?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Лимонов и его роман. Продолжение.
tareeva

Дорогие френды! Спасибо за комментарии. Если вам и впрямь интересно, то я позволю себе продолжить.
doc_rw пишет: «Получается Эдичка вышел из Гоголевской "Шинели"? Да, именно это я и хотела сказать. Эдичка — это взбунтовавшийся Акакий Акакиевич, молодой и существующий в других конкретно исторических условиях. В прошлом посте мы попытались определить место романа Лимонова в истории литературы, литературном процессе. А терперь я хотела бы рассмотреть некоторые художественные особенности романа. Несколько комментариев посвящены использованию ненормативной лексики в романе, многих это волнует. Вот с этого и начнем.

Я лично не использую ненормативную лексику, но не принципиально, а просто потому, что так сложилась моя жизнь. В мое время, в моем детстве и в ранней юности эту лексику употребляли люди других социальных слоев. В моем кругу она не употреблялась вообще, я этих слов никогда не слышала. Впервые я увидела их написанными, когда мне было 7 лет, на деревянной стене школы в Звенигороде. Я тогда только год, как научилась читать, поэтому я все внимательно прочла и запомнила. Придя домой, спросила, что эти слова значат. Мне объяснили, что это такие специальные ругательные слова, их употребляют нехорошие злые люди.

Всю войну я прожила в эвакуации в деревне и работала в колхозе. Там мат употребляли запросто, он был чем-то вроде трудового жаргона. Без мата лошадь не запряжешь, трактор не заведется и быки, везущие бричку, не станут тебя слушаться. Я попыталась научиться произносить эти слова. Когда я однажды произнесла их дома, мой брат Феликс заплакал. Похоже только услышав эти слова в моих устах он вдруг понял, в каком ином мире мы теперь живем, как далеко и возможно безвозвратно мы ушли из счастливой довоенной жизни. Но там, в колхозе, у меня все-таки не получилось сделать ненормативную лексику естественной частью моего языка.

После войны, особенно в конце 50-х — начале 60-х ненормативная лексика вошла в речь интеллегенции и вдруг стала модной. В редакцию какого журнала бывало не придешь, включая журнал «Вопросы литературы», то тотчас ее услышишь. Я думаю для этого есть две причины и для использования ее две цели: интеллегенция хотела показать свою близость к народу, демократизм — народ так говорит и мы так говорим, и еще это было выражением протеста против казенщины, официальщины советской печати, ненормативная лексика очень ярко и убедительно противостояла советскому концеляриту.
Есть люди, которые органически ненормативную лексику не принимают, к ним относится, например, моя дочь. По этой причине она не могла читать Юза Алешковского, так и не прочла.

Что же касается меня, то я принимаю русский язык во всей его полноте и широте, во всем блеске и нищете. Я обожаю диалекты, на филфаке у нас был курс «Диалектологии» и я занималась ею с увлечением. Мне нравятся всякие областные особенности произношения - оканье, северное цоканье и пр. Я люблю всякие жаргоны — профессиональные и пр. Но мой родной, естественный для меня язык, я уже писала об этом — тургеневский язык. Лексику, которая выходит за рамки этого языка, я использую как не родную, а изученную. Приходится использовать, чтобы окружающие тебя понимали. Впрочем, все это отступление от темы. А наша тема: ненормативная лексика в романе Лимонова как художественное средство. Поскольку цитируемая дипломная работа посвящена двум писателям, Аксенову и Лимонову, то там есть сравнение использования ненормативной лексики у них обоих, и как почти всегда у нас, когда речь идет о художественных особенностях, сравнение это не в пользу Аксенова.

* * *

Особенность романа, которая прежде всего бросается в глаза, шокирует и для некоторых читателей может вообще заслонить смысл и художественные достоинства произведения - это обильное использование ненормативной лексики.

Поскольку использование ненормативной лексики, так же, как откровенные описания эротических сцен, в нашей художественной литературе до сих пор воспринимаются как новшество, даже своего рода новаторство, и отношение к этому явлению как у читателей, так и у критики не определилось, стоит остановиться на этом подробнее. Рассмотрим причины, по которым Э.Лимонов ненормативную лексику использует.

Литературной колыбелью Э.Лимонова был СМОГ. О нем мало известно, и мы здесь скажем о нем хотя бы несколько слов. СМОГ был неофициальным литературным объединением, организатором и лидером которого был талантливый поэт Леонид Губанов (имя его упоминалось выше), при жизни практически не печатавшийся. Аббревиатура СМОГ расшифровывалась как Самое Молодое Общество Гениев (существуют и другие варианты расшифровки). Многие известные писатели, говоря о начале своего литературного пути, вспоминают СМОГ. Из СМОГа вышел, в частности, Саша Соколов. У смогистов не было своей развернутой эстетической программы, на футуристов они не тянули. Единственным внятно сформулированным принципом был эпатаж. Они вышли как-то на демонстрацию под лозунгом «Лишим девственности социалистический реализм». Смогисты декларировали свою аполитичность и считали, что с советской властью у них только эстетические разногласия. КГБ их не трогало. Генрих Сапгир даже счел возможным организовать вечер смогистов в Союзе писателей. Это было ошибкой. Советская писательская общественность блюла идеологическую невинность более рьяно, чем даже ястребы из КГБ. После этого вечера Генриха Сапгира исключили из Союза писателей, Леонида Губанова отправили в психушку, а поэта Владимира Батшева - в административную ссылку в Красноярский край за тунеядство.

Легко заметить, что принципам СМОГа - эпатаж и «лишим девственности...» - Э.Лимонов остался верен. Уже цитировавшийся выше литературный обозреватель «Уолтстрит джорнел» Раймонд Соколов пишет об Э.Лимонове: «Он употребляет творческую свободу во всю мощь, дабы содрать викторианскую паутину с русской литературы». С помощью ненормативной лексики Э.Лимонов выражает чувство свободы, осуществляет свободу от всего решительно. Эта лексика помогает ему также выразить радость от самого факта бытия, испытываемую как бы всем назло -назло любовной трагедии, назло обществу, которое вытеснило его на обочину, назло всем, кто его не понимает и не любит. Как понятнее мог бы выразить он эту «радость назло»? Для Э.Лимонова имеет значение также и то, что ненормативная лексика - это язык социальных отщепенцев, тех, для кого нет никаких социальных запретов или кому нравится эти запреты нарушать. Носители этого языка Э.Лимонову социально близки.

Обсценная лексика - это и краска в языковой палитре писателя, некий черно-бурый мрачный и грозовой цвет, влияющий на колорит всей картины. Табуированная лексика еще и потому не принимается определенным читателем, что от нее возникает чувство непрочности нашего упорядоченного уютного мирка, чувство опасности, может быть и не осознаваемое. А именно это чувство Э.Лимонов и хотел вызвать.

В откровенных эротических сценах и в размышлениях героя на сексуальные темы ненормативная лексика употребляется по прямому назначению, почти как терминология - все называется своими именами, а иначе что бы это была за откровенность?

Ненормативную лексику использует также и В.Аксенов, но у него это выглядит как дань моде, как словечки из блатной фени в устах интеллигентного человека, как экзотический штрих - и потому сразу бросается в глаза, к чему, собственно, автор и стремится. Эта лексика не органична для В.Аксенова, не необходима ему. Его произведения ничего бы не потеряли без этих словечек. Обсценная лексика у В.Аксенова просто дань времени, она от стремления быть современным, быть авангардным. У Э.Лимонова же эта лексика — важный элемент самой словесной ткани произведения. Без нее данного художественного произведения вообще бы не было, а было бы совсем другое произведение.

* * *
Метки:

  • 1
Уважаемая Энгелина Борисовна, а как вы относитесь к тому, что сейчас обсценная лексика стала неотъемлемой частью русской речи?

Энгелина Борисовна! А Вы знаете анекдот про профессоршу и двух доцентш филфака, их юную аспирантку и фиаско? Это насчёт лексики...


Спасибо большое! Очень интересно.
О существовании СМОГа я, например, не знала.

Я сейчас как раз Юза Алешковского читаю. По частоте употребления у него ненормативной лексики он от Лимонова отличается весьма сильно. Что думает Ваша дочь об этой книге, если Алешковского не смогла прочесть?

Рассмотрим причины, по которым Э.Лимонов ненормативну

По каким бы причинам он ни использовал ненормативную лексику, он внёс свой посильный вклад в её уничтожение. Мат потому и мат, что он табуирован и может использоваться только в каких-то экстремальных ситуациях, а не походя где и как попало, потому что, видите ли, товарищу писателю это надо для самовыражения, иначе ему никак не самовыразиться. Если мат печатают в книгах, это уже не мат. Его уже давно сплошь и рядом используют запросто как связку между словами, а когда он пришёл в книги, можно считать, что первый гвоздь в крышку его гроба уже вбит. Настанет время, когда мата у нас не будет - и что тогда делать? Чем ругаться на чём свет стоит? Как пар выпускать?

Всё верно - для Лимонова ненормативная лексика органична, для Аксёнова - чужеродна. Они родом из разных слоёв общества, у них разный жизненный путь. То, что у одного звучит нормально, у другого - нет.
В качестве ещё одного примера могу сослаться на мемуары Иосифа Шкловского (первоисточник сейчас искать далеко, воспроизвожу по памяти):
"Когда по поводу каких-то нарушений в техническом процессе на своих подчинённых матерился генеральный конструктор Сергей Королёв, старый зэк, это звучало органично и по делу. Когда мне довелось услышать нецензурную брань из уст академика Мстислава Келдыша, это прозвучало грязно и отвратительно". За точность не ручаюсь, но смысл именно такой.
То, что нормально (и обоснованно!) из уст одного человека, совсем не идёт другому, не вяжется. Также и с Лимоновым, и с Аксёновым.

Edited at 2016-04-02 07:42 (UTC)

  • 1