?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
19 октября.
tareeva

Куда бы нас ни бросила судьбина,
И счастие куда б ни повело,
Всё те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село.


Дорогие френды! Сегодня день «лицейской годовщины», как его называл Пушкин — день основания Царскосельского лицея. Это может быть странно звучит, но день лицейской годовщины я считаю важной датой в истории русской литературы и русской культуры. Я могла бы объяснить, почему я так считаю, но объяснение получится очень длинным, а я думаю, вы и без него всё понимаете.

Пушкин всегда отмечал этот день, где бы он в этот день ни был. Я хочу, чтобы мы тоже его отметили.

Судя по воспоминаниям, лицейские годы были самым светлым временем в жизни Пушкина и лицейские друзья были его главными друзьями всю жизнь. Исключение разве что князь Петр Андреевич Вяземский, с ним Пушкин подружился позже. Лицейские годы Пушкина описаны во многих произведениях художественной литературы и нехудожественной. Я открыла для себя Пушкина в 7 лет. Он меня поразил и стал для меня интересен как человек, и, конечно же, интереснее всего для меня были школьные годы Пушкина, когда Пушкин был моим ровесником. В 1936 году в журнале «Пионер» с продолжениями печаталась повесть о лицейских годах Пушкина. Не помню ни названия повести, ни автора, но думаю, что повесть была талантливая. Я с волнением ждала каждый следующий номер журнала. Мне кажется, лицейские годы Пушкина я помню день за днем и всех его однокашников знаю лучше, чем своих одноклассников. В детстве я была человеком книжным и моей реальностью было то, о чем я читала в книгах. А на то, что меня окружало, я почти не обращала внимания. Дню лицейской годовщины Пушкин посвятил несколько стихотворений, но мы с вами сейчас прочтем лучшее из них. Оно же — одно из лучших в творчестве Пушкина, одна из жемчужин пушкинской поэзии.


Пушкин в этот день вспоминал своих друзей и мы сделаем то же. Вспомним тех, кого Пушкин упоминает в стихотворениях.

Главным другом Пушкина всегда считался Иван Пущин, лицейское прозвище Большой Жанно. Пущин стал декабристом, прошел тюрьму, каторгу и ссылку. Пушкин сам назвал Пущина своим первым другом.

Мой первый друг, мой друг бесценный!
И я судьбу благословил,
Когда мой двор уединенный,
Печальным снегом занесенный,
Твой колокольчик огласил.
Молю святое провиденье:
Да голос мой душе твоей
Дарует то же утешенье,
Да озарит он заточенье
Лучом лицейских ясных дней!

Это о том, как Пущин навестил Пушкина в его ссылке в Михайловском в 1824 году, а приведенное стихотворение Пушкин написал и отправил его своему другу, когда в ссылке уже был декабрист Пущин.

Пушкин пишет также о том, как его в ссылке навестил Антон Дельвиг. Дельвиг был самым близким другом Пушкина всю его жизнь. Они были друг для друга роднее родных. Однажды, отец Пушкина Сергей Львович пригласил барона Дельвига на обед и Дельвиг послал Пушкину записку.

«Друг Пушкин, хочешь ли отведать
Дурного масла, яиц гнилых, —
Так приходи со мной обедать
Сегодня у своих родных.»

Никому, кроме Дельвига, Пушкин конечно не позволил бы выражать ироническое отношение к его родителям, да никто бы и не решился. Пушкин и Дельвиг оба были любовниками Анны Петровны Керн и обсуждали свои с ней отношения, называли ее Вавилонская блудница. Анна Петровна больше любила Дельвига и считала его более крупным поэтом, чем Пушкин. Об отношениях этих двух друзей, Пушкина и Дельвига, можно было бы много всего рассказать, но отложим до другого раза.

Пушкин вспоминает еще о том, как его в Михайловском навестил Александр Горчаков. Вспоминая их общие лицейские годы, Пушкин расчувствовался и, мне кажется, несколько преувеличил и их близость и достоинства Горчакова, важного сановника и вельможи. Конечно, к этому очень важному господину, дипломату и всесильному канцлеру в голову не могло придти, что мы в 21 веке будем знать его имя и помнить его только потому, что он учился вместе с Пушкиным и что великий поэт упомянул о нём в своих стихах.

Пушкин упоминает и Вильгельма Кюхельбекера. Лицейское прозвище Кюхля. Свое отношение к поэзии друга в лицейские годы Пушкин выразил так: «Вильгельм, прочти свои стихи, чтоб нам заснуть скорее». Эти свои стихи, а также поэмы и пр. Кюхельбекер писал всю жизнь. Но как поэт он известен мало. Он известен как декабрист, как человек героической и трагической судьбы. Юрий Тынянов написал о нем роман «Кюхля». Замечательный, как все романы Тынянова.

«Кудрявый наш певец с гитарой сладкогласной», которого Пушкин не назвал по имени, это Николай Корсаков. Он писал стихи и музыку и рисовал. Он первый в лицее стал издавать рукописный журнал. Он сочинил романсы на слова Пушкина, Дельвига и Илличевского. И романсы эти, по свидетельству Пущина, пели все девицы в Царском селе и не только там. Корсаков был очень красив нежной почти девичьей красотой. Он рано умер, в 20 с небольшим лет, от чахотки. Умер в Италии.

«Волн и бурь любимое дитя» - это Матюшкин. Путешественник, полярный исследователь, адмирал. Строки, которые написал о нем Пушкин, вы сами видите, полны любви.
Из тех, кого Пушкин в этих стихах не вспомнил, хочется назвать Илличевского, лицейское прозвище Олесенька. В лицее именно он, а не Пушкин, считался первым поэтом и ему пророчили великое будущее.

Данзас (Константин Карлович), лицейское прозвище Медведь, был секундантом Пушкина в той роковой дуэли. На суде он сказал, что в день дуэли, за час до дуэли, он случайно на улице встретил Пушкина и Пушкин попросил его быть секундантом. Он не мог отказать лицейскому другу, не мог оставить его в трудную минуту и в то же время у него не было времени, чтобы сообщить о дуэли и ее предотвратить. Дуэли были запрещены. Из-за участия в дуэли всем, от секунданта до врача, грозила смертная казнь. Данзаса судили и приговорили к смертной казни через повешение. К счастью, казнь не состоялась, вступились какие-то влиятельные люди и подполковник Данзас отделался двумя месяцами заключения в Петропавловской крепости. На самом деле все было не так, как сказал Данзас на суде. Мы знаем из воспоминаний, что в день накануне дуэли Пушкин и Данзас ходили по оружейным лавкам, Пушкин хотел купить новый пистолет, но пистолеты были дороги и Пушкин не решился на такой расход.

Можно и хочется вспомнить и других лицейских друзей Пушкина, например Вольховского, который тоже стал декабристом, Яковлева, композитора и певца и еще нескольких, но так мы никогда не кончим.

А строчки о том, кто переживет всех друзей и будет отмечать лицейскую годовщину в одиночестве — это про меня.

Несчастный друг! средь новых поколений
Докучный гость и лишний, и чужой,
Он вспомнит нас и дни соединений,
Закрыв глаза дрожащею рукой…

Вот несчастный друг с дрожащею рукою — это я. Я пережила всех своих друзей и в моем поколении, в моем круге осталась последней.

19 октября

Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле,
Проглянет день как будто поневоле
И скроется за край окружных гор.
Пылай, камин, в моей пустынной келье;
А ты, вино, осенней стужи друг,
Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук.

Печален я: со мною друга нет,
С кем долгую запил бы я разлуку,
Кому бы мог пожать от сердца руку
И пожелать веселых много лет.
Я пью один; вотще воображенье
Вокруг меня товарищей зовет;
Знакомое не слышно приближенье,
И милого душа моя не ждет.

Я пью один, и на брегах Невы
Меня друзья сегодня именуют...
Но многие ль и там из вас пируют?
Еще кого не досчитались вы?
Кто изменил пленительной привычке?
Кого от вас увлек холодный свет?
Чей глас умолк на братской перекличке?
Кто не пришел? Кого меж вами нет?

Он не пришел, кудрявый наш певец,
С огнем в очах, с гитарой сладкогласной:
Под миртами Италии прекрасной
Он тихо спит, и дружеский резец
Не начертал над русскою могилой
Слов несколько на языке родном,
Чтоб некогда нашел привет унылый
Сын севера, бродя в краю чужом.

Сидишь ли ты в кругу своих друзей,
Чужих небес любовник беспокойный?
Иль снова ты проходишь тропик знойный
И вечный лед полунощных морей?
Счастливый путь!.. С лицейского порога
Ты на корабль перешагнул шутя,
И с той поры в морях твоя дорога,
О волн и бурь любимое дитя!

Ты сохранил в блуждающей судьбе
Прекрасных лет первоначальны нравы:
Лицейский шум, лицейские забавы
Средь бурных волн мечталися тебе;
Ты простирал из-за моря нам руку,
Ты нас одних в младой душе носил
И повторял: «На долгую разлуку
Нас тайный рок, быть может, осудил!»

Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он как душа неразделим и вечен —
Неколебим, свободен и беспечен
Срастался он под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина,
И счастие куда б ни повело,
Всё те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село.

Из края в край преследуем грозой,
Запутанный в сетях судьбы суровой,
Я с трепетом на лоно дружбы новой,
Устав, приник ласкающей главой...

С мольбой моей печальной и мятежной,
С доверчивой надеждой первых лет,
Друзьям иным душой предался нежной;
Но горек был небратский их привет.

И ныне здесь, в забытой сей глуши,
В обители пустынных вьюг и хлада,
Мне сладкая готовилась отрада:
Троих из вас, друзей моей души,
Здесь обнял я. Поэта дом опальный,
О Пущин мой, ты первый посетил;
Ты усладил изгнанья день печальный,
Ты в день его лицея превратил.

Ты, Горчаков, счастливец с первых дней,
Хвала тебе — фортуны блеск холодный
Не изменил души твоей свободной:
Все тот же ты для чести и друзей.
Нам разный путь судьбой назначен строгой;
Ступая в жизнь, мы быстро разошлись:
Но невзначай проселочной дорогой
Мы встретились и братски обнялись.

Когда постиг меня судьбины гнев,
Для всех чужой, как сирота бездомный,
Под бурею главой поник я томной
И ждал тебя, вещун пермесских дев,
И ты пришел, сын лени вдохновенный,
О Дельвиг мой: твой голос пробудил
Сердечный жар, так долго усыпленный,
И бодро я судьбу благословил.

С младенчества дух песен в нас горел,
И дивное волненье мы познали;
С младенчества две музы к нам летали,
И сладок был их лаской наш удел:
Но я любил уже рукоплесканья,
Ты, гордый, пел для муз и для души;
Свой дар как жизнь я тратил без вниманья,
Ты гений свой воспитывал в тиши.

Служенье муз не терпит суеты;
Прекрасное должно быть величаво:
Но юность нам советует лукаво,
И шумные нас радуют мечты...
Опомнимся — но поздно! и уныло
Глядим назад, следов не видя там.
Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было,
Мой брат родной по музе, по судьбам?

Пора, пора! душевных наших мук
Не стоит мир; оставим заблужденья!
Сокроем жизнь под сень уединенья!
Я жду тебя, мой запоздалый друг —
Приди; огнем волшебного рассказа
Сердечные преданья оживи;
Поговорим о бурных днях Кавказа,
О Шиллере, о славе, о любви.

Пора и мне... пируйте, о друзья!
Предчувствую отрадное свиданье;
Запомните ж поэта предсказанье:
Промчится год, и с вами снова я,
Исполнится завет моих мечтаний;
Промчится год, и я явлюся к вам!
О сколько слез и сколько восклицаний,
И сколько чаш, подъятых к небесам!

И первую полней, друзья, полней!
И всю до дна в честь нашего союза!
Благослови, ликующая муза,
Благослови: да здравствует лицей!
Наставникам, хранившим юность нашу,
Всем честию, и мертвым и живым,
К устам подъяв признательную чашу,
Не помня зла, за благо воздадим.

Полней, полней! и, сердцем возгоря,
Опять до дна, до капли выпивайте!
Но за кого? о други, угадайте...
Ура, наш царь! так! выпьем за царя.

Он человек! им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал лицей.

Пируйте же, пока еще мы тут!
Увы, наш круг час от часу редеет;
Кто в гробе спит, кто, дальный, сиротеет;
Судьба глядит, мы вянем; дни бегут;
Невидимо склоняясь и хладея,
Мы близимся к началу своему...
Кому ж из нас под старость день лицея
Торжествовать придется одному?

Несчастный друг! средь новых поколений
Докучный гость и лишний, и чужой,
Он вспомнит нас и дни соединений,
Закрыв глаза дрожащею рукой...
Пускай же он с отрадой хоть печальной
Тогда сей день за чашей проведет,
Как ныне я, затворник ваш опальный,
Его провел без горя и забот.


  • 1

Спасибо большое, прочитала с интересом и удовольствием


Казалось бы, факты известные, но с удовольствием освежил их в памяти.
Хотя, кончено о Горчакове мы бы знали и припоминали не только потому что он учился вместе с Пушкиным. Все-таки канцлером он был в довольно ответственный момент истории страны.

Edited at 2016-10-20 01:37 (UTC)

Спасибо Вам, дорогая Энгелина Борисовна, за чудесное напоминание о дне Лицея! Прекрасный рассказ и одно из любимых моих стихотворений!

Я тоже часто задумываюсь над последними строчками - кому же из круга моих друзей придется когда-нибудь остаться одному "средь новых поколений". Это грустная перспектива, и все же она и жизнеутверждающа: жизнь не стоит на месте, приходят новые, молодые, веселые. Так и должно быть, так правильно.
И хоть последнему, "лишнему и чужому" одиноко здесь оставаться, ему легче смотреть туда, где уже ждут его дорогие сердцу люди. Он уходит к своим близким.
Не всех будут помнить, как Пушкина, веками. Но и простой человек кому-то запомнится, будет дорог и его вспомянут. Никто не прожил жизнь напрасно. Каждый оставил свой след. Какой? Вот это и важно.

Конечно, давайте отметим - только через 12 дней.

Я тоже вчера почему-то вспомнила эту дату, хотя вспоминаю не каждый год. И, конечно, в голове сразу возникло "Роняет лес багряный свой убор..." Спасибо вам за вспоминание!

Edited at 2016-10-20 06:43 (UTC)

Спасибо! Прекрасный пост и отличный повод перечитать "Кюхлю"

Если вспоминать эту дату, то обязаны мы вспомнить и о том, как этот Лицей закончился. Это тоже российская история.
Анна Север:
Лицея день заветный
19 октября они собирались вместе, каждый год, все, кто мог, и это была традиция, освященная первым выпускником, самым талантливым и известным, чей культ они чтили. не всегда выходит сохранить (да может, и не надо) этот юношеский идеализм, возвышенный настрой (с ним почти невозможно жить), да и не все так дивно, как в стихах, да. Но традиция жила, одна из самых прекрасных - традиция братства, молодых клятв и надежд, и с годами появлялась горечь и мудрость, но они все, все поколения выпускников собирались в этот день, в Лицейский день, 19 октября. Они собирались и после революции, оставшиеся в живых, в городе, после того, как уже и не было Лицея, он был закрыт, а в нем разместился пролетарский техникум. Лицея не было, но были лицеисты, и был жив лицейский дух. И в 1925 году их арестовали - выписано было 150 ордеров на арест, арестовали в ночь на 15 февраля более 80 человек лицеистов. "Дело лицеистов" - так это теперь называется. их святой день - 19 октября - день. в который они все собирались, стал "неопровержимым доказательством" вины - их антибольшевистского заговора - собирались, панихиды по погибшим служили, да еще у них была касса взаимопомощи."Заговор 19 октября" - так это называлось в документах дела. 28 было расстреляны, 12 получили 10 лет лагерей с конфискацией имущества, остальные тоже репрессированы, большая часть погибла в лагерях и тюрьмах. Это были выпускники разных возрастов, разных выпусков. Одному, например, князю Голицыну, было 78 лет. Последний директор Лицея умер в тюрьме. Я просто хочу, чтобы об этом тоже помнили.

Энгелина Борисовна, Вы не одна. День лицея многие отмечают, многие филологи уж точно. Вы молоды душой, и Ваш круг - не только сверстники.

  • 1