September 27th, 2019

Про медицинскую помощь, которой вы так настоятельно советуете мне воспользоваться

Сначала про скорую помощь. Три месяца с небольшим назад Лена вызвала мне скорую помощь. Был сердечный приступ или что-то в этом роде, и Лена хотела сделать кардиограмму, пока я в таком состоянии. Ни из нашей поликлиники, ни даже платная кардиограмма не приедут немедленно, срочно приезжает только скорая помощь. И Лена вызвала ее, считая, что приступ — достаточное основание для вызова. Вошли, как всегда это бывает, два человека: немолодая, очень приятная женщина-фельдшер и солидный дядечка врач, тоже пожилой. Пока фельдшер занималась кардиограммой, врач спросил меня, что я чувствую. Я постаралась как можно точнее описать свои ощущения, но он… ни одному моему слову не поверил. Вот не поверил — и все тут! Сказал, что сердце болит не там, где я показываю, и что есть такие одинокие старухи, которым не с кем пообщаться, им очень скучно, им нужно с кем-нибудь поговорить, и вот от скуки, для развлечения они вызывают скорую помощь. Другими словами, он сказал, что я симулянтка. То, что здесь была моя дочь, и значит, я не одинокая старуха, и то, что моя дочь - врач и скорую вызвала не я, а она, - все это никак не повлияло на его мнение обо мне. Он, как вошел, сразу понял, что я симулянтка, и это убеждение невозможно было поколебать. Я, конечно, могла сказать ему, что в прошлый раз я, вернее, Лена для меня, вызывала скорую помощь в 2004 году, и тогда машина увезла меня в кардиологическое отделение 23-й больницы с начинающимся отеком легкого. Я пролежала там около двух месяцев сначала в реанимации, потом в палате интенсивной терапии, и меня никак не хотели выписывать, потому что не могли разобраться в моей болезни. Сказали мне: «Энгелина Борисовна, вы тяжело и опасно больны. Вы знаете чем?» Я сказала, что не знаю. Они сказали: «Вот и мы не знаем, а мы очень хотим узнать». Вот такие попались любознательные. Мне пришлось написать заявление, что я прошу меня выписать и за все последствия я сама отвечаю. Кроме того, я дала им обещание, что, если подобный приступ снова начнется, я позвоню им по телефону, номер которого они мне дали, они пришлют за мной машину, я приеду к ним в отделение — и вот тогда они, возможно, во всем разберутся. Я могла бы сказать это врачу скорой помощи, но у меня не было сил говорить, и к тому же я понимала - что бы я ни сказала, он останется при своем мнении. Когда они уехали, Лена сказала: «Мама, не обращай на него внимания. Нам нужна была кардиограмма, и она у нас есть. А завтра я покажу ее в Боткинской самому лучшему кардиологу». Вот такая была моя последняя встреча со скорой помощью.
Collapse )