?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Про свадбы и не только.
tareeva
Читатели спрашивают про маму: какая зарплата была у начальника цеха, и почему, будучи столь востребованной в Станиславе, она переехала в Москву. Точную цифру зарплаты я не помню, но зарплата была небольшая. В пищевой промышленности инженерно-технические работники получали втрое меньше, чем в металлургии и тяжелой промышленности. Кроме зарплаты была, так называемая прогрессивка, она иногда равнялась зарплате, и могла даже превышать зарплату, словом при наших скромных потребностях, жить было можно. В студенческие годы мама иногда присылала мне деньги. Мама уволилась с завода и уехала из Станислава ради меня и своей внучки. Когда в этом возникла необходимость, она приняла решение, не колеблясь ни минуты. Значит, все-таки, мы были самым важным в её жизни.

Когда мой отец был репрессирован, маму исключил из партии, уволили отовсюду, не дали защитить готовую диссертацию. А в 1956 году её всюду восстановили, и дали персональную пенсию союзного значения. Эта пенсия была больше её зарплаты, не считая прогрессивки, и сравнима с моей зарплатой, и даже с зарплатой Игоря, за вычетом налога, пенсия налогом не облагалась. Так как мама жила с нами, мы обходились без её пенсии, эта пенсия оставалась в сберкассе. И при Гайдаре все эти сбережения пропали. Зарубежные газеты тогда писали, что гайдаровское ограбление населения можно сравнить только с коллективизацией, но при коллективизации ограбили только крестьян, а Гайдар ограбил всех. Явлинский тогда предлагал свою экономическую программу на переходный период, которая позволяла избежать отъём сбережений у населения, но Ельцин его программу не принял.


Я не собиралась писать этот пост, но читатели пишут: как это так, не пригласить родителей на свадьбу, это вроде бы неуважение к родителям, и к самому событию, может быть, самому важному в жизни. Я думаю иначе, но тем не менее …


О мероприятии в Станиславе я рассказала в предыдущем посте. За 10 лет, что мы прожили в этом городе, у нас сложился круг друзей. И когда мы с Игорем после бракосочетания приехали в Станислав, то всех этих друзей пригласили в гости. Это было и знакомство наших друзей и Игоря, и что-то вроде свадьбы, и обычное дружеское застолье - встреча людей, которые уважают и любят друг друга, у которых есть общие интересы,есть что обсудить, и они всегда рады собраться вместе, под любым предлогом, пусть хоть и под предлогом свадьбы. Никто не кричал «Горько!», и никто не напился допьяна. Просто я хотела ввести Игоря в круг наших станиславских друзей и это получилось. Они приняли его, как своего.

Когда из Станислава мы вернулись в Москву и поселились в доме Игоря, нам и там пришлось устроить что-то вроде свадьбы. Друзья потребовали, сказали, что «не позволят свадьбу зажать». И мы пошли навстречу «пожеланиям трудящихся».

В большей из двух комнат в квартире Игоря мы расставили вдоль комнаты длинный стол. Какую еду и как готовили, я совсем не помню, я любила готовить, и свекровь моя, с которой я чуть ли не накануне познакомилась, тоже любила и умела готовить. Мы с моей лучшей подругой Ритой пошли в «Националь» и купила 2 яблочных пая, я выбирала самые неказистые и подгоревшие, и дома сказала свекрови, что испекла их сама, в плите у Риты, она поверила, и этот обман имел далеко идущие последствия. Я об этом уже рассказывала, но коротко повторю для тех, кто читает только в фейсбуке. Свекрови пай понравился. И она стала просить меня, чтобы я его испекла, я уклонялась под всякими предлогами. Но тут подошел день ее рождения, и она сказала, что не хочет от меня никакого подарка, а хочет, чтобы я испекла яблочный пай, такой, как на свадьбу. Пришлось идти в «Националь», пробиваться к шеф-повару по кондитерским изделиям, и умолять его дать мне рецепт яблочного пая. Рецепт он мне дал, и я дома испекла пай, он получился, может быть, чуть хуже, чем из «Националя». С тех пор я каждый праздник, всякий раз, как приглашаю много гостей, пеку яблочный пай, только не в круглой форме, как в «Национале» и первый раз дома, а на большом противне.

Когда наша дочь выходила замуж, было много забот, и у меня не было времени испечь яблочный пай. Мы с Игорем пошли за ним в «Националь». Когда-то мы были завсегдатаями этого ресторана, но с тех пор, как в 1963 году снесли Зарядье, нас переселили к Речному вокзалу, а наших друзей к этому времени тоже переселили из центра на различные окраины, Герман Плисецкий попал даже в город Химки, компания распалась, и в «Национале» мы больше не бывали. Мы пришли туда, после 14 летнего перерыва, и нас узнали, сначала гардеробщик, а потом официантки, и приняли радостно, как родных. Собрались вокруг нас, и вспоминали старые добрые времена. Официантки жаловались, что теперь в ресторане скучно и неинтересно, наша компания не ходит. “Михаила Аркадьевича (Светлова) уже нет, и Юрия Карловича (Олеши) тоже нет». «А помните, как Юрий Карлович за вот этим столиком проводил целые дни? Приходил в 12 часов дня и сидел до закрытия, и сюда к нему приходили всякие интересные люди». Вспоминали и других посетителей, певицу, которая пела тогда на эстраде ресторана, какой у нее был теплый и грудной голос, красивый низкий виолончельный голос. А теперь публика совсем другая. Мы сказали, что пришли купить пай на свадьбу нашей дочери, все удивились и умилились, говорили - кажется вчера вы сами были студентами. Мы купили 3 пая, за два заплатили, а третий нам подарили. Мы вышли из ресторана с пирогами и со слезами на глазах.

Но, вернемся в сентябрь 1955 года в Зарядье. Выпивку мы привезли из Станислава. Мама для такого случая дала нам водки станиславского завода, она была очень хорошего качества, и ликеров, наливок и настоек, изготовленных ею в ликеро-водочном цехе этого завода. Вино мы с Игорем купили самое лучшее, а в винах мы оба разбирались.

Гостей было человек 25. Со строны жениха - мама Игоря и его сестра Валя, о ней я уже рассказывала. Еще была двоюродная сестра Игоря, её звали Лера. Со стороны невесты - мамина подруга детства Лиза Ш., в Москве она мне как бы заменяла маму, и ее дочь Нэла, которую я всегда считала своей сестрой. Еще мы пригласили всех наших общих друзей, а также моих отдельных друзей, и друзей Игоря. Некоторых я знала, а с другими познакомилась только здесь. Игорь пригласил всю свою лабораторию, во главе с заведующим лабораторией, профессором Лопуком. Так что, за столом встретились и старые друзья, и люди, которые познакомились только за этим столом. Старые друзья, обычно, встречались редко, и рады были увидеться, им было, о чем спросить друг друга, и что рассказать. Те, кто только познакомились, оказались друг другу интересны, и общий разговор завязался. Профессор Лопук рассказал о методе радиоактивного каротажа нефтяных скважин. Этот метод их лаборатория недавно разработала, уже провела испытания и теперь пыталась широко внедрить. Пробивание метода проходило с трудом. Противники, а их было много, не стеснялись в средствах. Друг Игоря Леня, тоже ученый, хорошо знающий нравы научной среды, внимательно и с интересом выслушал профессора, и сказал : «Вы разработали замечательный метод. И что вам за это было?» Профессор сказал, что Игорь отделался выговором, а его отстранили от заведования лабораторией. И так оно и было. А когда коллеги Игоря по той лаборатории пришли на его похороны, то рассказали мне, что работа выдвинута на Государственную премию, и Игорь в списке. До этого я не видела ребят восемь лет, после того, как по моему настоянию Игорь уволился из института. Он был очень болен, кардиологи дали ему вторую группу инвалидности и я хотела, чтобы он сидел дома. Между разработкой метода и выдвижением работы на Государственную премию прошло 30 лет. Впрочем, это неудивительно, я заметила, что Нобелевские премии присуждают за работы, выполненные чуть ли не 50 лет назад. Так получил Нобелевку Жорес Алферов.
Приятельница Игоря Нэлли Ф. опоздала на свадьбу, пришла на час позже назначенного времени. Она извинялась, и объясняла всем, что опоздала по уважительной причине: она пришла к нам прямо из райкома, где её принимали в члены партии. Это было до ХХ съезда, до знаменитого доклада Хрущева. И тогда было еще много людей, которых не коснулись сомнения. Нэлли говорила о своем вступлении в партию с искренним волнением, даже с трепетом. Герман Плисецкий, который также, как и мы с Игорем, уже сильно во всем сомневался, увидев хорошенькую девушку (а Нэлли была прелестной), тут же подсел к ней, и с хорошо разыгранной искренностью, стал расспрашивать её об этом событии её жизни в подробностях. Спрашивал, как она пришла к такому важному решению, и как она думает жить дальше, ведь теперь она - член партии, и жизнь её должна измениться. Он очень искусно скрывал иронию, и Нелли раскрыла ему душу, а Герман пустил в ход все свои донжуанские приемчики. Я время от времени прислушивалась к их разговору, и с трудом удерживалась от смеха. У Игоря с Нэлли были чисто товарищеские отношения, во всяком случае, он в этом нисколько не сомневался, но почему-то после того, как он женился, она стала бывать в доме реже, а потом и вовсе перестала приходить. Казалось бы, если вы друзья, то не все ли равно, женат друг иди холост? Но вот, оказывается, не все равно. Я очень старалась сохранить всех друзей Игоря, но друзья-женщины как-то очень скоро исчезли, не стали друзьями дома. А все мои друзья-мужчины стали нашими общими друзьями.

За столом говорили еще и о литературе. Тогда все все читали, и в разговоре о литературных новинках каждый мог принять участие, они были всем интересны. Еще говорили о художественных выставках, о театральных премьерах и концертах. Рудольф Баршай тогда только организовал Московский камерный оркестр, прошли первые выступления этого оркестра и все были поражены и очарованы баршаевской трактовкой Сороковой симфонии Моцарта. Святослав Рихтер тогда сказал, что теперь будет играть только с оркестром, которым дирижирует Баршай. Все это живо обсуждалось. Тем для разговоров, интересных всем, было много.

Когда встали из-за стола, стол сдвинули, и на освободившемся маленьком пространстве устроили танцы под патефон. Профессор Лопук танцевал с Лерой, а Леня с Нэлой, было тесно, все толкали друг друга, и Леня сказал Лопуку: «Мы вас собьем!» Лопук сказал - «Нет, это мы вас собьем, у нас масса больше!» Леня сказал : «У вас масса , а у нас ускорение».

Вы уже поняли, что наши с Игорем новые отношения вовсе не были ни самой интересной, ни самой главной темой застольных разговоров. И вообще мы не были выраженными героями этого вечера, и мне это очень нравилось. Я не люблю обрядов и ритуалов, никаких, нигде и никогда.

Продолжение следует.

  • 1
Спасибо. Это всё очень интересно. Бесценно даже!

Энгелина Борисовна. Как чудесно, что Вы все это пишите. С каким нетерпением мы ждем каждого нового поста. Спасибо Вам.

Какой еще пай? По-русски говорят "пирог." А "пай" значит "часть, доля."

Некоторые названия блюд, заимствованные из национальных кухонь других народов, не переводятся на русский, даже если похожи на русские блюда. "Пай" - это далеко не единственный случай.

Жду каждого продолжения с нетерпением. Спасибо Энгелина Борисовна!

Какое счастливое время вы описываете! Как сейчас такого общения не хватает!
PS: А не остался ли у вас случайно этот рецепт?

Присоединяюсь к комментарию выше - рецепт очень украсил бы этот пост и, возможно, продлил бы жизнь этой истории - глядишь, через сорок лет кто-то из ваших нынешних читателей скажет: это уникальный рецепт из журнала Энгелины Тареевой, а у нее была на этот счет вот такая история...

извините, но за свои денежные накопления надо нести ответственность самим и не перекладывать вину на Гайдара. во-первых, вы были свободны ими распоряжаться все годы, которые ими владели. во-вторых, деньги обесценились не в одночасье, а в течение нескольких месяцев, и было время на то чтобы принять решение.это не "Гайдар ограбил" - это рухнула советская экономика.а сравнивать действия Гайдара с коллективизацией 30-х годов, и утверждать что действия Гайдара хуже коллективизации?...ну, если бы не от вас были эти слова - я бы просто прошла мимо. мало ли кто чего говорит. особенно в интернете.

  • 1