Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Category:

Рукопись, найденная под кроватью. Новый год. По поводу комментариев и некоторые пояснения.

Я сомневалась, ставить ли этот пост в ЖЖ, но теперь не жалею. По комментариям я вижу, что представление о том времени у многих читателей весьма приблизительное. Отвечая на комментарии, я смогу о нем кое-что рассказать. Я, правда, уже начала писать воспоминания, но пока я на уровне бабушек и дедушек, а доживу ли я до 60-х Бог весь. Сначала самое простое. 

Вопрос: «Неужели в 60-х было известно слово танцпол? По-моему более употребительным было слово танцплощадка?»

Ответ: Танцплощадка и танцпол (в том смысле, в котором тогда это слово употреблялось) это разные вещи. Танцплощадка – это заведение. Заведений таких было много. Они располагались в парках, и представляли собой само сооружение танцплощадки, иногда открытое, иногда с крышей, и кассу с кассиром. У танцплощадки обычно дежурил милиционер, а иногда и дружинники. Сам пол для танцев был там среднего качества. Слово «танцпол» пришло к нам из Прибалтики. Мы называли так именно пол в залах для танцев. Тогда при каждом клубе и Доме культуре, а иногда в институтах и просто в разных учреждениях были кружки бальных танцев. Это была политика. Таким образом молодежь отвлекали от западных танцев, от джаза и от «стиляжничества». Бальные танцы – это считалось патриотично. Но политика политикой, а танцы всегда танцы. В этих кружках танцевали вальс, а больше его и негде было танцевать. Вот для него действительно нужен хороший пол и много места, польку, даже полонез и краковяк (между прочим, прекрасный танец), а также всякие па-д-эспани и па-де-катры, па-де-патинеры и пр. Танцевали и народные танцы, но не наши. Финскую летка-еньку, что-то чешское и прочие. За полом в залах этих кружков очень следили, он был прекрасным. Я не была членом такого кружка, но иногда заходила. В том кружке, куда я заходила, человек, занимавшийся полом придумал такой прием: при входе в зал, он насыпал тертый воск. Воск прилипал к подошвам входящих и танцуя, они не обдирали пол, а, напротив, его натирали. И танцевать было очень удобно.

Теперь относительно песцовой шубки и мамы преподавателя института, которая одевалась очень скромно. О том, как мы одевались, я бы с удовольствием написала целый пост и даже два-три поста. Я уверена, мама была одета очень хорошо. Теперь вы просто не в состоянии оценить достоинства той одежды. Ее достоинства, индивидуальность и человечность, а также бесконечное разнообразие. 31-го декабря, я минут 10-15 смотрела «Иронию судьбы..» и обратила внимание на платье Барбары Брыльской. Мне кажется, нужно иметь каменное сердце, чтобы не испытать умиления, глядя на это платье. Это типичное платье учительницы, и разве оно не прелестное и разве оно не говорит о человеке много хорошего? Мне не нравится современная фирменная одежда, которую носят, чуть ли не с ценником на груди. Об этой одежде ты знаешь, сколько она стоит, где она сделана, и понимаешь, каково материальное положение человека, на котором это одето. Даже социальное положение не определишь – это может быть и политик, и народный артист, и бандит. А уж о личности и говорить нечего. Одежда отдельно, человек отдельно.

Теперь, что касается роскоши. Мне рекомендуют посмотреть фотографии 60-х. Меня вообще умиляет, когда для того, чтобы узнать, что я и мои подруги носили, меня отсылают к чужим фотографиям. 

О вечерних платьях. Тогда их носить особенно было некуда, также впрочем, как и теперь для большинства людей, но вечерние платья у нас были. У меня их было три. Два я купила в Станиславе на барахолке (о ней я когда-нибудь расскажу, благодаря ей я была в лучшем положении, чем мои московские подруги). Одно с маркой парижского дома моды из черного клоке с туникой и очень красивой отделкой серебряной бисерными деталями. Платье я износила до дыр, а бисерные детали спорола и сохранила, думала пригодятся, когда буду шить следующее платье в этом стиле. Но не сшила, а бисерные украшения бережно храню. Второе платье тоже черное, с кокеткой из ручных кружев и плисе прямо от кокетки, в таком виде оно было идеальным для танцев, но его можно было носить также с поясом, и получалось два разных платья. Мама приходила в ужас, от того что я покупаю платье, которое кто-то уже носил, она не признавала комиссионок. Но мы ведь все пользовались комиссионками, а сейчас еще почище секонд-хендами. Третье мое вечернее платье я надела на Анну в «Новом годе». На нем тоже была на плече серебряная пряжка с лиловой эмалью. Платья с барахолки стоили совсем дешево, да и шить в Станиславе было много дешевле, чем в Москве. У меня там была портниха украинка, репатриантка из Парижа, мадам Софи. Тогда репатриировались 15 тысяч украинцев из Франции. Репатриацию организовывал и проводил муж мадам Софи – французский коммунист.

О шубах. Я не хочу сказать, что у каждой второй или каждой пятой женщины была шуба. Но женщина, которая хотела шубу, получала ее годам к сорока. К этому времени у нее уже была дочь на выданье и шубу носили обе. Я в Станиславе носила шубку немецкого производства из каракульчи. В 50-е годы военторги были завалены немецким барахлом, которое гнали к нам эшелонами. Поступив на работу в армейскую газету, я через коллег получила доступ в военторг. Когда я уезжала в Москву, мы с мамой боялись, что в этом холодном северном городе я замерзну насмерть, каракульча холодный мех, и соорудили к шубе пристежку из рыжих лис. Моя лучшая подруга Рита (ее фотография есть в ЖЖ, там где «Злачные места..») носила шубку из голубого песца. Ее мама заведовала кафедрой в МАИ и шубка была у них на двоих, но мама ею пользовалась очень редко. Вы скажете, что это индивидуальные случаи, не типичные. Но я знаю, что когда человек действительно что-либо хочет, он это получает. Вспомним коллекционеров, не богатых людей, которые постепенно собрали драгоценные коллекции. 

Сейчас я живу на так называемую минимальную московскую пенсию, никаких других доходов, материальной поддержки у меня нет. Уроков, переводов, никакой подработки я не беру, мне слишком мало осталось и я не могу позволить себе хотя бы час своей жизни продать за деньги. 25-30% уходят на лекарства, еще квартира, коммунальные услуги, интернет, регулярные пожертвования в «Яблоко». Тем не менее, я сшила себе на заказ в ателье 3 пары обуви: демисезонные башмаки, бежевые с коричневым (они получились так удачно, что ателье их посылало на выставку), белые лодочки с пышным бантом и черные лакированные лодочки (туфлями я довольна меньше, чем башмаками). Я это сделала от безвыходности. У меня 34-й размер обуви, такую обувь вообще перестали производить. Детскую я купить не могу – не умею ходить без каблуков, к тому же у детской обуви подъем слишком низкий. Деньги на обувь мне пришлось взять в долг, но с долгом я уже расплатилась. Так что, если в 60-е годы, женщина хотела быть хорошо одетой, она могла это сделать. Особенно тщательно одевались учителя. Я работала в школе, правда недолго, и увидела, что ребята все замечают, каждую мелочь, во всем разбираются и не прощают ошибок в одежде. В классе, как на сцене.
Продолжение следует…

Tags: Новогоднее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →