?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
История моей жизни. Знакомство. Продолжение — 2.
tareeva
Но вернемся в май 1951-го. В те дни, что у нас не было спектакля или концерта, мы ходили по Москве. Я не была москвичкой, не знала города, и Игорь открывал его мне. Показывал свои любимые места, милые сердцу уголки, и впечатления всегда были прекрасные. Я влюбилась в Москву, и она у меня связалась с Игорем.

Во время всех этих наших мероприятий, нашего длительного общения, Игорь никогда не пытался до меня дотронуться, не взял за руку, даже не прикоснулся к руке и под руку не взял, не старался сесть поближе, наклониться над одной книжкой так, чтобы волосы соприкоснулиcь. Да мало ли есть способов физически приблизиться к человеку, вдохнуть его как бы случайно, незаметно, невзначай, не нарушив при этом никаких границ чисто дружеских отношений. Мне это очень нравилось, это было для меня бесценно. Дело в том, что у меня была военная травма на этой почве. Травма эта так и не прошла и многое определила в моей жизни. Связана она была с моим пребыванием в эвакуации в колхозе. Там ребята общались с девчонками не с помощью слов, языка, а с помощью рук. Парни тискали девок как хотели. Это было принято, в этом не видели ничего дурного. Согласия они не спрашивали, сопротивление воспринимали как проявление кокетства. Схватят тебя двое ребят, и попробуй вырвись. Единственное, чего удавалось избежать, это окончательной близости. Прямыми насильниками они не были. И вообще мы дружили, вместе работали, они всегда готовы были мне помочь, я не могла видеть в них врагов. Но иногда я их ненавидела, готова была убить и точно бы убила, если бы под рукой было орудие убийства.

Так вели себя не только колхозные ребята. Однажды я ехала в тарантасе с районным агрономом из тракторной бригады в полеводческую, и посреди степи он выпряг лошадь якобы для того, чтобы покормить, сказал, что пока лошадь ест, нам лучше от палящего солнца спрятаться под телегой, и я уж не помню, каким чудом отбилась от него. В отличие от ребят из бригады, он меня щадить вообще не собирался. А потом он вел себя так, как будто это не он передо мной виноват, а я перед ним провинилась, обидела его. Словом, для меня всё это было ужасом, и в этом неотвратимом безысходном ужасе, от которого некуда было деваться, я прожила больше трёх лет. Из всех трудностей войны эта оказалась для меня самой большой.

У Игоря была такая же военная травма. Когда война началась, ему было тринадцать с половиной лет, когда кончилась — семнадцать с половиной. Он был высокий мальчик, сильный, физически развитый и выглядел старше своих лет. А все мужчины были на фронте, и вокруг него было много одиноких женщин, истосковавшихся по мужской ласке. Они обращали внимание на Игоря и ждали от него чего-то, чего он не очень-то и понимал. Я никогда его не спрашивала о его первом опыте, но понимала, что опыта этого было больше, чем он хотел. И он всегда, до конца дней, чувствовал себя сокровищем, которым все хотят завладеть, а его задача не даваться. Когда мы с ним бывали в общественных местах или городском транспорте, я видела, что женщины бросают на него взгляды, но ни разу не видела, чтобы он ответил на такой взгляд. В отличие, например, от нашего друга Германа Плисецкого, также любимца женщин, который ни один такой взгляд не оставлял без ответа. Герман считал делом чести принять всякий вызов на любовный поединок, кто бы не вызвал. А Игорь напротив, считал делом чести отказаться. Его позиция была похожа на женскую, он никогда не был охотником, он всегда ощущал себя дичью. Ему бы могла понравиться только женщина, которая его не хотела.

Так что мы, двое травмированных, очень хорошо сошлись. Мы провели вместе полтора интересных месяца в дружбе и полной гармонии. Сессия кончилась, я уезжала в Станислав, а Игорь собирался в экспедицию. Еще до поступления в ГИТИС Игорь закончил геофизическую школу. Это было среднее специальное учебное заведение, куда принимали окончивших десятилетку и обучение там продолжалось 2 года. Игорь кончил десятилетку в 16 лет в эвакуации в Омске, за два последних класса сдал экзамены экстерном. Сразу после этого он вернулся в Москву и поступил в геофизическую школу и в 18 лет ее окончил. Это свое гео-физическое образование наряду с филологическим Игорь использовал всю жизнь. Он много лет проработал в НИИ ядерной геофизики и геохимии начальником издательского отдела. В экспедиции он ездил с ранней юности, и продолжал ездить уже когда руководил издательским отделом. Встречался в экспедициях с авторами работ, которые редактировал и готовил к изданию. Экспедиции он очень любил. Как только начинало пахнуть весной, его тянуло в поле.

Мы расставались. Я сказала: «Если выпадет несколько дней отпуска, приезжайте к нам в гости в Станислав. Съездим в горы, думаю, Карпаты вам понравятся». Он сказал: «Вот прямо - взять и приехать?» Я сказала: «Вот так и приезжайте! Надевайте плащ, садитесь в вагон, а в Станиславе я вас встречу».
Он спросил, почему плащ. Я объяснила, что в Станиславе и в Карпатах всегда идет дождь. Он сказал, что в таком случае приехать не сможет потому, что у него нет плаща. Я не поверила, как это может быть, чтобы у человека не было плаща? Он сказал: «У меня был синий плащ, но она в него печально завернулсь и в глухую ночь ушла». Я засмеялась. Так мы перекликнулись Блоком, и это нас еще больше сблизило. Он сказал, что еще не знает куда поедет, что у них есть каротажная станция и в моих краях, недалеко от Трускавца. Если они поедут туда, он со мной свяжется и я смогу приехать в гости к нему. Я сказала: «И что я там буду делать? Коротать время?». Каламбур ему понравился.

В Станислав я ехала в одном купе с профессором анатомии, который в группе академика Сбарского бальзамировал Ленина. Я об этом очень подробно рассказала в посте «Попутчик», к которому вас и отсылаю, потому что у меня с профессором был разговор об Игоре. Мы с профессором подружились и много разговаривали и он сказал мне, что никогда не встречал человека, который бы так много думал о счастье, как я. Я удивилась, потому что я, как мне казалось, вовсе не думала о счастье. О чем я и сказала ему. Он спросил, о чем же вы думаете? Я сказала, что думаю просто о жизни. Он сказал - ну значит, для вас жизнь и счастье - синонимы. И спросил: «А признайтесь, конкретно вы свое счастье нашли?» Я сказала, что может быть и нашла, и рассказала ему про Игоря. Вы знаете, что со случайным попутчиком в поезде, которого видишь в перый и последний раз можно быть более откровенным, чем с друзьями. «Крейцерова соната» Толстого это исповедь героя случайному попутчику, и таких историй в мировой литературе, да и в кинематографе, немало. Мы с профессором обсудили историю моего знакомства с Игорем и он сказал, что думает, что для Игоря это знакомство было так же важно, как для меня. То, что Игорь ко мне не приставал для профессора было доказательством его серьезных намерений. Я сказала, что может быть Игорь не приставал просто потому, чт я ему не нравилась, а профессор сказал, что этого быть не может. Профессор был убедительным и я поверила ему.

Я все это рассказываю к тому, чтобы было ясно, уже тогда, в мае 1951-го у меня было ощущение, что встреча с Игорем может изменить всю мою жизнь.

  • 1
Я тоже бывала в местах, где не было спасения от такого рода приставаний, это был ад, точно. Поэтому любой парень, который не распускал руки, умел дружить с девушками, был в моих глазах чем-то вроде героя, на которого я чуть ли не молилась. Очень много лет понадобилось, чтобы освободиться от этого черного ада в душе. Спасибо за рассказ, Энгелина Борисовна.

Вы подтверждаете, что лучшие друзья девушек - это геи).

Геи - да, замечательные друзья девушек. В них сосредоточено знание "двух миров" - и мужского, и женского, особенная чуткость и такт обычно. Но не всегда геи, бывают и обычные гетеросексуалы, но с мозгами.

Всегда приятно общаться с умной женщиной.

Энгелина Борисовна, прочитала Ваш рассказ на одном дыхании! Это поразительно, сколько талантов соединились в одном человеке! И как же замечательно, что он выбрал именно Вас! Вернее, вы оба выбрали друг друга.
Я очень рада за Вас, и немного завидую, что Вам удавалось отыскать для себя окружение из образованных, творческих людей. Мне кажется, сейчас это несколько труднее сделать...

Отнюдь. Интернет открыл для нас возможность создать себе это окружение гораздо быстрее и эффективнее.

Очень интересно! Молодец профессор.
Про ваши с Игорем травмы больно читать. И знаешь уже умом, что война искорежила абсолютно все до самого дна, но каждый раз заново ужасаешься.

Очень интересно. Только для помощников ЭБ - академик Збарский.

Пожалуйста! Скорее! Продолжение!

Здравствуйте. Спасибо большое за то что делитесь с нами таким сокровенным. Замечательные фотографии. И мне кажется вы с возрастом стали очень похожи на мужа! И я в восхищении его характером,силой воли и решимостью. И Ваши травмы.... все это говорит о том, что сходятся люди и по физиологическим причинам, но конечно главное и закрепляющее их душевные, умственные и жизненные качества.
PS "лапания" я тоже пережила, только в школе, был такой период у наших мальчиков, но не у всех. И я однажды, когда они втроем закрыли меня в классе сумела просто взглядом в глаза и твердым "пропустите" остановить это в отношении себя причем на совсем. Впрочем мы были еще детьми и это было недолго. Не представляю как это переживать в течении 3-х лет :(

Да, Энгелина Борисовна. Этот ваш рассказ о пребывании в деревне не вяжется с попытками моралистов представить русскую деревню, как образец морали и нравственности. С другой стороны, ведь большинство определенных границ не переходило.

Если не ошибаюсь, речь идет не о русской деревне.
Впрочем, не секрет, что деревня - хоть русская, хоть английская, хоть какая - это не только пасторальные картинки

Спасибо, что делитесь этим! У вас это хорошо получается, всё представляется как живое.

Прекрасно, спасибо! Жду продолжение!

  • 1