?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Страстная неделя.
tareeva
Дорогие френды! Идет Страстная неделя. В эти дни разговоры о чем бы то ни было, даже самом интересном и самом актуальном, представляются мне неуместными. Говорить и думать можно только о Нем и о предстоящих Ему муках. Сегодня Страстной четверг. Сегодня Христос впервые сказал ученикам, что один из них Его предаст, сегодня же он сказал, что Пётр отречётся. После этих Его слов как бы день грядущей трагедии надвинулась на них.
Ему было страшно. Он ведь был Сын Человеческий и как человек боялся боли. Он молился, просил, что если только это можно, пусть минует его чаша сия... Но она его не миновала, и он испил её до дна, но это уже произошло в пятницу. Но, конечно, я не собираюсь говорить об этом своими словами. Мы просто почитаем стихи. Возможно, эти же стихи мы читали на Страстной неделе в прошлому году, а может и в позапрошлом, но это не важно, их можно читать много раз, как молитву.


Борис Пастернак

Гефсиманский сад

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: “Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со мной”.

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.

Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: “Вас Господь сподобил
Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников себя предаст”.

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди — Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: “Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты”.

1949 год

  • 1
Немножечко осталось.. самое страшное и самое светлое - впереди.

Даже на меня, атеистку, стихотворение произвело сильное впечатление. А еще поразил год его написания: в такие времена писать на такие темы...

  • 1