?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Ответы на комментарии
tareeva
В комментариях вы разговариваете между собой о том, что комментарии мне не читают и поэтому я на них не отвечаю. Это не так. Комментарии мне читают все до одного, только не сразу, и я отвечаю тоже не сразу, и, конечно, не на каждый комментарий. Обычно содержание многих комментариев похоже, они содержат одинаковые возражения мне, и я отвечаю на те комментарии, в которых наиболее полно аккумулируется это содержание, а также на те, которые меня почему-то особенно зацепили. Конечно, бывают особые случаи. Когда я писала о Навальном, то комментариев было очень много, на один из постов на эту тему было 670 комментариев. Когда я писала о Путине и событиях на Украине, то комментариев тоже было много, на один из постов было 350 комментариев и 35 тысяч прочтений. Перед таким количеством я, конечно, пасую, их невозможно даже прочесть, но обычно комментариев бывает от нескольких до нескольких десятков. Тогда мне все читают, и я пытаюсь отвечать. Я давно не отвечала и теперь начну отвечать прямо с середины ноября, прямо с того места, где перестала отвечать. Я понимаю, что за такой период времени даже комментаторы забыли, о чем они писали, а остальные и подавно. Но комментарии были интересные, поэтому я думаю, что и ответы могут быть интересны независимо от того, сколько времени прошло с момента публикации того поста.

Уважаемый doc_rw! Ваш вопрос о «Двенадцати» Блока попал в самую точку. На последнем курсе университета я писала курсовую о «Двенадцати». Не то чтобы я любила эту поэму, но хотелось заниматься Блоком, а другой темы по Блоку деканат не утверждал. Я много занималась поэмой, изучала вдоль и поперек, я вообще человек добросовестный, но не могу сказать, чтобы я ее полюбила. Из всего, что написал мой любимый поэт Блок, я ее люблю меньше всего. Она не похожа на всё остальное, что он написал. Если бы с помощью компьютера устанавливали авторство (знаете, как проводится такая экспертиза: сравнивают лексику, стихотворный размер и пр.), то компьютер установил бы, что эту поэму написал не Блок. Но это настоящий Блок. Поэзия Блока - медиумическая. Блок ничего не выдумывал, он записывал то, что слышал в ноополе, или общем информационном поле. Свое взаимодействие с этим полем в процессе творчества он подробно описал в стихотворении «Художник». Эта поэма отличается от других его произведений, потому что время изменилось, изменилось поле, а он очень точно описал всё, что услышал, перевел эту «музыку», как он сам ее называл, с неязыка на язык, и я думаю, не допустил ни одной фальшивой ноты. И присутствие Христа впереди красногвардейцев, которое многим кажется странным, об этом до сих пор ведутся споры, меня нисколько не удивляет. Раз Блок так написал, значит, он его действительно там увидел или услышал, и Христос там был. Мне это кажется вполне естественным.

Я написала, что не полюбила эту поэму, но недавно на «Эхе Москвы» Сергей Бунтман к столетию революции показал свою музыкально-поэтическую композицию. Там в частности были и отрывки из «Двенадцати». Актер, не знаю, кто это был, прочел эти стихи прекрасно. Я слушала, и у меня горло перехватило, а когда дошло до Христа, то не могла удержать слез. Не знаю, почему я раньше поэму не любила.

А с курсовой работой произошло следующее. Я писала её у молодой преподавательницы, назову её И.Д., которая по совместительству была членом ЦК ВЛКСМ. Она была личностью абсолютно безнравственной во всех отношениях. Кантовский категорический императив «нравственный закон внутри нас» - это не про неё, она об этом не имела, как говорят поляки, даже зеленого понятия, не говоря уже о зрелом. Когда я предложила ей тему, она обрадованно воскликнула: « По Блоку! У меня!» Я сказала, что и дипломную работу собираюсь писать по Блоку. Она еще больше обрадовалась и повторила свои восклицания: «По Блоку! У меня!» Потом сказала, что, может быть, из этого проекта ничего не выйдет, потому что мы не найдем оппонента. Я ответила, что можно попросить Синявского. Она оживилась: «Андрея Донатовича? Вы с ним знакомы?» Я сказала, что лично не знакома, просто слушала у него курс, но я думаю, что удастся его уговорить. Она сказала: «Верно, вы не знаете, что он уже не работает в университете? Если бы вы были знакомы, то нашли бы его, и если бы он согласился, я убедила бы деканат дать ему дипломника, но если вы не знакомы, то ничего не выйдет, Блоком у нас никто не занимается». Но я и сама поняла, что это плохая затея, что с Блоком будет слишком много хлопот, придется подверстывать его под нашу идеологию.

А работу мне И.Д. не вернула. Сказала, что работа хорошая, поставила зачет, а когда я попросила вернуть рукопись, сказала, что отдала её в деканат. В деканате мне сказали, что никакой работы И.Д. им не оставляла. Вспомнив, с какой радостью она схватила мою рукопись, я предположила, что она оставила её у себя, на всякий случай, может, пригодится для каких-нибудь её статей. Меня это ничуть не огорчило, мне даже понравилось, что что-то из моей работы, возможно, будет опубликовано, а кем будет подписана эта публикация, меня не волновало. Сейчас я жалею, что у меня нет этой работы, (это была рукопись в одном экземпляре), я показала бы её вам.

У меня была еще такая же история. И хотя это не относится к нашей теме, ни к комментариям, ни к ответам на них, я расскажу эту историю. Другого повода рассказать её у меня не будет, а рассказать хочется. Однажды я написала статью для журнала «Театр», кстати, по заказу журнала. Эта статья называлась «У театральной афиши». Это был обзор наиболее интересных спектаклей текущего сезона в московских театрах. Драматических театров в Москве тогда было немного, всего восемь, так что можно было рассмотреть весь репертуар. Я отдала статью заведующему соответствующим отделом редакции Саше Свободину. Саша прочел и сказал, что опубликовать эту статью невозможно, она «непроходима», как тогда говорили. Ответ был ожидаемым, я в своей статье ругала все спектакли, которые превозносила официальная критика, ругала драматургов, по чьим пьесам были поставлены эти спектакли, сталинских лауреатов А.Сафронова и А.Сурова, и т.п. А хвалила я то, что вызывало сомнения.

Через несколько месяцев после того, как Саша отверг мою статью, мы с мужем сидели в фойе кинотеатра в ожидании сеанса, и Игорь просматривал газету «Вечерняя Москва». Тогда газеты и даже некоторые журналы лежали на столах в фойе кинотеатра. Игорь читал, и лицо его выражало удивление. Меня заинтересовало, что могло его так удивить в «Вечёрке»? А он удивлялся всё больше, брови ползли вверх. Я спросила, что он там прочел такое интересное, он протянул мне газету, показав на подвал. Весь подвал на развороте занимала статья, не помню, как она называлась. Я стала её читать и тоже поразилась. Это была моя статья «У театральной афиши»; не целиком, газеты не публикуют статей такого объема, как журналы, но это была она. Она стала меньше, потому что некоторые абзацы, наиболее непроходимые, просто выбросили, а весь опубликованый текст был мой без малейших изменений. Статья была подписана, кажется, Иванов или что-то в этом роде.

Я стала думать, как это могло случиться. Сашу Свободина я не считала способным на плагиат, и я вспомнила, что в коридоре редакции, прямо напротив двери в кабинет Саши, стоит старый письменный стол, на ящиках которого написано: «не пошедшее». В этом «не пошедшем» мог рыться кто угодно, что угодно оттуда взять и как угодно использовать. Игоря эта история очень огорчила, а меня ничуть. Такие истории тогда случались часто. Мой друг Саша Родин также однажды нашел свой отвергнутый редакцией рассказ, кажется, в журнале «Урал». И он тоже был подписан Иванов.

Продолжение следует.

  • 1

Плагиатор-аноним?

Непонятно, какой смысл выдать чужое произведение за свое анонимно. Славы не будет, список опубликованных печатных не растет... Неужели только для гонорара? Мне кажется более вероятным, что человек действовал из благородных побуждений, сумел обойти цензуру и опубликовать то, что считал нужным.

Гонорар тоже карман не оттянул бы никому. Плюс послужной список.

Большое спасибо, Энгелина Борисовна, за ответ. Я тогда прочитал любопытную статью о поэме "Двенадцать" и пожалел, что в школе ее совершенно не воспринял.

  • 1