Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

История, внезапно ставшая актуальной. Из воспоминаний.

По Эху Москвы передаётся информация об уже давно ведущемся судебном разбирательстве. Внук Сталина Евгений Джугашвили подал в суд на радиостанцию за клевету. Клевета заключается в том, что по Эху Москвы сообщалось, что Сталин подписал указ, разрешающий репрессии несовершеннолетних с 12 лет и, в случае соответствующего приговора, расстрел этих репрессированных детей. Сотрудники радиостанции проделали большую расследовательскую работу, нашли этот Указ и поместили его на сайте Эха Москвы. 

Случилось так, что я живой свидетель и даже некоторым образом участник этих событий. В 1937 году мой отец был репрессирован и осуждён на 10 лет без права переписки. Мы тогда ещё не знали, что этот приговор означает расстрел. Жили мы в то время в Киеве, и мне было 12 лет. Репрессии были массовые. В нашем доме (а он был чем-то вроде «дома на набережной» в Москве) репрессировали, наверное, процентов 70, получивших квартиры в этом элитном доме, и процентов 8 кончили жизнь самоубийством. Жёны репрессированных ходили по всяким инстанциям и доказывали, что их мужья ни в чём не виноваты. Моя мама не делала этого. Она сразу поняла, что происходит что-то серьёзное, какие-то изменения, и виновность или невиновность отдельного человека значения не имеет. Она сказала мне, что человек, вступивший на путь политической борьбы, должен быть готов к тому, что он может погибнуть не только от рук врагов, но и от рук своих. Возможны провокации, создание врагами фальшивого компромата, непорядочное поведение при внутрипартийных разногласиях. Мы мужественно переносили свою беду. Но тут появился Указ о репрессиях несовершеннолетних с 12 лет. Об этом указе все знали, вероятно, о нём писали в газетах, и я не понимаю, почему теперь понадобились какие-то розыски. Можно заглянуть в газеты того времени. Мы все знали, что это решение Сталина. Когда оно появилось, то все мамины объяснения потеряли для меня всякую силу. Какие провокации, какие внутрипартийные разногласия, когда дело касается детей. Я подумала и заявила своей маме, что я перехожу в оппозицию к товарищу Сталину. Мама, конечно, могла мне сказать, что мне рано решать такие вопросы. Я многого не могу понять, у меня нет политического опыта. Но мама этого не сказала. У нас принято было говорить с детьми на равных. Мы были борцы, соратники, и имели право голоса. Мама сказала: «В оппозицию, так в оппозицию. Это дело твоей совести. Но что ты будешь делать одна? А вот представь себе такую ситуацию. Ты пошла в горы. Гор ты не знаешь, и никогда в горы не ходила. И ты взяла проводника. В горах вас застала страшная буря, всё замело, и проводник сбился с пути. Что ты станешь делать? Проводник оказался не на высоте. Не сумел провести тебя, и, может быть, имеет смысл его бросить и искать дорогу самой, а может, всё-таки, лучше остаться с ним. Ведь он профессионал и знает горы, и ему легче найди дорогу, чем тебе». Этой «притчей» мама убедила меня, а, главное, я думаю, себя, не переходить пока в оппозицию к Сталину.

Но теперь меня удивляет, почему этот указ о репрессии детей, который тогда был всем известен как решение Сталина, вдруг стал загадкой, требующей расследования. Воистину, нет ничего явного, что не стало бы тайным. Хорошо всё-таки, что-то, что знали мы все, стало известно и современным людям. Хорошо, что Указ висит на сайте Эха Москвы.

Tags: 1937, воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments