?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Свадебное путешествие в Станислав
tareeva
Дорогие френды, спасибо за комментарии, вы очень добры. Господин petchorine, Вы мне сильно польстили, но лесть сладка, я хоть и была смущена, упивалась Вашими похвалами. Благодарю Вас.

До нашей поездки в Станислав Игорь видел маму один раз в течение нескольких часов, мы вместе ходили в кино.

В поезде в купе мы разговорились с попутчиками. Тогда, если собиралось 3-4 незнакомых человека, сразу завязывался оживленный и заинтересованный разговор. Все были как-то на одной волне, говорили на одном языке. Когда попутчики узнали куда, зачем и почему мы едем, то стали подтрунивать над Игорем, который едет «к теще на блины». Тема тещи обыгрывалась всю дорогу с большим юмором, острили напропалую. В русском фольклоре есть много шуток-прибауток и пр. об отношениях тещи и зятя: «Было у тещеньки семеро зятьев ...», «Зять на теще капусту возил, молоду жену в пристяжке водил...» и т.п. Игоря забавляли грубоватые шутки попутчиков, он смеялся, а я почему-то обижалась и даже злилась. Я говорила, что Игорь едет не к теще, а к замечательному человеку, каких они не видели.


Мы приехали в будний день, мама была на работе, и в дом нас впустила наша соседка, и в каком-то смысле мамина домоправительница, пани Галковска. Мама вначале на этом заводе — спиртоводочном комбинате - заведовала лабораторией. Потом на заводе открыли ликерный цех, и маму уговорили стать начальником этого цеха. А когда начальника водочного цеха посадили за хищения, маме навязали и этот цех, будто бы временно, но оказалось навсегда. Завод работал в 3 смены, мама была материально-ответственным лицом, и день и ночь пропадала на заводе. К тому же она была еще и председателем завкома. Дома она бывала мало. Маму на заводе любили, особенно рабочие. Начальником цеха она была умным, демократичным и, главное, спокойным и ровным. Про своих рабочих она все знала, сочувствовала им и попросту любила. И они отвечали ей взаимностью. И ей не нужно было командовать, заставлять, ее распоряжения выполнялись прежде, чем она их озвучивала. Как председателя завкома она отстаивала интересы трудящихся со страстью. На ее заводе рабочие получали все блага, которые провозглашало советское трудовое законодательство, но которое мало где реализуется. Рабочие ничего не знали о советском законодательстве и считали, что эти блага придумала сама мама. Надо добавить, что все рабочие были западные украинцы и в большинстве своем сочувствовали бандеровцам. Пани Галковска рассказывала мне, что иногда к ней приходит кто-нибудь из рабочих и спрашивает, не нужно ли сделать что-нибудь для пани Базаровой, дров напилить-наколоть или еще что-нибудь, и иногда она им поручала какую-нибудь работу. И они ее выполняли, как она говорила, очень серьезно и с вдохновением, и с таким выражением лица, как будто они находятся в костёле, а не в нашем сарае.

Мы вошли в дом, и Игорь сразу понял, куда и к кому он попал, и лицо его просветлело. Он любил таких людей, как моя мама, и такие дома. Мама была человек безбытный. В молодости она и ее друзья говорили: «Мы живем как на бивуаке» (это цитата из Троцкого). И действительно, они чувствовали себя на бивуаке, на коротком привале, в великом походе к сияющим вершинам, где всеобщее счастье. И это бивуачное отношение к жизни у мамы сохранилось навсегда. Мы никогда не покупали мебель. При папе мы жили с казенной мебелью, нашими были только книжные стеллажи и две детские кроватки. Когда папу репрессировали — мебель вывезли, но так как из всей квартиры нам на четверых (мама, я и брат и наша бывшая домработница Мотя, которая стала просто членом семьи) оставили 9-метровую комнату, то мебель нам и не была нужна. Детские кровати покупали на вырост, они раздвигались. На одной из них спали мама с Феликсом, на второй я, а Мотя спала на столе. Кроме этого в комнате был еще стеллаж и ножная швейная машинка, которую маме на свадьбу подарили ее родители. Шкафа не было, вещи висели на стене, прикрытые занавеской. В Станиславе нас вселили в дом, откуда прежние жильцы уехали в Польшу. Тогда поляки из Станислава уезжали в Польшу, где их вселяли в дома украинцев, которые уезжали в Станислав, и здесь получали дома уехавших поляков. Но видно наш дом никому из приезжих не приглянулся и его отдали нам. Прежние хозяева оставили в доме то, что не имело смысла увозить, какую-то колченогую мебель, но мы ею пользовались. Кроме этого, маме на заводском складе выдали две узкие солдатские койки, покрашенные синей масляной краской. Кто-то из заводчан привез нам кресло, не новое, но вполне пригодное и даже красивое. Это было первое кресло в моей жизни, такого предмета мебели у нас никогда не было. Еще кто-то принес нам зеркало в золоченой раме и повесил на стену. А я купила на рынке небольшой диванчик, не новый, но вполе хороший. Он раскладывался и превращался в односпальную постель. Я на нем спала, когда не лень было раскладывать, а когда было лень — ложилась к маме под бочок, я любила спать рядом с мамой.

На следующий день после приезда Игорь утром пошел в хозяйственнный магазин, купил необходимые инструменты, гвозди, шурупы, краски, лаки и пр.. надел рабочие брюки, предусмотрительно привезенные, засучил рукава и принялся за работу. Он вкалывал почти весь месяц с утра до вечера. Работал в охотку, с удовольствием, он любил физический труд, любил что-нибудь делать руками, а приходилось не часто. У себя дома он все уже сделал, и не к чему было руки приложить. А здесь было огромное поле деятельности, непочатый край работы. Работая, он насвистывал и напевал, и я по голосу слышала, как ему хорошо. Он починил всю мебель, покрасил все, что нужно покрасить, прибил и привинтил все, что нужно. Осмотрел кухонную утварь, починил, почистил и докупил то, чего по его мнению не доставало. Вынул мамины вещи из шкафа и навел порядок в шкафу. Это был очень старый шкаф, который прежние хозяева оставили, потому что до нового места он бы просто не доехал. Игорь показал маме, где теперь в шкафу что лежит и где что висит, и сказал ей, что если она будет придерживаться этого порядка, то жить ей будет гораздо удобнее. Пани Галковска сказала мне: «Вот говорила же я пани Базаровой — давайте наведем порядок в шкафу, ведь зять приезжает. А она сказала — неужели зять в мой шкаф полезет? А он полез».

Сделав в доме все, что можно, Игорь решил под окном кухни посадить Анютины глазки. Цветы в нашем садике были, их посадил и ухаживал за ними заводской садовник, но он считал, что на участке под окном кухни сажать ничего нельзя, потому что там плохой грунт, галичник. Игорь его не послушал, пошел на рынок, купил рассаду и бриль — украинскую соломенную шляпу с широкими полями, похожую на сомбреро, но поля еще шире. В трусах и в бриле он целый день устраивал грядку под окнами кухни, посадил анютины глазки, и несмотря на галичник они принялись и обильно цвели все лето.

Мама наблюдала за нами и в первый вечер спросила у меня словами городского романса: «Но надолго ль это счастье, не промчится ли как сон». И я сказала, что в будущее заглянуть невозможно, но пока оно есть, и я хочу пользоваться им без оглядки. А через несколько дней мама спросила: «Тебе твой муж не надоел? Он глаз с тебя не сводит, из рук не выпускает, вьется над тобой как муха. Мне кажется так жить непросто». Я сказала, что пока мне это нравится.

Утром Игорь вставал рано, на заре. Он вообще был жаворонок. Готовил себе яичницу, это было единственное, что он умел готовить, и с наслаждением её съедал. Он говорил, что никогда не знал, что у яиц есть вкус, и что они могут быть вкусными. До сих пор он ел только яйца, купленные в московских магазинах, а это были яйца от пани Галковской. Она держала с десяток кур, и нам яиц хватало. Молочница из Пасечного утром приносила молоко и творог. Потом вставала мама и собиралась на работу. Игорь кипятил и заваривал для неё чай и пытался её покормить. Он говорил мне: «Я не понимаю, как твоя мама живет? Она норовит уйти на работу, выпив чашку чая без ничего, и без нас она, наверное, так и делает. Непонятно, что она там ест в обеденный перерыв, а вечером у неё нет сил поужинать. Давай хоть пока мы здесь, будем её кормить, чтобы у неё был завтрак, обед и ужин. Договорись с ней, чтобы она приходила домой на обеденный перерыв. Ты готовишь прекрасные обеды, обидно, что она этого не ест».

Я любила и умела готовить, а из станиславских продуктов обеды действительно получались хорошими. Тогда холодильников не было, и готовили каждый день.

Я договорилась с мамой, но на всякий случай Игорь к началу обеденного перерыва подходил к проходной завода и просил вызвать пани Базарову (завод был рядом, наш двор от тарного цеха отделял деревянный забор). Таким образом, заводчане могли как следует рассмотреть Игоря и познакомиться с ним. Мой муж на нашей заводской окраине никого не интересовал, но вот зять пани Базаровой вызывал повышенный и острый интерес. Только об этом и говорили. Игоря рассмотрели, как под микроскопом, в мельчайших деталях, и все эти детали оживленно обсуждали, и внешность, и походку, и как он одет, и даже как пахнет. С этим было все в порядке, Игорь был очень чистоплотен, и одеколон он выбрал со вкусом - «В полет», не «Шипр» какой-нибудь. Всех удивляло московское произношение Игоря и то, что он совсем не понимает ни по-украински, ни по-польски. Но общий приговор был «какой мужчина! Лине повезло! Она долго не выходила замуж, но отхватила мужа, и не ей бы впору». Пани Галковска слышала эти разговоры и обижалась за меня, говорила: «А наший Линци цо бракуе?» Игорь слышал такой разговор, он сидел у окна, а говорившие стояли недалеко от наших ворот. Реплика пани Галковской ему очень понравилась. Он часто ее повторял, кружил меня и повторял: «а наший Линци цо бракуе».
Мама хотела нам устроить свадьбу чуть ли не заводском клубе, нам с Игорем с трудом удалось от этого отказаться. Но дома свадьбу нам все же пришлось устроить. Мы пригласили только близких друзей, их было не много, человек 12.
Мама сказала, что нам бы надо съездить в Карпаты. Мы сами этого хотели, но Игорь никак не мог расстаться с домом и с мамой. Он уже взял ее под свое покровительство, включил в круг своих забот и хотел заботиться о ней как можно дольше. Кончилось тем, что мама взяла на неделю отпуск, и мы втроем поехали в Яремча. Не знаю, что такое Яремча сейчас, может в ней гостиниц понастроили, но тогда там еще не ступала нога туриста, и Яремча была удивительно чистой, свежей и нетронутой. Мы выходили из поезда и оказывались как бы в чаше. Вокруг были горы сказочной красоты, покрытые изумрудной и неизумрудной зеленью. И у Яремчи есть такая особенность, там при ясной погоде как будто всегда идет дождь, но капли до земли не долетают, висят в воздухе, позолоченные солнцем. Но я не Тургенев и описывать природу не мое дело.

Игорю очень понравился Станислав. Он влюбился в него с первого взгляда как я в свое время. Мы с ним обошли весь город, по каждой улице прошли. Уезжали с трудом, расставаться было жалко.

Я очень любила свою маму и бесконечно ее уважала, преклонялась перед ней за ее мужество и стойкость, но прежде всего за ее страдания, которые современным людям трудно понять. Говорят, революции задумывают мечтатели, совершают герои, а плодами пользуются мародеры. Но каково героям смотреть, как мародеры завладели тем, что они завоевали, и то, что должно было быть добром, обратили во зло, а самих героев унизили, оболгали и уничтожили. Вот мама прошла через это и сохранила какую-то прямо таки несокрушимую доброту к людям, доброту несмотря ни на что, доброту ко всем.

Мама была очень умным человеком и очень образованным, все, что она когда-нибудь учила, она помнила всю жизнь. Она решала задачи школьных математических олимпиад.

Игорь сразу все про маму понял и полюбил ее также, как любила ее я. Может быть даже больше. Я знала ее с детства и к ней привыкла, а Игорь увидел такого человека впервые. Он любил маму, ее московских друзей и о них обо всех заботился. То, что мама и Игорь любили друг друга, это было может быть главным счастьем в моей жизни, предавало ей устойчивость.
В 1960 году мама переехала в Москву. Свой домик в Станиславе «с садочком», в которм были яблони, сливы, черешня и даже грецкий орех и виноградная лоза была прикреплена к фасаду дома — все это она обменяла на комнату в коммунальной квартире даже не в Москве, а в Московской области. Правда сразу после переезда Новогиреево присоединили к Москве. Потом эту комнату в Новогиреево и нашу с Игорем двухкомнатную квартиру на Смольной мы обменяли на трехкомнатную квартиру на Ленинградском шоссе, вблизи метро Войковская и так семья наконец соединилась. Все 27 лет, что мама прожила в Москве, она сохраняла связь со Станиславом. Заводчане ей писали, сообщали обо всех событиях, свадьбах, рождениях, смертях и пр. Приезжая в Москву они останавливались у нас и мы все были им рады. После того как мамы не стало, связь со Станиславом постепенно прервалась.

  • 1
Спасибо, всё так необыкновенно и прекрасно. Счастье читать о вас всех.

Энгелина Борисовна! Спасибо! Все, как всегда очень интересно.
Возник вопрос. Если ваша мама была настолько востребована в Станиславе, то наверное она неплохо зарабатывала? Как тогда было с зарплатами у начальника цеха? А почему она переехала в Москву? Здоровье стало подводить?

Скажите пожалуйста, а у вас дети были?
Кажется в Яремче в 1982 году какие то турбазы были. Но я могу и ошибаться. Была я в каком то поселке на экскурсии.

Каждый раз с нетерпением жду продолжения этой серии постов. Как хорошо написано! Стиль чем-то напоминает незаслуженно забытую Веру Кетлинскую. Извините за сравнение, если вам не нравится эта писательница, но я, несмотря на идеологию, ее очень люблю.

Энгелина Борисовна! Спасибо! Все, как всегда очень интересно.
Возник вопрос. Если ваша мама была настолько востребована в Станиславе, то наверное она неплохо зарабатывала? Как тогда было с зарплатами у начальника цеха? А почему она переехала в Москву? Здоровье стало подводить?

Спасибо Вам за замечательны истории. В последние пару недель прочитала Ваш блог сначала, очень интересно! Так жаль, что к Вам помощники не каждый день ходят, хочется ещё и ещё читать нового текста.

Присоединяюсь к предыдущим ораторам, прекрасная история. Очень интересно, с нетерпением жду продолжения. Да, теперь ясно, какие вам достались гены, откуда такая потрясающая память и интеллект

Прекрасная идиллия! Приятно осознавать, что такое существует на свете!

  • 1