?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Вернемся в Америку. Нью-Йорк Лимонова. Продолжение
tareeva

Дорогие френды, воображаю, как я вам надоела, но я со свойственным мне и уже хорошо известным вам тупым занудством хочу разговор о Нью-Йорке Лимонова довести до конца. И это еще не самое страшное, что вам предстоит. Я собираюсь еще говорить о романе «Это я- Эдичка».

* * *
Нью-Йорк бесконечно водил и кружил его по своим все разматывающимся и разматывающимся улицам, баюкал в скверах и парках, освежал у фонтанов, развлекал на площадях. Врачевал раны. Нью-Йорк не был для Э.Лимонова «праздником, который всегда с тобой», как Париж для Хемингуэя, тоже написавшего свой первый роман в чужой стране и чужом городе и создавшего свой, хемингуэевский образ этого города в литературе. Нью-Йорк был городом, в котором Э.Лимонов пережил шок и самую страшную в своей жизни боль и который помог ему исцелиться. Праздником, впрочем, он тоже был, несмотря ни на что. В Нью-Йорке Э.Лимонов был в состоянии полной гармонии со средой, как дикарь в лесу, и он наслаждался этим состоянием, купался в нем, постоянно подвергал его испытаниям и неизменно выходил из этих испытаний победителем. Его молодость, жажда жизни, неутолимое любопытство к ней, рисковый характер, стремление пережить необычное, особое состояние легкости и свободы, бесстрашия, которое приходит только к человеку, все потерявшему - все это как нельзя лучше ложилось на Нью-Йорк.

Э.Лимонову не нужно, чтобы город был чистым, красивым, благоустроенным, ему нужно, чтобы город был как можно более городом, и Нью-Йорк этому требованию соответствует в высокой степени. Город для него вообще не может быть некрасивым, как не может быть некрасивой природа. В каждом пейзаже, даже самом безотрадном, есть своя красота. А город - это природная стихия Э.Лимонова. Он обладает неким шестым чувством - особым чувством города. Он - часть города, но и город - часть его. О каком бы событии, переживании, мысли, пришедшей в голову, он ни писал, он непременно укажет ту точку в городе, где это случилось, как человек прикосновением пальца к телу укажет, где болит.

Потрясение от ухода Елены, шок он пережил в баре на 54-й Ист, на 58-й улице. Или вот характерное для него описание события: «Приблизительно на углу 45-й улицы и Бродвея мы с ним стали бороться... Мы боролись, боролись и грохнулись на мостовую. Это было как раз возле дома 1515 по Бродвею, у его стены, которая выходит на 45-ю улицу.» Ну зачем, казалось бы, такая точная привязка к месту? Значит, Э.Лимонову нужна, имеет значение - дух места (а Э.Лимонов всегда его остро чувствует) придает какой-то дополнительный смысл событию. Э.Лимонов указывает, что Эдичка шел именно по Парк-авеню, даже если при этом ничего не случилось и в голову ему не приходило «ничего, кроме нескольких мелких мыслишек о хорошо выполненных и окованных мелким железом дырах в тротуаре. Символ американской цивилизации - блестящее мелкое железо с резными литерами.» Хоть и мелкие, но все же мысли, и даже обо всей американской цивилизации, вызывают у Э.Лимонова действительно мелкие детали городского благоустройства. Он указывает, что ром из Джамайки был куплен в магазине на 53-й улице между Первой и Второй авеню, что ланч с Кэрол состоялся на 53-й улице между Мэдисон и Пятой авеню, что Соня угощала его осьминогами в Вилледже на Сюлливан-стрит, а потом они «пошли на Вест и на Восьмую авеню, которую я, слава богу, люблю и изучил хорошо.» Он никогда не скажет, что он просто шел или бродил по улицам, но непременно что шел по улицам круто на Ист. Он не может сказать, что гостиница «Хилтон», где он работал, находилась недалеко или в нескольких минутах ходьбы от гостиницы «Винслоу», где он жил, но обязательно скажет, что нужно было пройти два квартала на Вест и одну улицу вниз. Он указывает, по каким улицам он шел в свой английский класс и по каким возвращался. То же самое касательно всех мест - квартир, учреждений и пр., которые он посещал - всегда указано их точное расположение в городе. Похоже, что Э.Лимонову доставляет удовольствие просто называть ньюйоркские улицы, у которых по большей части и названий-то нет, только цифры. Но каким-то образом, может быть, благодаря особой энергетике книги, из этого называния улиц создаются атмосфера и воздух Нью-Йорка, которые наполняют роман.

Кроме называния, впрочем, есть и характеристики улиц, краткие, но емкие: «позолоченный и пахнущий мочой Бродвей со сплошной стеной гуляющего народа»; «темные провалы улиц Веста»; «Хьюстон-стрит, улица скушная, захолустная, как улица гоголевского Миргорода, но только с двусторонним автомобильным движением»; «Бауэри-стрит и ее грязные обоссанные обитатели» и т.д.

Эдичка утверждает, что в день ему случалось проходить по 130-140 улиц (т.е. идя по авеню, он пересекал 130-140 стрит). Страдая от одиночества, он бродил по Нью-Йорку, надеясь на неожиданную, но важную и решающую встречу: «На каждой маленькой улице я внимательно приглядывался к людям - не этот ли, не эта ли? Глупо надеяться, но я надеюсь, снова и снова выхожу я на улицы моего, конечно моего, раз тут происходит моя жизнь, Великого города и ищу, слежу, вглядываюсь...»

Эдичка всегда видит себя в интерьере города и воспринимает вместе с ним, в единстве с ним: «Парк-авеню в уикэнд. И идущий Лимонов.» Или: «Мы вышли на улицу. Была весна 1976 года, двадцатый век и Великий город

Нью-Йорк в ланчевое время.» И еще: «Я иду и вспоминаю строчки Аполлинера... Густое солнце заливает улицы моего Великого горда. Я никуда не спешу.»

Удивительно, как быстро Э.Лимонов обжил Нью-Йорк. Жизнь города со всеми ее оттенками он постиг гораздо быстрее, чем выучил английский. Коренные ньюйоркцы удивляются тому, что он ориентируется в городе лучше, чем они. Он знает, где можно найти открытый поздно ночью винный магазин, где продаются дешевые бумага и ручки, где можно пописать, где купить за доллар две огромные свежие рыбины и все прочее полезное для жизни. Его книгу можно использовать как путеводитель по городу. Там есть сведения о том, что ньюйоркская богема собирается в кафе и баре на углу Спринг-стрит и Вест-Бродвея, что самый дешевый бордель расположен на Восьмой авеню в доме 300, что самую лучшую, самую утонченную и изысканную витрину можно увидеть на 57-й улице в магазине Генри Бенделя, а самая изысканная и интересная одежда продается в магазине «Джулия» на Мэдисон-авеню между 61-й и 62-й улицами и много других полезных сведений. Например, о клубе «Плейбой», о галереях Сохо, всегда с указанием адресов.
Когда Эдичке плохо дома, плохо с друзьями, не нравится компания, он все бросает и ускользает в город. «А я ушел в Нью-Йорк» - типичное для него выражение.

На улицах чужого города Э.Лимонов ищет родное. Отыскивание знакомого в пределах незнакомого характерно для человека, внезапно погруженного в чужую среду, оно необходимо для того, чтобы выжить, но удивительно, как много своего Э.Лимонову удается обнаружить на улицах Нью-Йорка. На Вашингтон-сквер он слушает человека, который читает стихи, стоя на ограде фонтана, и вспоминает «визгливый, рыдающий и причитающий говорок» своего друга - московского поэта Леньки Губанова, который также читал свои стихи на площади у памятника Маяковскому. О мордастых парнях, поющих какую-то ритмическую песню, стоя тесной группой под деревом, Эдичка думает, что они ему знакомы, точно такими же были и так же пели ребята в Харькове - его друзья. Лица художников, бродящих по улицам Сохо, знакомы Эдичке «до ниточки морщин», потому что такие же лица были у его друзей - московских художников.

Э.Лимонов описывает целый длинный летний день, проведенный Эдичкой на Вашингтон-сквер, и это блаженный день среди своих. «Люди на Вашингтон-сквер совершенно те же. С небольшими, чисто американскими отличиями.»

Знакомы не только люди. «Тени от высочайших в мире зданий пересекают Парк-авеню. Синие и глубокие, как на Украине.»
Одна из глав романа называется «Мой друг - Нью-Йорк», много раз Эдичка говорит, что Нью-Йорк - это его дом. Все это верно. И все же отношения у Э.Лимонова и его героя с Нью-Йорком не такие простые. «Я гляжу из своей комнаты на вздымающиеся вверх стены соседственных зданий, на этот великий и страшный город и понимаю, что все очень серьезно. Или он меня этот город, или я его ... или подразумевает победить. Как? А [...] его знает как, даже ценой разрушения этого города. Чего мне его жалеть...» Эдичка готов разрушить Нью-Йорк - это с одной стороны. А с другой - именно с этим городом связывает он свои главные надежды и далеко идущие планы: «Когда революционные гигантские волны, поднявшись из трущоб Бруклина и нижнего Ист-сайда, лодымутся и накроют [...] маленькие островки, где происходит пир во время чумы ... никакая провинциальная одноэтажная Америка никого не спасет, все будет так, как захочет Нью-Йорк — мой великий и пламенный город.» Впрочем, желание завоевать, получить, сделать совсем своим, даже рискуя разрушить - тоже может быть проявлением любви.

* * *

  • 1
Спасибо большое! Лет двадцать пять тому назад эта книга произвела на меня большое впечатление именно своей энергетикой и хорошим русским языком, несмотря на мат. Даже моя мама ее прочитала тогда всю. И ваш разбор вернул меня в эпоху моей юности.

Спасибо! Чудесная, умная статья. К лимоновскому Нью Йорку вы добавили свой, и результат удивительно близок к реальности. Не верится, что можно видеть так ясно, всего лишь прочитав книгу, даже очень хорошую книгу.


Edited at 2016-03-20 22:16 (UTC)

У вас получилась поэма об Эдичке в Нью-Йорке. Вы увлечены книгой и написали поэму о ней, аж меня ею (поэмой) увлекли, читала с удовольствием.
Конкретность всех этих стрит и авеню, по которым ходил Эдичка, наверно, многое говорит тем, кто живёт или бывал в Нью-Йорке, а для меня они пустой звук. Они мне ничего не дали, все номера и названия я пропускала, потому что за ними у меня не стоит ровно ничего, ничего не представляется, чисто белый шум. Лучше бы он как-то описательно (для меня лично :)) всё это сказал, было бы больше толку. Разумеется, я ни в коем случае не критикую его за это, каждый имеет право писать как нравится и хочется. Вот вам это понравилось, вы в этом нашли что-то своё, важное. Ну и правильно, а я придираюсь - видимо из-за того, что книга не произвела большого впечатления. По-моему, человек там просто маялся. Не зря же он там не прижился, вернулся в конце концов.

Добрый день.
Я живу недалеко от Нью-Йорка, книгу Лимонова не читала, но Нью-Йорк, конечно, впечатляет. Я немного увлекаюсь фотографией, и если вдруг вам интересно, как сейчас выглядит какое-то определенное место в Нью-Йорке спустя столько лет, я бы могла его сфотографировать и показать. Мне, кажется, это интересно. А представьте такой проект, как фото-история по местам молодости Лимонова в Нью-Йорке. Это я, конечно, брежу сейчас, но так, просто идеи.

  • 1