Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Ушёл любимый друг моего брата Янька Деген.

Я узнала об этом совершенно случайно от чужих людей. В доме-музее Булата Окуджавы в Переделкино, каждый год проводится вечер памяти Окуджавы, он же День Победы. (Булат Шалвович родился 9 мая). Этот вечер всегда транслируется по каналу Культура. И я всегда его смотрю. Так было и в этот раз. На этот раз объявили, что вечер будет посвящен не только Булату Окуджве, но всем поэтам-шестидесятникам. Одна из выступавших актрис, я не расслышала её фамилию и из какого она театра, произнесла примерно следующие слова: «28 апреля в Израиле умер замечательный человек, герой Великой Отечественной войны и поэт Ион Деген, и я сейчас прочту его стихи». И прочла. Так я узнала, что умер любимый друг моего брата, и для меня дорогой человек Янька Деген, как его называли все друзья здесь. Если бы я не смотрела эту передачу или если бы на вечер не пригласили эту актрису, или если бы она выбрала для исполнения другое произведение, я так ничего бы и не узнала. Я тут же позвонила своей любимой племяннице Марине Березиной и сообщила ей печальную новость, а она сказала, что знает об этом, узнала 29 апреля. Я сказала: «Почему же ты мне не сообщила? Почему я должна узнавать об этом от посторонних?» А она сказала: «Тетя Линочка! Я не хотела вас огорчать!» Вот почему так получилось, что я пережила моего брата, который был моложе меня на 4,5 года и Яньку, который младше меня на неделю?!

Янька был однокурсником моего брата в Черновицком медицинском институте. Они не просто были друзья, Феликс любил Яньку, был в него прямо таки влюблен. Влюбленность, чуть ли не обожание - таково было общее отношение к Яньке в институте. Он был обаятелен, умен, остроумен, талантлив, писал стихи, а его совершенно фантастическая военная биография создавала вокруг него него некий ореол. Янька хромал, был ранен в ногу, ходил, опираясь на палку, но это его не портило, а придавало ему дополнительный шарм.

Я видела Яньку всего один раз, провела в его обществе один вечер, но запомнила это навсегда. Я приехала в Черновцы навестить Феликса. Он снимал угол в семье, состоявшей из матери и двух сыновей. Оба сына учились в мединституте, один был однокурсником Феликса, другой на два курса младше. В тот день, когда я приехала, мама была в отъезде, и ребята, воспользовавшись её отсутствием, пригласили гостей, устроили вечеринку. И я попала с корабля на бал. После того, как встали из-за стола, стол отодвинули, стулья распихали по углам и начались танцы под радиолу. Я устала с дороги, танцевать не хотела и устроилась на тахте. Верхний свет погасили, от торшера в комнате был красноватый полумрак. Я лежала поперек широкой тахты, слушала музыку и шарканье подошв, и смотрела на луну. Передо мной было окно и было полнолуние. Я засыпала, просыпалась, опять засыпала, и было мне очень хорошо. Янька тоже не танцевал из-за своей хромоты. Он присел на тахту, а потом также лег поперек тахты за моей спиной. Мы молчали, Янька дышал мне в затылок, мне казалось, он тоже дремал. И неожиданно он мне в затылок произнес:

Бледность на лице луны смертельна,
Так бледнеют лишь недолюбя...
Может быть, Чайковский «Колыбельную»
Создал специально для тебя.

От луны над радиолой марево
В комнате мерцающий уют,
Ты уснула, трудно разговаривать,
Если колыбельную поют …


Я запомнила только это, может быть, было и продолжение, а я заснула. Когда танцы кончились, зажгли свет, я спросила - чьи это были стихи. Янька сказал: «Мои». Я спросила, когда он их написал? Он сказал: «Вот сейчас». Может, правду сказал, может врал. В интернете есть много стихов Иона Дегена, но этого я среди них не нашла. Нет его и в тех сборниках, что стоят на полках моего брата. Может он и в правду сочинил их в тот вечер, выдохнул мне в затылок и тут же забыл и стихи, и меня. А я запомнила.

Я прожила в Черновцах еще 3 дня, но Яньку больше не видела. Феликс познакомил меня со многими своими однокурсниками. Среди них была прелестная девушка Юля, безнадежно влюбленная в Яньку. Юля страдала, Феликс ее очень жалел и возился с ней, пытался врачевать ее душевные раны. Янька был для Феликса идеалом, но и на солнце есть пятна, Феликс винил друга в страданиях Юли, считал, что если бы Янька не дал ей повод, не подал надежду, Юля бы в него так не влюбилась. Правда на курсе была девушка Лиза, также безнадежно влюбленная в моего брата, но в страданиях Лизы Феликс почему-то себя не винил. Я с Лизой подружилась на многие годы. После института Лизу направили на работу в город Хотин. Помните, «Оду на взятие Хотина» Михаила Ломоносова, так вот тот самый Хотин. В 1975 году мы летом приехали к Лизе в Хотин всей семьей и провели там прекрасный отпуск. И Лиза приезжала в Москву, навещала нас и Феликса. И только в 1980 году она мне сказала, что наконец освободилась от любви к Феликсу, почувствовала себя свободным человеком, испытывает облегчение и покой.

И вот, опять, как всегда, воспоминания увели меня куда-то в сторону от темы. Я вам обещаю, что больше такого не будет, дальше будет только про Яньку Дегена, Иона Дегена, гвардии лейтенанта Дегена.

Продолжение следует.
Tags: Деген
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments