?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Про свадьбы и не только. Окончание
tareeva
Спасибо … за стихи Маргариты Алигер. Я их подзабыла, а они про меня.

В прошлом посте я написала, что не люблю обрядов и ритуалов, никаких, нигде и никогда. Не то, чтобы я была принципиально против этого, но это не для меня, мне участвовать в этом как-то неловко. Я не могу представить себя в белом платье и в фате, в таком наряде я сгорела бы со стыда. Даже если бы венчались в церкви, я бы этого не надела. В обрядах и ритуалах мне видится какая-то фальшь, вынужденность, отсутствие искреннего чувства. И в моих отношения с Богом, новых для меня, обрядовую сторону я свела к минимуму, мне нужны исповедь и причастие, но молиться вместе со всеми и при всех я не могу. Соборность – это не для меня. Мои отношения с Богом – это тайна. Я не хочу вытаскивать их на всеобщее обозрение, не хочу, чтобы кто-нибудь видел мое лицо, когда я молюсь. Вообще, мне не нравится делать что-либо только потому, что так принято.

Мой муж, зная мое отношение к общепринятым поступкам, не решался дарить мне цветы. Он мне подарил цветок только однажды, но я запомнила это на всю жизнь. Я верно, уже рассказывала об этом, но коротко повторю для тех, кто читает только Фейсбук. Как-то в Крыму мы шли по Царской тропе, слева было море, а справа - скала, отвесная стена, на которой обычно тренировались альпинисты. Высоко на стене я увидела маленький желтый цветок, я показала его Игорю и сказала, что несомненно это эндемик, если бы он рос пониже, можно было бы выковырять его из стены и дома посадить в какую-нибудь консервную банку, понаблюдать за ним. Я сказала это на ходу, и удивилась, что Игорь мне не отвечает, повернула к нему голову, его не было рядом со мной. Я оглянулась и увидела, что Игорь взбирается на стену и уже преодолел половину расстояния до цветка. Я окаменела от страха, хотела крикнуть ему, чтобы он спускался, но побоялась, что он оглянется на мой голос и сорвется. Я стояла, не дыша. Видела, как Игорь добрался до цветка, вынул из кармана перочинный нож, выковырял цветок, и стал спускаться. Только, когда он спрыгнул на дорожку, страх отпустил меня, я хотела накричать на него, но голоса не было. Я тихо сказала - «Больше так никогда не делай». Мы принесли цветок домой, посадили его в консервную банку, он продолжал цвести, будто и не заметил пересадки. Мы привезли цветок в Москву, и дома посадили его с краешку в большой горшок с какой-то пальмой. Он продолжал цвести, и цвел до ноября. В ноябре он отцвел, но стебель и листики оставались зелеными. Листики у него были больше похожи на иголки, толстые жирные иголки. В следующем году в конце марта он опять зацвел, и цвел до ноября, а когда отцвел, все растение засохло. Очевидно, это был двухлетник.

Вообще мне не нравится делать то, что делают все: читать, что все читают; смотреть, что все смотрят; ездить туда, куда все ездят. Я не одна такая. Один из моих любимых кинорежиссеров- Кшиштоф Занусси - вспоминая о своем детстве, о своем доме и семье, рассказал и такое … Когда кто-либо из гостей, придя в дом, протягивал его отцу книгу, и говорил: «Непременно прочтите, это бестселлер», - его отец опасливо отстранялся от книги и говорил: «Бестселлер... давайте дадим его почитать горничной». Меня тоже пугает слово бестселлер. Возможно, это снобизм, и значит я - законченный сноб. При словах «Гарри Поттер» я вздрагиваю, не представляю себе какая сила могла бы заставить меня прикоснуться к этой книге, хотя не исключаю, что это истинный художественный шедевр. Но как правило модное и вечное не совпадают. Тираж «Гарри Поттера» в Англии уже превысил тиражи Шекспира за все время, что издают этого драматурга. Ну, посмотрим, будут ли Джоан Роулинг издавать столько столетий, сколько издают Шекспира. Пушкин был известен и любим при жизни, а Чехов и того более, но и Пушкина и Чехова знало и любило меньшинство, избранные. Об отношении толпы к Пушкину Лермонтов написал в стихотворении «На смерть поэта», и сам Пушкин писал об это не один раз:
Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдет минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

Меня пугает также слово «большинство». От него у меня озноб по коже. Большинство – это ужас. Большинство не может быть право по определению. Потому что если бы оно когда-нибудь где-нибудь было право, то в этом месте возник бы анклав Царствия Божия на земле, но это пока еще нигде не случилось. Человечество развивается работой и усилиями меньшинства, преодолевающего косность большинства. А большинство в своей агрессивной косности стремится уничтожить творческих представителей меньшинства, несущих новое знание. И это часто случается – сжигают на костре, или ещё как-нибудь расправляются, чтобы не мешали спокойно и уютно коснеть.

Партия «Яблоко» в лучшие времена набирала по стране 8 процентов голосов. В больших городах бывало и до 20. Вот к 8 процентам я еще могу принадлежать. Я никогда не ходила на большие митинги, боюсь толпы. Не могу скандировать вместе со всеми даже самые правильные лозунги. Я была только на митинге по поводу перезахоронения останков Юрия Галанскова. Это было сразу после путча. Я услышала по радио, что собирается такой митинг, и подумала, что наших людей там, наверное, будет меньше, чем иностранных журналистов. До начала митинга оставался час, но я успела одеться и доехать до площади Маяковского. Народу было действительно очень мало. Из политических деятелей я увидела только Галину Старовойтову, она мне там очень понравилась. Понравилось, как держалась, как общалась, что говорила. Она не выступала, только слушала. Выступал Владимир Буковский, выступал Миллер. Как я поняла, Миллер - сын генерала Миллера, которого наши спецслужбы уничтожили в Париже вслед за генералом Кутеповым. Миллер говорил о том, как Галансков известен во Франции и в Англии, и что в самых неожиданных местах он встречал не только стихи Галанскова, но и его портрет. Он читал стихи Галанского, и другие читали стихи этого поэта. Видно было, что у каждого есть личное отношение к Галанскову, и это событие для каждого важно. Я была очень рада, что случайно услышала объявление по радио и присутствую здесь.


  • 1
причем здесь тиражи Шекспира тогда, если речь идет о всей истории существования его пьес, то есть включая современность?

Да, действительно. Я не учла этот момент.
Кстати, заодно уж, не могу удержаться, извините. В данном контексте не "причем", а "При чём". Шекспира вы не поленились написать с большой буквы, а начало предложения такой заботы не заслуживает. И "причём", "при чём" - это разные смыслы.

да, Шекспира не ленюсь писать с большой буквы в 90% случаев, в то время как начало предложения в сетевом общении уже давно может писаться с маленькой. Многие и Шекспира пишут с маленькой, и им не жмет. я предпочитаю с большой.
за указание на незамеченную мною работу автозамены - спасибо.

  • 1