?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Ивану Сергеевичу Тургеневу – 200 лет
tareeva
День рождения был 9-го, но никто не пришёл, печатать было некому, и поэтому мы отмечаем юбилей только сегодня. В моём детстве и раннем отрочестве главным русским писателем для меня был не Толстой, а Тургенев. Я читала книги, что стояли на стеллаже, на тех полках, до которых я доставала. Толстой там не стоял, а Тургенев стоял - большущий однотомник, в котором было почти полное собрание сочинений. Я его читала и перечитывала и целые страницы тургеневской прозы знала наизусть. Я пошла в школу в 10 лет, сразу в 3-й класс, а до десяти лет я сидела дома и читала книжки. Друзей и подруг у меня не было, я не любила детское общество, избегала его, оно меня даже как-то пугало.
Родителей я почти не видела, они были люди очень занятые, и я сидела одна дома и читала книги почти 24 часа в сутки. Я читала за едой, читала в туалете, ночью потихоньку зажигала в детской свет и читала. Моими друзьями и собеседниками были писатели, и Тургенев среди прозаиков занимал первое место.

Мне не нравилось, когда произведение заканчивалось плохо, и я сочиняла свой хороший конец. Так, у меня мой любимец Базаров не умер. Его вылечила падчерица Одинцовой. В романе этой падчерицы нет, но я её придумала. Известно, что покойный муж Анны Сергеевны был намного её старше, так вот, у меня Анна Сергеевна была его второй женой, а от первой жены у него была дочь. Эта дочь уехала в Париж, там закончила Сорбонну и стала врачом, к тому же она была любимой ученицей Пастера. А Пастер, это тоже я придумала, изобрёл некий препарат от заражения крови, вроде того препарата, что он придумал от бешенства, и, если вы помните, мужики из России ездили к нему лечиться. Этот препарат, прообраз современных антибиотиков, правда, тогда и антибиотиков ещё не было, испытали во Франции, а потом падчерица Одинцовой привезла его в Россию, чтобы испытать его на родине. Здесь она узнала, что болен друг Анны Сергеевны Базаров, и приехала к нему. Она объяснила ему всё про препарат, сказала, что он только проходит испытания, что его никогда не испытывали на пациентах, болезнь которых зашла так далеко, но пусть Евгений Васильевич подумает, если он решится, то они могут попробовать. Но большого времени на раздумья нет, болезнь быстро прогрессирует. Базаров сказал, что он и думать не станет, препарат испытать нужно, отрицательный результат - это тоже результат. И вот этим придуманным мною пастеровским препаратом Базарова вылечили. Я могла бы сочинить дальше, что эта девушка, ученица Пастера, и Базаров полюбили друг друга, но я этого почему-то не сочинила. Мне было важно только, чтобы Базаров не умер, а этой девушке я даже имени не придумала.

Когда я в 10 лет пошла в школу, и меня первый раз вызвали к доске, и я стала отвечать, класс почему-то начал смеяться. Учительница сказала: «Вы напрасно смеётесь, Березина говорит на очень хорошем русском языке, на тургеневском языке». После этого в школе про меня так и говорили: «Березина – это которая говорит на тургеневском языке?» На этом языке я говорила долго. На современный язык я стала переходить во время войны и постепенно перешла. Но и теперь, когда я очень волнуюсь или злюсь, в состоянии аффекта я перехожу на свой родной тургеневский язык. Ругаюсь я не на матерном языке, а на тургеневском, что производит комический эффект.

Читать дальше...Свернуть )