?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Воспоминания Часть I. Род и племя. Семья моей матери.
tareeva
Мамину семью я знаю много хуже, чем папину. Мамина мама умерла до моего рождения. Маминого отца я видела считанные разы. Обычно, когда мама привозила нас летом к бабушке в Днепропетровск, то за ту неделю, что она с нами в Днепропетровске оставалась, она успевала сводить нас в гости к своему отцу раз или два. Мы заставали его всегда в одном виде и положении. Одетый в черные одежды, в черной бархатной шапочке на серебряных волосах до плеч он сидел за небольшим круглым столом, покрытым плюшевой скатертью, и читал лежащую перед ним очень большую какую-то священную книгу, может быть «Тору», может быть «Талмуд» или ещё что-нибудь. Он был неплохим еврейским богословом. Дедушка радовался нашему приходу, особенно он рад был видеть маму, и видно было, с какой любовью и нежностью мама относится к нему. Но говорить им было не о чем, кроме как о здоровье. Дедушка всегда нас чем-нибудь угощал, сам готовил. Однажды наше посещение пришлось на Еврейскую Пасху, и дедушка приготовил какое-то блюдо с мацой. Мой брат сказал, что не голоден и за стол не сел. Когда мы ушли, мама спросила у него, почему он отказался есть. Брат ответил: «Но ведь там же была маца, это было религиозное блюдо, а я октябренок». Это конечно смешно, но все члены маминой семьи казались нам людьми «старого мира». Они оставались такими, какими были до революции, с нашей точки зрения «скучными обывателями». Теперь я понимаю, какой ценностью была их старомодная порядочность, их верность традициям и устоям, не религиозным, а просто человеческим.

Мама происходила из ортодоксальной еврейской семьи. Семья была небогатая, но в еврейской общине пользовалась большим уважением за редкое благочестие. Дружбой с ними гордились. У маминых родителей Давида и Лии Хащанских было трое сыновей: Пинхус, Зиновий и Яков. Разница в возрасте между братьями была 2 года. Мечтали о девочке, и через 16 лет после младшего сына родились девочки – погодки: Нехама (моя мама) и Фани. Мой дедушка, мамин папа (у обоих моих дедушек было одно имя – Давид, и я боюсь, что трудно будет понимать о ком речь), славился добрыми делами. Добрые дела обходились не дешево, а семья, как я уже говорила, была небогатая. Бабушка Лия не всегда одобряла дедушкины добрые дела. Она считала, что, прежде всего, нужно заботиться о своей семье. Эти разногласия зашли настолько далеко, что бабушка Лия обратилась к раввину с просьбой рассудить, кто прав. Вопрос решал раввин с участием всей общины. Решили, что нельзя осуждать человека за добрые дела, и Господь вознаградит его за них. Но бабушка возразила, что это несправедливо. Господь вознаградит Давида, а от его добрых дел, прежде всего, страдает она и дети. Тогда было принято решение: добрые дела поделить точно поровну между Давидом и Лией. Господь, конечно, одобрит такое решение. Бабушку это совершенно успокоило». 

Ортодоксальный монолит распался, как только сыновья вошли в сознательный возраст. Все трое стали толстовцами, страстно убежденными, глубоко проникшими в это учение. Они были вегетарианцы и вообще вели образ жизни во всем соответствующий учению. Мама была ребенком, когда умер Толстой, но она во всех подробностях помнила этот день, потому что событие имело прямое отношение к ее семье. Мама приняла его, как событие мирового значения, каковым оно и было. Сейчас мы плохо представляем себе, что значил тогда Толстой для России и для мира. Говорили: «В России два царя – Николай Романов и Лев Толстой, причем Николай Романов Толстому ничего сделать не может, а Толстой колеблет трон». 

В маминой семье все очень любили друг друга. Вообще это явление не редкое. Но в семье Хащанских царила особая атмосфера любви и нежности друг к другу, о чем я сужу по маминым рассказам. Мама, конечно, не говорила о любви. Она просто излагала факты, из которых я могу сделать такие выводы. Мама рано научилась шить, чтобы обшивать мужчин, и лет с 10 она уже начала это делать. Мужчин было четверо, и мама шила им нижнее белье, а потом даже рубашки. Если покупать ткань в большом количестве со скидкой и шить самим белье и рубашки, то получается значительная экономия. Бабушка Лия рано начала болеть, как я понимаю нефритом, и рано умерла. Мама за ней ухаживала и не выходила замуж до ее смерти. Дело в том, что бабушка не одобряла ее выбор. Она не хотела, чтобы ее дочь вышла замуж за коммуниста. Мама, конечно, не сообщала бабушке, что и она и ее сестра сами придерживаются коммунистических убеждений. В то время, когда дети, уходя в революцию, резко порывали со своими родителями и громко хлопали дверью своего дома, моя мама не могла себе позволить огорчить свою больную мать. 

Но любовь любовью, а от «ветра истории» невозможно укрыться. Сыновья – толстовцы, дочери – коммунистки, и это было еще не все, не вся беда. Младший мамин брат Яков, самый красивый из братьев и самый талантливый (он занимался художественной фотографией, а в то время это не было столь уж распространенным занятием) женился на русской, причем профессиональной «жрице любви», с панели. Еврейская община – суровое общество, и Яков был изгнан из общины за то, что женился не на еврейке (прежнее занятие жены значения не имело). Я знаю, что теперь любой человек при желании может принять иудаизм, и никто никогда ему не напомнит, что он не еврей по крови. Я знаю многих русских, которые приняли иудаизм, чтобы выйти замуж за евреев. Я слышала, что Бриджит Бардо собиралась так поступить, но, кажется, не сделала этого, разлюбила еврейского возлюбленного. Не знаю, когда появился такой порядок, но знаю точно, что тогда иудаизм нельзя было принять. Изгнание из общины сопровождалось похоронным ритуалом. Сидели как по покойнику. Разрывали на себе одежду и восклицали: «Погасла звезда во Израиле». И с этого момента считалось, что изгнанного человека не существует, что он все равно, что умер. И родители больше никогда не видели своего самого удачного и любимого сына. Для них это была трагедия библейского масштаба. Когда умирала бабушка Лия, Яков попросил мою маму поговорить с отцом и испросить для него разрешение попрощаться с матерью и присутствовать на похоронах. Но дедушка маме даже договорить не дал: «Яков? Да, действительно, у него был сын Яков, но ведь теперь его нет, так о ком же Нехама собирается говорить?»

Дядя Яша и моя любимая тетя Катя (об истории их брака, а тем более о «прошлом» тети Кати я не знала до 16 лет) прожили в любви и согласии до 1937 года, когда дядю Яшу репрессировали. У них было двое детей: старшая девочка Надя и младший сын Иоган. Дядя Яша был, что называется, «мальчик наоборот». До революции он сочувствовал и помогал революционерам (насколько это было возможно для толстовца), а после революции, когда начались гонения на частную собственность, он неожиданно решил стать частным собственником. Он с семьей поселился в деревне Карловка (Полтавская область) и открыл там частную фотографию. И, несмотря на то, что частников давили налогами и вообще всячески вставляли палки в колеса, дядя Яша упорно держал свое маленькое дело, пока его не арестовали. Он продолжал заниматься и художественной фотографией. И витрине у него висели прелестные фотоработы. А вообще жить с ним было непросто. Достаточно одного его «ортодоксального» толстовца, которого его семья не понимала. Однажды маленький Ионя, ему было шесть лет, наступил на бегущего муравья, может быть, и нарочно. А дядя Яша это увидел. Что тут было! Дядя говорил: «Ты убил живое существо без всякой цели и причины, просто взял и убил. Муравей не представлял для тебя опасности, он не годился в пищу, муравьи вообще полезны. Объясни, пожалуйста, свой поступок. Не можешь? А муравей хотел жить, также как ты. Ему было очень больно, когда ты его убивал. У него есть семья, дети. Ты видел, он что-то нес. Это он нес, чтобы накормить своих детей. А теперь их некому накормить. Они плачут, голодные сиротки». Ионя тоже плакал.

Вегетарианство дяди Яши создавало для семьи некоторую сложность. Дядя не требовал, чтобы семья следовала его примеру. Напротив, его толстовство не позволяло ему ничего навязывать другим, но тетя Катя думала, что если дядя не будет считать ее единомышленником, это может их отдалить друг от друга. Поэтому в доме готовилась вегетарианская еда, но когда дяди не было дома, тетя посылала кого-нибудь из детей в магазин за колбасой. Покупали большой кусок колбасы и жадно на нее набрасывались. Летом в Карловку обычно отправляли нас с братом и нашу домработницу Мотю (я еще о ней расскажу). Однажды в отсутствии дядя Яши решили поесть селедки. Мотя чистила селедку и в этот момент увидела в окно дядю, который пришел обедать раньше обычного. Мотя испугалась, растерялась, не знала, куда спрятать селедку и швырнула ее в духовку, не подумав о том, что плита топится. И когда мы чинно сидели за столом с дядей во главе стола за вегетарианским обедом, из кухни вдруг повалил отвратительный зловонный дым от горящей селедки. Дядя не позволял за собой ухаживать, он все для себя делал сам (так, во всяком случае, ему казалось). Если он опаздывал к обеду, то не позволял разогревать для себя обед, а ел остывший. В 1937 году дядю Яшу репрессировали и больше мы о нём ничего не знаем. Не знаем мы также ничего и об его семье. В Карловске долго были немцы.

Продолжение следует.

  • 1
Спасибо за рассказ.
Позволю себе кое-что уточнить: "Я знаю многих русских, которые приняли иудаизм, чтобы выйти замуж за евреев" - принимают иудаизм далеко не только для этого.

"...знаю точно, что тогда иудаизм нельзя было принять" - можно было, как и во все времена, но это было очень трудно. Это и сейчас нелегко, кроме как в Израиле, где тоже не то чтобы совсем легко, но, по крайней мере, существует установленная процедура.

(замечания основаны на личном опыте и опыте многих знакомых)

По законам Российской империи нельзя было переходить из православия в другую религию или конфессию.

Тем не менее, бывало, что переходили целыми деревнями, как известно (та же Ильинка в Воронежской области).

Конечно. Но то были крестьяне. Думаю, к городским подходили строже. Хотя и крестьян преследовали.
Кстати: воронежскими "субботниками" занимался немного, и моя единственная поездка в Израиль (в 2007)была по гранту на их изучение (встречался с ними в Бет Шемеше).

"Субботники" - это не совсем геры. В Краснодарском крае, если я не ошибаюсь, до сих пор есть деревни, где часть людей - геры, а часть - субботники. В Израиль из Воронежской области репатриировались, естественно, геры. Мой хороший знакомый Авром (Авром-Никита) Шмулевич (Демин), aka avrom, много ими занимался в свое время.

Вы знаете, далеко не везде было это деление на геров и субботников. Основываюсь на полевых исследованиях моих коллег в Воронежской и Астраханской областях и в Армении.

С галахической точки зрения деление есть, но "на местах", как говорится, могло быть по-разному.

Точнее, герами были их деды или прадеды.

Спасибо большое! Невероятно интересно читать!

Спасибо. очень интересно.как в фильме "Титаник" ваша семья оживает в ваших воспоминаниях.

очень интересно! С нетерпением жду продолжения

Спасибо большое!
Прямо как Шолом Алейхема почитала.

Спасибо за повествование. Очень интересно.
Кстати и в наши дни в ортодоксальных семьях до сих пор изгоняют детей за "нелицеприятные" поступки. Например если ортодоксальный юноша призывается в израильскую армию, то по нему тоже сидят "шиву" как по покойнику.

А мне это чем-то напомнило рассказы Дины Рубиной.
Такой пласт нашей истории.

Какими все были раньше принципиальными!

муравей и фотоаппарат

Огромное спасибо за эти воспоминания!

Могу добавить, что нечто похожее - о том, что у муравья есть детки - я слышал от отца. Он мне это объяснил не дожидаясь, когда я наступлю на кого-нибудь.

Когда мне исполнилось девять лет, подарил на день рождения фотоаппарат. Тогда я узнал, что дедушка Яков был фотографом.

  • 1