February 4th, 2020

Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Продолжение-6

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд…
Б. Пастернак

Эпиграф не имеет отношения к моему посту, не ищите связи. Просто это первый пост в феврале, а я привыкла встречать февраль этими строчками Пастернака.

Галя Старицына уволилась из Палаты на полгода раньше, чем я. Ее мужу удалось настоять на том, что она должна посвятить себя целиком дому и семье. И он, несомненно, был прав. У нее было два сына-школьника, которым недостаточно было видеть мать только поздно вечером, когда она готовит обед на завтра. С мальчиками нужно было заниматься, следить за их школьными успехами и вообще глубоко участвовать в их жизни, знать, чем они занимаются в свободное время, с кем дружат, что читают. Отрочество – опасный возраст, и родители должны уделять подросткам много внимания. А кроме мальчиков в семье было еще двое очень пожилых мужчин, которые тоже нуждались во внимании и заботе, а Галина зарплата не имела никакого значения, Старицын зарабатывал достаточно, чтобы содержать семью на очень хорошем уровне. Галя долго сопротивлялась, но в конце концов сдалась. Когда Галя ушла из Палаты, мы перестали видеться. Жили мы в разных концах Москвы, я жила на два дома, разрывалась между Новогиреевым и Смольной улицей. Если бы у нас был телефон, то можно было бы общаться по телефону, но телефона в нашем новом районе не было.

Один раз мы встретились. У кого-то из палатян был день рождения, не помню уж, у кого. И Галя вырвалась из дома и приехала на этот день рождения. Мы обрадовались друг другу до слез. Галя сказала: «Лина, ты с ними каждый день видишься, поэтому сегодня ты должна разговаривать только со мной». Я так и сделала. Мы с ней сели в уголок и, забыв про день рождения и всех гостей, весь вечер разговаривали, никого не замечая, не могли наговориться. Это была последняя наша встреча.

Collapse )