В чём-то осуждал его и всё-таки ему сочувствовал. В остальных ролях играли Людмила Титова, Виктор Борцов, Глеб Подгородинский, всех называть не буду, все играли очень хорошо. Вообще спектакль меня поразил. Я не представляла себе, что в наше время самодовольного невежества, торжествующей пошлости, агрессивного постмодернизма возможно такое прочтение этой пьесы. Можно считать, что «Чудаки» - это пьеса Серебряного века, и декаданс в этом спектакле был.
Я хочу ещё написать о спектакле ленинградского Большого драматического театра по пьесе Горького «Достигаев и другие». Я видела фильм-спектакль. Его поставила Наталья Рашевская ещё в дотовстоноговском БДТ, но спектакль шёл недолго, а при Товстоногове его возобновили. А потом этот спектакль режиссёра Натальи Рашевской сняли как фильм. «Достигаев и другие» не лучшая пьеса Горького, совсем не лучшая. Мне кажется, он написал её потому, что после пьесы «Егор Булычов и другие» у него остался неиспользованный материал, не вошедший в пьесу, какие-то неиспользованные заготовки, и чтобы добру не пропадать, он решил написать ещё одну пьесу. Кроме заготовок, появились и какие-то новые мысли, новый взгляд… На полноценную пьесу это не тянуло, но Горький её написал со всей своей горьковской хваткой, а хватки у него не отнимешь. Всё же она производит впечатление незаконченной. А спектакль получился прекрасный. Достигаева играл великий и могучий Полицеймако, именно могучий, перед этой мощью невозможно устоять. Его жену играла Ольхина, я эту актрису увидела впервые, и она мне так понравилась, что меня испугала мысль, что не будь этого фильма, я могла бы её никогда не узнать. Шуру Булычову играла Зинаида Шарко, вы знаете эту актрису, каждая её работа, каждая её роль – это законченное художественное произведение. Ну а в этом фильме она молодая, так что можете себе представить… Но больше всех мне понравилась тоже неизвестная мне Ирина Ершова в роли дочери Достигаева Антонины. Она бренчала на пианино и говорила: «Такие мы все никчемушные купеческие дети». Вот купеческие дети… Отцы были сильные люди, поднялись из низов, сумели создать дело, разбогатеть. Были победителями в нелёгкой битве жизни. А дети другие, в отличие от родителей, они образованные, утончённые и изнеженные, избалованные жизнью в богатстве и отравленные искусством. «Достигаев и другие» - это не пьеса Серебряного века, а это пьеса о Серебряном веке, взгляд со стороны. Серебряный век балансировал на грани пошлости и часто срывался с этой грани (вспомним хотя бы Игоря Северянина), его атмосфера была пряной и нечистой, его красота – болезненная красота увядания… И всё же это истинная красота, хрупкая, недолговечная, и поэтому ещё более трогательная. Никчемушные купеческие дети – порождение и создатели Серебряного века, это их время. Антонина Ирины Ершовой понимает ненужность и обречённость молодых людей своего круга, иронизирует над этим, смеётся, но этот, вроде бы лёгкий смех – смех сквозь слёзы. Антонина похожа на красивую бабочку. Бабочкой любуешься, но знаешь, её век – один день. Только бабочка этого не знает, а героиня Ирины Ершовой знала. Этот уходящий мир почему-то жалко. Они никчемушные, но жаль, что они уходят, что таких больше не будет. Спектакль был лёгкий, изящный, грациозный и доставил мне большое удовольствие. Правда, я видела его лет 60 назад и не знаю, какое он сейчас произвёл бы на меня впечатление. Я помню что-то неглавное, а главное не помню. Помнится, там главные персонажи интересовались политикой и даже пытались бороться с революцией. Действие пьесы происходит в 1917 году. В этом году Горький жил в России, и мы помним, что революция его испугала, его отношение к ней было неоднозначным, он «Несвоевременные мысли» написал и т.п. А пьесу «Достигаев и другие» он писал в 1932 году, когда вернулся в СССР, в сущности, из эмиграции и пытался пересмотреть то своё отношение к революции.

Георгий Товстоногов поставил в БДТ пьесу Горького «Варвары». Татьяна Доронина играла там роль Надежды Поликарповны. Товстоногов сделал ей эту роль очень крепко, на века. Потом, кого бы она ни играла, кем бы ни были её героини, в каком бы времени ни жили – в них во всех была Надежда Поликарповна. Казалось, получив любую новую роль, Доронина начинала с того, что вспоминала свою Надежду, опиралась на неё, от неё, как от трамплина, начинала путь к новой роли. И ведь это в ней сидел Горький. Нечто похожее было со Смоктуновским. Товстоногов поставил ему роль князя Мышкина, тогда вся Москва ездила в Ленинград посмотреть Смоктуновского-Идиота. Мне кажется, все поезда были забиты театральными зрителями. И Идиота я вижу во всех последующих ролях Смоктуновского, кого бы он ни играл, почти во всех. Про Деточкина я уже не говорю. Здесь всё очевидно, но в других ролях, даже в роли Плюшкина – поскреби и найдёшь Идиота.

Вот, собственно, всё, что я хотела сказать о пьесах Горького и их воплощении на сцене и на экране и своих впечатлениях от этого. По правде сказать, я не очень умею объективно оценивать что бы то ни было, включая литературу и театр, и пишу не о произведениях, а о своих впечатлениях от них.

А теперь я продолжу отвечать на комментарии.

Ответы на комментарии

Меня спросили, зачем я писала дипломную работу для женщины, которая заканчивала педагогический институт. Читательница noliya сказала, что если она дипломную работу написать не может, то какой из неё выйдет преподаватель литературы. Я с этим не согласна. Раньше пединститут отличался от университета тем, что в университете сдавали госэкзамены и писали дипломную работу, а в пединституте были только госэкзамены. Университет и пединститут – это были принципиально разные учебные заведения. В дипломах у выпускников университета было написано, что они научные сотрудники… Уж не помню точной формулировки, а в свой диплом заглянуть не могу. А в дипломах выпускников пединститута было написано, что они – учителя. Потом всё это изменилось. Я хочу сказать, что исследовательская работа и обучение детей в школе – это два разных занятия, между ними нет почти ничего общего. Можно быть прекрасным исследователем, даже генератором новых идей в своей области, и не уметь разговаривать со школьниками, не уметь им ничего объяснить популярно. Вообще наука и популяризация – это разное. Иногда встречаются крупные учёные, которые пишут научно-популярные книги, но в научном сообществе к этой их деятельности относятся подозрительно. Когда Владимир Леви написал популярную книгу, мой брат, который с ним дружил, сказал, что для науки Володя теперь потерянный человек. И можно быть прекрасным школьным учителем, не имея способности к самостоятельной исследовательской работе. Многие студенты, которые вполне способны написать дипломную работу, не хотят с ней возиться. Считают это занятие бессмысленным. Если у человека нет своей темы, которая занимает его уже долгое время, то выбирать тему только для того, чтобы написать по ней одну дипломную работу,- это как-то неинтересно. Мой друг Герман Плисецкий, человек умный и способный, талантливый поэт, не захотел возиться с дипломной работой, ему жалко было на это времени. Ему за деньги написала дипломную работу женщина, написала на тему, которая её интересовала.

Меня спросили также, зачем я написала несколько дипломных работ. Я объясню. Я всю жизнь хотела заниматься наукой о литературе. Я этому училась, это была моя профессия, мой главный интерес в жизни. Как я уже говорила, с моей анкетой меня не взяли в аспирантуру и не взяли на работу ни в одно научное учреждение. Я ни одного дня в своей жизни не работала по специальности, а мне этого очень хотелось.

Как-то я сдавала экзамен по польскому языку, чтобы в ЦНТБ по архитектуре, где я работала, получать надбавку к зарплате за язык. Экзамен у меня принимала женщина, которая была редактором журнала «Современная художественная литература за рубежом». Она предложила мне писать для их журнала, и я с радостью приняла это предложение. Я писала для них рецензии на новинки польской художественной литературы. Это была почти работа по специальности. Получив на рецензию какой-либо новый польский роман, или пьесу, или сборник стихов и т.п., я приходила домой с новой книгой и плакала от радости, что мне предстоит такая интересная работа. Буквально заливалась слезами. Мой муж говорил: «Ну, эту рецензию ты уже выплакала, можешь садиться писать». Гонорары в этом журнале были более чем скромные, на нашем материальном положении эта моя работа никак не отражалась. Но мне она доставляла удовольствие, я не отказалась ни от одной предложенной мне книги. И всё же это была работа не совсем по специальности. Моей специальностью была русская литература, а не польская, и короткая рецензия – это был не тот жанр, который меня привлекал, я хотела заниматься исследованиями. Я больше хотела заниматься литературоведением, чем литературной критикой. Всё же работая в этом журнале, я стала специалистом по современной польской литературе, а она стоила того, чтобы ею заниматься. Тогда шутили, что в соцлагере Польша – самый свободный барак. В то время я читала по-польски больше, чем по-русски, почти перешла на польский язык. А вот в жанре дипломной работы я могла заниматься тем, чем хотела. Я написала 4 работы о Чехове, о различных аспектах его творчества, и эти работы можно рассматривать как четыре части монографии о Чехове. В этих четырёх работах я не коснулась только проблемы положительного героя у этого писателя. И когда подруге моей сослуживицы во Всесоюзной книжной палате понадобилась дипломная работа, у меня появилась возможность завершить мою монографию.

Я уже говорила, что дипломная работа – это мой любимый литературный жанр. Если бы я писала всё это для печати, то мне пришлось бы иметь дело с редакторами. А редакторы непременно стали бы искать в моём тексте какие-нибудь идеологические ошибки, отклонения от марксизма-ленинизма и от сегодняшней генеральной линии партии. Они рассматривали бы всё, что я написала, в микроскоп, боялись что-нибудь пропустить и перестраховывались, потому что от этого зависела их карьера. У меня очень тяжёлый опыт работы с редакторами советских журналов. Я, возможно, об этом рассказывала, но всё же приведу в качестве примера один случай. По командировке журнала «Советская женщина» я поехала в Стерлитамак на станкостроительный завод. Я должна была найти там подходящую героиню и написать о ней очерк. Я его написала и отнесла в редакцию. Назавтра пришла узнать, что с очерком. В кабинете сидели две редакторши – пожилые дамы. Одна сказала: «Очерк получился прелестный, такой тонкий, поэтический. Даже невозможно было себе представить, что о работе на станкостроительном заводе можно написать так романтично». Вторая редакторша, а именно она заведовала отделом, отдала мне мою рукопись и сказала: «Я немного отредактировала ваш очерк. Возьмите домой и посмотрите правку, если вы согласны с моей редакторской правкой, то очерк пойдёт в ближайший номер». Я открыла рукопись уже в автобусе и уже в автобусе начала плакать. Я увидела что редакторша вытравила из моего очерка всю живую жизнь и превратила его в унылую советскую казёнщину. Очерк я забрала и всё же согласилась на ещё одну командировку от этого журнала, на этот раз в Пензу на часовой завод. Со вторым очерком произошло то же, что и с первым. И с критическими статьями было то же, что и с очерками. Никогда невозможно было догадаться, где именно в твоём тексте редактор усмотрит крамолу и что вычеркнет. А у дипломной работы нет таких редакторов. И дипломная работа не проходит цензуру, на неё не нужно ставить «лит». Я могла писать о том, что меня интересовало, и говорить о предмете исследования то, что я о нём действительно думаю, до чего я докопалась, то, что я открыла.

И кроме того, что я получала удовольствие, я ещё помогала своим друзьям, освобождала их от необходимости тратить время на совершенно им не интересную и не нужную работу. Все получили пятёрки, только моя подруга Лиза получила четвёрку по недоразумению. Я хочу об этом рассказать. В то время в любой научной работе, включая студенческие, независимо от темы работы, должны были быть цитаты из основоположников марксизма – Маркса-Энгельса-Ленина, а также Сталина. Это был тот ещё основоположник, но он себя к таковым причислил. Это цитирование мне было не в тягость, напротив, цитаты можно было хорошо использовать. Правда, Сталина я никогда не цитировала, брезговала, а Маркса, Энгельса, Ленина цитировала напропалую. К цитате нужно было дать ссылку – указать издание, номер тома и страницу. Название работы, из которой взята цитата, указывать было не нужно. Я этим широко пользовалась. В работе, чаще всего не имеющей к моей теме никакого отношения, я находила подходящие слова, которые вполне могли относиться и к моей теме, притягивала их за уши к своей работе, цитировала их и давала ссылку. Дело в том, что цитата заменяла доказательство, вполне заменяла. Маркс, Энгельс, Ленин сказали то-то и то-то, и значит, это истина в последней инстанции, и никто не посмеет в этом усомниться. Это всегда срабатывало. А в работе, которую я написала для Лизы, в одной цитате я забыла дать ссылку, не указала том и страницу. Этим воспользовалась дама, член экзаменационной комиссии. Она решила, что ссылки здесь нет неспроста. Сказала, что Ленин этого не писал. Что написать такое он не мог, и не зря же здесь нет ссылки. Пусть дипломница скажет, из какой работы эта цитата. Лиза вспомнить название работы не смогла, и вместо пятёрки получила четвёрку. Она была до глубины души возмущена моей безответственностью, простить мне этого не могла. Вот такой был казус.

  • 1
Нет, Энгелина Борисовна, продолжу быть с вами несогласной :)
Преподавателем русского языка можно стать, не защитив исследовательской работы. Но преподаватель литературы - как он будет оценивать сочинения учеников, если сам не понимает, не может написать работу? Будет подходить к ним с лекалом "сколько цитат на страницу", причем цитат тех самых Энгельса-Ленина? Невообразимо.

У меня был такой знакомый, ныне покойный у него были аналогичные соображения для помощи студентам, то есть именно получить удовольствие от работы, поэтому я прекрасно вас понимаю.

А мне по прежнему непонятно, зачем для исследования по любимой теме искать себе студента, от чьего имени будет написана работа, которую больше никто никогда не прочитает. То же самое можно писать для себя, если это интересно

Дорогая Энгелина Борисовна, так вы замечательно про пьесы Горького рассказали, что я тут же побежала скачивать)) "Чудаков" в постановке Малого я не нашла, но есть спектакль БДТ 67-го года с Басилашвили и Эммой Поповой. А еще для сравнения скачала постановку с Владимиром Андреевым, Селезневой и Вилькиной. И "Достигаев и другие" Рашевской тоже нашла. Вот буду просвещаться, я этих пьес не знала.

Мой сын на днях ходил на "Чудаки" как раз во МХАТе им. Горького, на малой сцене (в том, который Татьяна Доронина). Сказал, что очень хорошая постановка, и пьеса тоже. Так что поставили!

Он мне показывал в лицах пьесу и описывал действующих лиц, и я догадывалась, что там самоирония, а теперь и вы сказали.

  • 1